Ласточкино пепелище

Всплески света за окном озарили спальню, погруженную в ночной мрак. С улицы послышались звуки возни, недовольные возгласы. Их было двое. Ливви, спросонья потирая глаза, перед которыми еще стояли обрывки сна, прислушалась. Один басистый и низкий говорил расторопно и строго. Второй был более звонким, голос то и дело переходил на повышенный тон. В нем читалось нетерпение, слова, отчеканиваясь, под конец растягивались, а тембр понижался, будто говорящий каждый раз сам себя одергивал. Девочка не могла понять, о чем они говорили. Из-за плотно закрытого окна, звук долетал обрывками, а о сути можно было судить только по тональности голосов говорящих. И, видимо, разговор не сулил ничего хорошего. Ливви приподнялась, опираясь на свои тоненькие ручки. Тревожный взгляд обратился в угол комнаты, и девочка, потянувшись корпусом в ту же сторону, прошептала: — Иша, мне страшно… В углу послышалось копошение, и из темноты вынырнул силуэт небольшой птицы. Она, несколько раз взмахнув отливающими синевой крыльями, спланировала прямо на кровать. Птица уселась на коленях у девочки и, покрутив своей головкой, несколько раз сдавленно пискнула. Девочка прислушалась. Голоса снаружи смолкли. — Это ведь все несерьзно, да? — Голос Лив звучал с тревожной надеждой. Девочка аккуратно провела кончиками пальцев по голове птицы. — Они иногда приходят и могут спорить с мамой. Вроде у нее какой-то договор с Императорским ковеном… Стражи просто глупые… и нетерпеливые, но они не причинят ей зла. Они должны нас защищать и блюсти порядок, верно, Иша? Птица встрепенулась и чирикнула в ответ. — Ты считаешь, что я не должна так говорить? Иша, мы здесь одни, никто не узнает. Я не подвергаю сомнению власть Императора, но стражи правда не понимают всей тонкости нашего ремесла, поэтому требуют от мамы то, что она не может им так быстро дать. Девочка задумалась, перевела взгляд на стены, обитые деревянными досками. Комната была небольшой и представляла собой чердак, под скатами крыши которого устроилась небольшая спальня. — Но они никогда не приходили в такое время. — Смятенно пробормотала Лив, нервно смахнув выпавшие на лоб золотистые пряди. Девочка хотела что-то добавить, но резко осеклась, так и оставшись с раскрытым от недоумения ртом, когда с улицы послышался грохот, а комната в один момент залилась светом. Вспышка озарила лицо Лив, поэтому она, вздрогнув, нервным движением прикрыла ладошками глаза. Иша встрепенулась, взмыла вверх и залилась протяжным криком. Девочка вжалась в резное изголовье кровати. Плечи мелко дрожали, а прерывистое дыхание выдавало страх. Птица не замолкала, и ее голос оглушал, лишая мысли ясности. Послышались спешные шаги, последняя ступень лестницы по обыкновению угрюмо скрипнула под тяжестью. Дверь, открываясь, отлетела к стене из-за грубого толчка, и в проеме показалась женщина. — Мама! — Ливви захныкала, не открывая глаз от страха, — эти шаги она могла отличить от сотни других. — Милая, — женщина кинулась к ней, прижала дочь, дрожащими руками проведя несколько раз по детской спине. Только сейчас девочка решилась открыть глаза. Русые волосы матери были взъерошены, в голубых глазах читалась беспомощная растерянность. Мягкие черты лица, казалось, угрожающе заострились и вытянулись, будто на лице запечатлелся ужас. — Я сделала это.. О, Титан, помилуй, — взмолилась мама, бормоча еще с десяток несвязных восклицаний, который Лив, правда, не расслышала. — Что случилось? — Девочка еле выдавила фразу, вопрошающе вглядываясь в встревоженное лицо матери. — Мы сейчас же уходим, милая, — фраза звучала как должное. Женщина, перехватив руку девочки, потянула ее за собой. — Нет! — Лив запротестовала, пытаясь вырваться из крепкой хватки за запястье. - Ты меня пугаешь! Что происходит? — Лив, я, кажется, покалечила их, если не убила. — Из гортани вырвался нервный смешок, а губы растянулись в безумной виноватой улыбке. Глаза — две голубые стекляшки - впились в детское лицо. — Что?.. — Девочка отстранилась и, перебирая руками, отползла ближе к стене. — Кого