Любовь, полная надежды.

Вечер пятницы. Поздняя весна. Нагито возвращается из парка после привычной ему прогулки. Закат солнца, щебечущие птички и лëгкий ветер дует в спину. Как ни странно для нашего счастливчика, по пути домой на дороге он смог найти сразу две купюры в тысячу йен. Задумавшись о своём ненормальном везении, Комаэда вернулся к мысли о том, что у него нет ничего, кроме удачливости. Хотя.. Постойте. Есть же Хаджиме. Хината Хаджиме, возлюбленный Нагито, под стать ситуации ожидающий того дома. От такого вывода Комаэда прищурил глаза и вздрогнул от предвкушения очередной встречи со своим любимым. Решив не тянуть с этим мигом, счастливчик перешёл на бег и стремглав ринулся домой с лёгкой улыбкой, жадно вдыхая весенний воздух и ощущая на себе дуновение ветерка. Вот и родные хоромы — маленькая, но не менее уютная двушка с огромной кроватью в спальне и кухней, в которой, в общем-то, было меньше пространства, что делало эту комнату приятной для длительного пребывания. Открыв дверь своей квартиры, Комаэда увидел обыденную, но такую приятную картину, радующую его глаза: Хаджиме, не обращая внимания на своего парня, наконец вернувшегося домой, заканчивал накрывать на стол. По их распорядку Хината всегда готовил по пятницам, что очень нравилось Нагито — он был словно частично гиперфиксирован на еде своего возлюбленного. —Добрый вечер, Хината-кун, — счастливчик опять начал разговор. Сняв обувь и верхнюю одежду, Комаэда ловко и тихо прокрался на кухню, выглянув из-за дверного проёма. Темноволосый оглянулся на своего собеседника. Эмоции Хаджиме были неизменны, и он, положив вилку на стол, сухо ответил: —Не знал, что ты вернёшься раньше. Что, опять подвезли до дома? —Нет, что ты, Хината-кун, я шёл пешком! Мы богаты, мой дорогой, у нас две тысячи йен! Тот хмыкнул, словно обидевшись на любимого. Жестом руки резервный позвал парня к столу, присев напротив него. —Сегодня на ужин салат. У меня не хватило времени на мясо. Нагито только кивнул, расплывшись в улыбке. Жадно принявшись поглощать пищу с неистовым аппетитом, он вызвал на лице собеседника ухмылку. За считанные минуты опустошив тарелку, счастливчик потянулся за добавкой. Хината придвинул к юноше свою порцию, на что Комаэда, отнекиваясь, вернул еду на прежнее место. —Такой мусор, как я, не заслуживает... — счастливчика тут же перебил его парень: слишком много раз тот повторял это выражение. —Да-да, не заслуживает отбирать у меня порцию, бла-бла-бла. Я уже какой раз слышу это от тебя. Ешь без зазрения совести. Светловолосый медленно забрал салат у собеседника, показывая своё послушание. Наскоро покончив со второй порцией, Комаэда вновь улыбнулся юноше, хитро улыбнулся, словно на что-то намекая. —Что ещё? — Хината уже понимал Нагито по одной улыбке. Ожидая ответа, тот скрестил руки и строго взглянул на парня. —Я всë ещё голоден, Хината-кун. Пожалуйста, накорми меня. Во имя надежды, Хината-кун, во имя надежды! Комаэда прикусил губу от наслаждения, которое он испытывал при одной только мысли о надежде и её проявлении в его любимом Хаджиме. С искрой во взгляде осматривая последнего, везунчик облизнулся, ожидая предсказуемо неловкого, но согласия. Резервник только кивнул и подал еле видную улыбку. —Давай прямо здесь, на диване, — с тем же спокойствием произнёс Хината, хотя в мыслях своих он еле держался, чтобы не нагнуть своего парня прямо здесь, увидеть его реакцию на происходящее, чтобы последний сжался, а после широко разогнулся от действий Хаджиме. У него руки чесались начать наконец это безумие, так часто происходящее по пятницам, перед выходными. Нагито послушно прилёг на диван в открытой позе, ожидая начала вечерних любовных утех. От своего возбуждения он сам стал снимать с себя свою кофту на молнии, в эйфории передвигая язычок молнии то быстро, то медленно, стягивая с себя мешковатое одеяние. Хината быстро приблизился к собеседнику и с осторожностью помог ему, на что тот только мягко постанывал от удовольствия. Комаэда сам вытянул руки вверх, давая темноволосому снять с него майку. Счастливчик вздрагивал от каждого прикосновения собеседника, приоткрыв рот и со страстью вдыхая воздух. Нагито продолжал находиться в первоначальном положении, давая Хинате снять штаны. Тот медленно, но верно приступил к этой затее, нежно поглаживая узкие бëдра светловолосого. Вещи были оставлены на полу, и Хаджиме пнул их ногой к столу, ибо ничего другого он придумать не смог, лишь бы не отвлекаться от удовлетворения партнёра долгой прелюдией. Покончив с верхней одеждой, резервник оглядел своего парня с ног до головы. Тот же чуть не извивался от серьëзного, анализирующего взора темноволосого. Изо рта Нагито текла