Узы

Открыв глаза, Саске кричит. Тут же жмурится, хватаясь за голову. Тело то скручивает, то прогибает до хруста позвонков. Падает с кровати. Холод камня и легкий сквозняк от двери дарит надежду недолго: жар течет по всему телу, в каждой вене, скапливается в глазницах – еще чуть-чуть и выжжет сетчатку. От долгого и громкого крика голос быстро садится. Остается хрипеть, как собаке, которой на днях подрезали связки. Пытаться хотя-бы в скулеж, чтобы услышали. Чтоб помогли. «Спасите…» «Кто-нибудь…» «Пожалуйста…» – Нии…сан… – из всех сил давя на глаза ладонью, шепчет. Гортань сухая, першит болезненно и в другой ситуации он бы немедленно сжал шею, попытался бы смочить горло. В школе им рассказывали про Ад – в него попадают грешники: те, кто не слушал родителей, воры и предатели… Он мертв? Почему он в Аду? Что он сделал? Как он умер? Предатели… В голове калейдоскопом вспыхивают воспоминания. Обрывочные, но и их хватает, чтобы вспомнить и осознать самый страшный день в его жизни. *** Кровь, повсюду кровь и тела. Мертвые тела с гербом клана Учихи. Его клана. Холодные тела. Тела детей и взрослых. Мужские и женские. Лежат лицом в землю, что видны лишь их затылки. Какие-то лица, чьи трупы лежат на спине можно разглядеть под светом полной луны. В этот день она светила особенно ярко. Саске узнает в них тетю Чиёми – владелицу цветочного магазина. На день рождение их матери она всегда делала им с братом скидку на букет. Хоцуко-сан лежит на своем прилавке с фруктами. Его морщинистая рука покоится на горе помидоров, что Саске так любил поедать на завтрак, обед и ужин… Он бежит к своему дому, но резко тормозит, заметив тело Изуми. Та улыбается… выбивается своею безмятежностью в отличии от других людей… мертвых людей… в отличии от других мертвецов. *** Дома его встречает два бездыханных тела и брат. С катаной в руках. С маской на лице. Фарфоровая куница, что вечно была при себе, даже в выходной Итачи. *** Скрипнули петли двери. Саске применяет катон. Глаза все также болят, но на адреналине эта боль притупляется. На смену ей приходят чувства иного рода: злость, гнев, не-на-ви-с-тью. Итачи стоит в двери, с легкостью заблокировав удар огненного шара. *** – Предатель… – его грудь тяжело вздымается. Ноги чудом держат. Сквозь красную дымку Саске видит ЕГО, – нии-сан, ты предатель! – вместо криков, раздаются хрипы, но Итачи умеет читат по губам. *** Вздрагивает едва заметно, не меняясь в лице. Эмоции сейчас лишние. Саске сейчас не станет его слушать и тем не менее… – Твой мангекьё пробудился. – ТЫ УБИЛ ИХ! ТЫ УБИЛ ИХ ВСЕХ! – Мне пришлось, Саске – Отца и ма…маму… – Мы пытались этого избежать… Шисуи погиб, ради этого… – Молчи! Заткнись… ТЫ и его убил! Я верил тебе… отец… он верил! – Отото… – Смотреть на брата в таком состоянии невыносимо на физическом уровне. Итачи всегда был чувствителен к его слезам. Всю жизнь положил, чтобы его милому отото не пришлось проходить тот путь, что прошел он в своем детстве,… но судьба распорядилась иначе. Хватит разбивать младшему братику сердце: Итачи должен воплотить в жизнь свой план. – Извини… *** – За что? За что ты извиняешься? Это не вернет их… – Я прошу прощения не за них, Саске, – зрачки Итачи меняются из трех запятых в трехконечный сюрикен, – я прошу прощения за то, что сотворил с тобой… и продолжу творить…