убила?.. — Милая, они, стражи, пришли за нами, — мгновенная перемена на лице, и тело матери осунулось, в уголках глаз заблестели слезы. — У меня ведь не было выбора, да? Я не хотела… О, Титан… Потерянный взгляд женщины бегал, эмоции, отражаясь на лице, тут же сменялись другими, еще более затмевающие привычный ход мысли. Какой должна быть реакция? Какими должны быть ответные действия? Она не знала и поддавалась порывам, которые в моменте казались самыми очевидными. Бежать, бежать, не оглядываясь. Бросить все и бежать. — Мы должны уходить, — женщина схватила Лив за плечи и опять притянула к себе. — У нас нет времени. Иша! — Она обратилась к птице, которая теперь вилась вокруг нее, огибая со спины. Мать вытянула руку, и пернатая, вспыхнув, обернулась посохом с навершием в виде замершей ласточки в ее ладони. Женщина отскочила и, опять схватив Лив за запястье, кинулась прочь из комнаты вниз по скрипучей лестнице. Девочка неуклюже перебирала ногами, едва поспевая за матерью. Внутри все сжалось, сердце ухало где-то в самом низу живота, отдаваясь пульсацией по всему телу. Они спустились вниз, оказавшись в гостиной, которая проходом-аркой соединялась с кухней, образуя единое пространство. Мать отпустила Лив, со словами "держи" протянула посох и бросилась к громоздкому шкафу, который темным массивом перекрывал практически всю стену. Женщина без разбора вытягивала ящики, некоторые, не удерживаясь в своих креплениях, с грохотом падали вниз, но она не обращала на них внимание. Мать судорожно копалась, перебирая все содержимое, смахивала на пол ненужное. Она вытащила кожаную походную сумку, которую набивала всем, что в порыве посчитала необходимым: какие-то запечатанные магией свитки, пару книг, предметы личной гигиены, памятные фото. Все они летели в мешок и там оседали, набивая его. Лив с немым удивлением, распахнув еще шире округлые глаза, следила за матерью. Девочка впервые видела ее такой напуганной и потерянной. Страх сквозил в быстрых, но смазанных из-за дрожащих рук движениях, лихорадочном взгляде, который хищно высматривал что-то еще на полках, в перебирающих шагах. Мать трясло, и из-за переполняемых ее эмоций она тихо скулила и неразборчиво бормотала слова мольбы. Это сон, страшный сон. "Мама всегда мягкая, рассудительная. Она строго оценивает любое предложение и сохраняет холодный ум, на корню отсекая то, что может быть излишне опасным или рискованным. Это не она, а слишком реалистичный фантом." Просыпайся! Но Лив не проснулась, как бы она не силилась вынырнуть из страшной реальности, где фигура матери, шатающаяся в полумраке, опрокидывала вниз очередные баночки и склянки. Они падали и разлетались дребезжащими осколками, а Лив смотрела на них и думала о том, как мама их всегда берегла и учила ее тому же. Это не сон, а раскалывающая душу реальность. Казалось, что в блестящих на полу кусочках стекла девочка видела внутреннее отображение себя самой. На пороге, сквозь приоткрытую дверь, послышалось тяжелое дыхание. Скрип, движение, которое Лив уловила краем глаза. Перед ней из темноты выросла страшная фигура с вытянутой вперед мордой, нависая. Накидка, смятая и грязная, болталась на одном плече, обнажая металлическую броню. В центре на груди все еще висел символ - золотистый меч, обрамленный крыльями, на фоне треугольника. И Лив его не забудет - Императорский ковен принес в ее дом и жизнь горечь, за которую обязательно поплатился. Страж, закинув согнутые в локтях руки, быстро сократил расстояние между ним и Ливви. Руки, обтянутые защитными перчатками, сжали хрупкие плечи, а в живот прилетел удар коленом, заставив девочку согнуться и с хриплым окриком выпустить воздух из легкий. В глазах потемнело, и Ливви обмякла в чужих сильных руках. Ладонь выпустила посох, который обернулся крупной ласточкой. Иша, промелькнув над головой стража, вспорхнула и села на плечо женщины. — Пусти ее! — Ярость разлилась в голубых глазах. — Ирлин, ты знаешь, что ты обязана сдаться. — Низко прохрипел страж, пятясь задом к двери. Он прижал девочку к себе, сквозь толщу темноты Лив почувствовала прикосновение