слюна, из-за которой тот дышал прерывисто и неровно, ощущая наслаждение от одних касаний товарища, и даже конечности дëргались от одного только движения руки Хаджиме. Наконец Хината созрел для действий. Пройдясь рукой по животу парня, слегка сжав бледную кожу и приулыбнувшись, тот с усиленной резкостью навис над Нагито. Темноволосый знал, что его парень очень любит этот приём... Он безумно любит его. Комаэда вновь дрогнул, потянувшись рукой к товарищу. Резервник прижал ладонь обратно и ещё сократил расстояние. Прижавшись носом к шее Нагито, Хаджиме потëрся о приятеля, мягко поцеловав. Спустившись к плечу, тот внезапно захотел большего и оставил на Нагито бордовый засос. После ещё один, совсем рядом. И ещё. Теперь бледная кожа имела выделенный контраст. Ранки горели, и Хината поспешил смягчить боль и ласково чмокнул счастливчика в тëплый лоб. —Пожалуйста.. П-прошу, Хината-кун, я больше не могу... — тихо промямлил Комаэда, еле шевеля ртом от удовольствия. Ему очень нравилось такое поведение со стороны резервника, особенно в делах дружеского секса. —Я не закончил. И Хаджиме продолжил. Продолжил спускаться ниже, покрутив розоватый сосок. Нагито отвëл взгляд в смущении, а темноволосый занялся второй частью груди. Поцеловав Комаэду ещё раз, тот приступил наконец к низу. Член счастливчика стоял, вытянув боксëрки вперед и в какой-то степени мешая прелюдиям Хинаты всë это время. Но наконец тот снимает это лишнее, на его взгляд, бельё, откинув его к остальным вещам. Любуясь агрегатом своего парня, Хаджиме сохранял привычное спокойствие: это было обыкновенным делом для него в такие дни. —Раздвинь ноги, будь так любезен, — заметил резервник. Нагито снова повиновался, расставив бëдра так хорошо, как только мог. Хината провёл пальцем у губ парня, собирая слюну, после чего осторожно ввëл его в анус товарища. Начав двигаться, Хаджиме, как обычно, слышал стоны Комаэды, и, продолжая снова искать точку возбуждения, пристально смотрел в лицо счастливчика, на то, как он извивался и корчил рожи при каждом движении темноволосого, как был удовлетворëн от его усилий... Хината добавил второй палец, и, введя его, внезапно услышал пронзительный стон. —Видимо, нашёл. Начав усиленно двигаться в этом месте, темноволосый не отрывал взгляда от собеседника, прищурив глаза и грозно нависая над ним. Вставив третий палец и достигнув им точки возбуждения, Хаджиме снова увеличил темп и силу движений. —Х-Хината-кун!! Я.. Я сейчас... Мфх.. Комаэда излился на себя, прикрыв глаза от наслаждения. Вновь раскрывшись от своего удовлетворения, тот дал своему парню знать, что наконец готов. Хаджиме медленно вытащил пальцы, чем добился протяжённого постанывания собеседника, и, собрав ими семя, ввёл эту «новую смазку» внутрь. Приноровившись, резервник провёл рукой по ширинке штанов, и, наскоро сняв свою одежду, схватился за свой член. Неторопливо надрачивая себе, Хината потихоньку вошёл в Нагито, разработав его анус. Не спеша, давая привыкнуть другу под его жаркие стоны возбуждения, темноволосый проникнул в Комаэду и смог двигаться. Аккуратно, в медленном темпе, наращивая толчки, Хаджиме чувствовал тепло своего парня, ощущал себя внутри него и удовлетворял Нагито собой и своими действиями, слыша его сладостные постанывания и его любимое «Хината-кун» после каждого движения. Резервнику наскучило, и он ускорился, набирая темп с каждой секундой, перестав щадить счастливчика. Вскрики усиливались и становились всë развратнее, всë напряжëннее. Нагито был в невероятнейшей эйфории, погружённый в свои ощущения, он ощущал себя самым счастливым парнем на земле, и, только тихо проговаривая фамилию своего товарища, он кусал свои губы от страсти и этого жаркого вечера. Наконец оба достили того пика, вершины наслаждения. С вздохом и без предупреждения Комаэда кончил, и сперма устремилась вверх, разлившись по дивану. Хаджиме быстро излился внутрь светловолосого, и, резко вытащив из него член, с досадой сказал: —Ну вот опять. Кто будет отмывать диван сегодня? —К-конечно, ты, Хината-кун... Это было великолепно... Я чувствую надежду в тебе до сих пор, Хината-кун... Ты.. Я так люблю тебя.. Так люблю.. Твою надежду... Комаэда закатил глаза и улыбнулся, словно изображая звезду из-за своих невероятных чувств. Он был удовлетворëн и счастлив от такого расклада, Нагито был буквально готов благодарить кого угодно за такой подарок судьбы в лице его любимого Хаджиме. Через пару минут такой моральной передышки обоих парней счастливчик встал и подошёл к Хинате, крепко обняв его и обхватив руками талию собеседника. Поглаживая резервника по спине, Нагито медленно, своим тянущим голосом говорил: —Твоя любовь полна надежды.