В самые кости

Ночью, как правило, люди спят, убаюканные песней снов и легким жужжанием букашек в траве. Но что Заклинательнице Солнца сумрак, когда под кожей у нее в любой момент загорятся мириады звезд. Вместо того она обходит небольшой поставленный на скорую руку шатер, освещенный парой догорающих свечей. Темно, стоило бы зажечь свет, но тьма эта укрывает ее от внешнего мира покрывалом, напоминая об объятиях другого существа, которой же и подчиняется. Алина не может не злиться на себя за эти мысли и ощущение того, что чего-то в ней самой не хватает, (не)большого кусочка. Сама знает, что это неправильно. И каждый раз поступает, как предательница, думая об этом «если бы» … Если бы не сбежала. Если бы поверила. Если бы… и еще тысяча других возможностей, уже недоступных ей. Узнай кто об этих чувствах, вспорол бы кожу, чтобы напомнить и показать, по какому жестокому существу она скучает. Словно на самом теле недостаточно напоминаний об этом, шрамов да оков. В первый раз признание самой себе в чувствах ее напугало до ужаса. Сейчас это отзывается в сердце легкой раздражительностью да смиренным принятием простой истины. Они связаны. — Ты учишься, — Алина гулко выдыхает, опуская голову, позволяет волосам прикрыть ее лицо от того, кто воспользуется ее открытыми эмоциями, как сильнейшим оружием. - Хорошо. — Поразительно слышать это от тебя. Ведь все это для того, чтобы уничтожить созданное тобой наследие, — бурчит она вместо того и не двигается, когда полы его длинной кефты мажут по ее икрам, говоря этим, что он совсем рядом. Дарклинг смеется, хрипло и гортанно. Опирается ладонью о стол совсем рядом с ее пальцами, но не касается и не делится теплом. Хоть и иллюзорным, но таким реальным для ее костей. Карта перед ними схожа с той, что была в военном совете и его кабинете. Эта намного проще и не такая детальная, но понять их будущие планы может с первого раза и новичок. А многовековый генерал уж тем более. Стоило бы выжечь ему глаза, дабы не подглядывал через нее, не использовал ее сознание как шпиона. Но Алина продолжает стоять, позволяя ему бросить короткий взгляд на их старания. Его интерес быстро к этому пропадает, переключаясь на нее. Потому что знает все наперед, просчитав каждый их шаг. Они и правда дети для него, мельтешащие и такие забавные в своей вере в победу. И выигранные за последние месяцы им сражения это доказывают. — Ты постоянно забываешь это, Алина, — его дыхание касается ее волос, все еще служащих ширмой ее эмоций, — я тебе не враг. Она усмехается, каркающе и резко, как та самая ведьма из фьерданских сказок. Лопатки вздыбливаются как у кошки, когда Алина выпрямляет плечи, показывая ту самую одновременно ненавистную и любимую им гордыню. Их взгляды сталкиваются, как земляные гиганты, сотрясают ее, заставляя табун мурашек пробежать от головы до пят и обратно. Стоило бы уже привыкнуть к нему, не реагировать так остро, но каждый раз его облик перед ней заставляет забыть обо всем окружающем мире. Алина старается держать лицо, не показывать его влияния на нее, прекрасно зная, как это бесполезно. Дыхание становится слишком глубоким и шумным, грудь вздымается чаще, пульс учащается. И он это видит. Смотрит с полуулыбкой на бьющуюся в бешенном темпе вену на шее. Спускается ниже, наслаждается видом оленьих рогов на шее, знаком ее принадлежности ему и их общей силы. Александр сам наклоняет голову и позволяет получше рассмотреть себя, зная, как ей этого хочется. А Святая не сдерживается. Проходится глазами по его лицу и шее, голому участку груди, выглядывающего из-под приоткрытого кафтана. Знак доверия или снова уловка, чтобы выбить ее на эмоции? Кости изламывается в желании прикоснуться, прочувствовать его силу и плоть. Алина выгибается в спине. Внутренний стержень с треском ломается, и она почти позорно скулит. — Но почему-то ты делаешь все возможное, чтобы доказать обратное, — Старкова хватается за спасительную нить разговора, чтобы остаться в реальности. Скучаюскучаюскучаюскучаюскучаюскучаюскучаюскучаю Сердце кричит и воет, пока они продолжают стоять друг напротив друга, лишь рассматривая и стараясь свыкнуться с мыслью, что они на разных сторонах баррикады. (Так ли это?) Предательпредательпредательпредательпредательпредательпредательпредатель Учтиво напоминает сознание, когда Алина понимает, что сама позволила ему прийти к ней по их связи. Когда потянулась рукой к его, сжала запястье сильно и потянула на себя. Она самолично спустила с поводка его монстров, жадных до ее плоти и силы. Его губы накрыли ее, а руки сильно, властно, так как нужно, сжали тело. Пазл собрался полностью, впервые давая ей возможность почувствовать себя целостной. Алина закинула голову, позволяя его губам пройтись по ее шее, давая ему возможность забрать ее, этот лагерь и весь мир себе, утолить многовековую жажду, растянувшуюся червоточиной на сердце. А Александр с наслаждением упивался ее изломом, выпивал всю ее суть досуха, пока его тени поглощали мир вокруг, оборачивая их, двух потерянных детей мироздания, в свой мрак. Свет в последний раз блеснул где-то в ее сердце, отданный на растерзание ее любимому монстру, стоящему на коленях перед своей королевой. — Да погаснут звёзды.