щекой к холодной броне. — Ты ведь не думаешь, что я не смогу добить тебя? — Ирлин взвилась, в руке опять появился посох, которым она угрожающе помахала. — Я уничтожу тебя, только попробуй ей что-то сделать. — Можешь, но ты рискуешь попасть в нее, — прошипел страж, оказавшись уже на пороге. Он толкнул боком дверь, выходя на улицу. — Я не побрезгую использовать твою дочь в виде щита. Женщина кинулась за ним на улицу, замерев на крыльце. Страж стоял в нескольких шагах от нее уже на земле, все так же удерживая безвольное тело Лив. Вытянутая маска-клюв скрывала лицо, но Ирлин готова была поклясться, что оно исказилось в злорадной ухмылке. — Ты сильна, Ир, — расторопно продолжил страж, подтягивая Лив выше над землей и перехватывая ее тело одной рукой поперек живота. — Ты могла нас прикончить, но не сделала это. Очень и очень опрометчиво... сдайся, и тогда девочку не тронут. Ее определят в хорошую семью, она будет счастлива. — Нас?... — Ирлин обернулась: сзади, будто приготовившись к прыжку, стоял другой страж. Особый механический посох с рубиновым камнем на конце откидывал на маску противника алый отсвет. — Мы ведь все равно не оставим тебя, а ты не создана для долгих битв. Ты мягкая. — Я... я... — голос предательски дрожал, глаза затмила пелена слез. Она проиграла. Ирлин, отыграв удачно в первый раз, замялась, не уничтожила, не убила, пожалела. От этого осознания внутри все сжалось от обиды, истерзало и без того глубокую рану. Глупость, они не отстанут. Это отговорка, при помощи которой стражи пытаются закончить борьбу раньше времени. Они сами измотаны и ранены: Ирлин метилась точно, зная, что скорее всего переломала им ребра. Не самое тяжелое увечье, но оно приносит необходимую боль, выбивает воздух из груди и нарушает циркуляцию магии. Магия? Ха! Они лишились способности колдовать, поэтому решили разыграть дешевую драму. И верно, даже свечение в камне посоха того, кто был позади Ирлин, неравномерно пульсировало, будто лампочка, которая вот-вот потухнет. Одно четкое заклинание в голову потоком магии прошибет того, кто держит Лив, его напарник не успеет очертить в воздухе круг, поэтому она сможет отбиться, резко обернувшись. Мысли плясали в голове, образуя подобие плана. Женщина полагалась на замешательство, ведь стражи не ожидают ответного хода магией. В руках Ирлин посох, который, концентрируя мощность заклинания, бьет четко, не промахиваясь. Коротких быстрый вдох, медленный выдох. Голову Ирлин покинули все тревожные мысли и переживания. Женщина крепче сжала в руке посох, пальцами ощущая потоки магии в нем. Теплые, они приятно щекотали кожу, искрясь. Сейчас Иша рядом, они справятся. Ласточка не просто палисман, она фамильяр, часть ее души, которая разделяет ту же боль. Еще вздох, Ирлин прогнала сценарий плана в голове, приготовившись телом выполнить выпад вперед для лучшей опоры. Мысль только мелькнула в голове, и Ирлин, дернувшись вперед, пустила пылающий луч прямо в голову. Стражу не увернуться. Видно, как он дрогнул, пытаясь принять решение, но магия настигла его прежде, чем он двинулся. Луч, проев защитную маску, пробил голову и рассеялся. Грузное тело покачнулось и плашмя упало на спину. Лив опрокинулась на него, но это меньшее, что с ней могло произойти. "Моя маленькая девочка, я буду тебя всегда защищать" Внезапная вспышка боль заставила покачнуться. Рефлекторно Ирлин дернулась, но крепкие руки обхватили ее сзади, а под ребром прокрутилось лезвие. — Ты разве не ожидала, что я могу атаковать обычным кинжалом? — Холод маски-клюва обжег ухо. Страж сзади хмыкнул. — Император всегда получает то, что он захочет. Страж еще несколько раз занес руку, пронизывая мягкую плоть живота. Ирлин выла, извивалась, кашляла и хрипела, но выбраться не могла. Силы покидали ее, мир в глазах выцветал, будто на них появилось болезненное бельмо. И боль... она пульсировала, обжигала, но никак не отрезвляла. И все ее существо сжалось до точек удара под ребром и ниже, а в глазах, уже не видевших, стояла картина распластавшейся дочери. "Девочка, моя маленькая девочка, прости меня..."