Маршрут 347

      Снег приятно поскрипывал под ногами, даруя такой, кажется, мелочью — немного спокойствия, и в то же время, возвращая к пониманию того, что всё происходящее вокруг, становится всё большей и большей реальностью, а не причудливым сном или видением. Они, к счастью или сожалению, не столь реалистичны и не могут похвастаться тем, что я чувствую в них то, как кожу, на щеках покалывает сильный мороз или затылок отдаёт тупой болью, когда я резко поворачиваю голову. И всё же, если это не сон и никакой не бред перед смертью, то как мне это называть? Как мне стоит к этому относиться? Не думаю, что если я и дальше буду столь беспечна, то не закончу в пасти у какой-нибудь дворняги. Или как призрак назвал то существо? Но ведь если относиться серьёзно к тому, что происходит не только со мной, а вообще в этом месте, то возникает настолько много вопросов, что и умом тронуться можно. Хотя, быть может, я уже это сделала, просто ещё не поняла до конца, когда именно это произошло.       Получается ведь, что я буквально пропала. При том ещё и бесследно. Мама с бабушкой с ума сойдут, когда поймут это. Да они, скорее всего, уже поняли, что я пропала и обзвонили все морги с больницами в городе. Ждут теперь трое суток, а потом с собаками меня искать пойдут. А собака разве найдёт это место? А место ли это вообще? Животное же не стрелок из сказки, что сможет пойти туда — не знаю куда. Собаки, конечно, умные существа, но явно не всемогущие, чтобы по одному только запаху это место отыскать, так ещё и меня в нём найти. Вспомнить, чего только стоят улицы, которые сами собой меняются, как декорации на сцене в театре. Или конфеты, которые не только свой вкус и количество меняют, так ещё и исчезают без следа. До сих пор ведь так снова и не появились. Словно их никогда и не было, и кондуктора я ими не угощала в знак благодарности, и Призрак не жаловался, что не любит лимонные леденцы.       Пока меня начинали пытать не самые позитивные мысли, я следила за идущим впереди меня Доктора с Призраком. Он то скакал, будто делая упражнение «перекаты с ноги на ногу», как на физкультуре, то пытался балансировать на обледеневшем бордюре, то и вовсе вдруг останавливался и с очень старательным видом вчитывался в объявления и плакаты. На последние я тоже обратила внимание, когда мы проходили мимо того самого здания с кукольным театром.       Сколько бы я не пыталась понять написанное, у меня ничего не получалось. Буквы то просто стояли не на своих местах, образуя какую-то белеберду, а не слова, то были написаны неправильно или вообще были лишь частично похожи на какие-то буквы, хотя на деле являлись несуществующими закорючками, какими-то значками и завитушками. С датами и временем показа тоже были свои странности. Кажется, цифры просто стояли в хаотичном порядке, как и буквы, но теперь ещё и игнорируя факт того, что в месяце нет триста сорок седьмого дня. Хотя дата ли это вообще? Я рассуждаю об этом месте, как об обычном мире, стараясь применить на него те же правила, что действуют там, где я жила всё это время. Это ли не главная моя ошибка на пути к пониманию всего понятного и непонятного, что случается со мной за этот вечер?       Но удивительной вещью при всём при этом оставались сами рисунки сказочных героев, что украшали каждый плакат. Они отдавали какой-то стариной, будто сейчас семидесятые прошлого века. По крайней мере, стилистика у иллюстраций была похожа именно на творчество тех лет. От самих рисунков веяло каким-то смутно знакомым, даже в какой-то степени родным. Будто ты уже не в первый раз проходишь по этой улочке и встречаешься со сказочными героями, что провожают тебя на работу или в школу.       Но вот и слишком долговременный просмотр плакатов не закончился хорошо. Сначала мне показалось, как я тогда просто подумала, но потом уже была уверена наверняка в том, что как только мне стоит перевести взгляд с одного нарисованного героя, как меня тут же начинает рассматривать тот, на кого я смотрела до этого. Особо плох в этом, явно скрытном, деле оказался Буратино. Это носатое полено ехидно ухмылялось, пока думало, что я рассматриваю плакат с Чиполлино. Сейчас даже Доктор с его кукольными глазами казался более дружелюбным, чем сказочные персонажи, по-видимому, буквально ожившие на своих плакатах и смотрящие на меня со всех сторон. — Гостья? — Я дёрнулась, как облитая кипятком, вдруг поняв что прижалась к идущему рядом Доктору.       Отойти от него в сторону я не успела. Он положил свою руку мне на плечо, точно придерживая от того, чтобы я вот-вот не упала. — Всё в порядке, извините… — Я нервно заулыбалась, попробовав убрать с плеча руку, но Доктор только сжал ту в ответ.       Хоть боли от этого и не было, становилось только страшнее.       Вдруг мы с ним остановились, даже не предупредив об этом продолжающего бодро шагать впереди призрака. Я подняла взгляд на лицо доктора. Он был намного выше меня и моего первого знакомого, поэтому посмотреть ему в глаза и понять куда он так внимательно смотрит, было проблематично. — Приглянулась ты им, кажется, да поболе нашего Заложного Покойника, — я нервно сглотнула слюну, когда Доктор снова заговорил.       Так он сейчас смотрит на плакаты и видит тоже самое, что и я? А это вообще нормально, что я такие вещи вижу? Он-то явно не человек и живёт тут, возможно и не всю жизнь, но достаточно долго. Привык, наверное, ко всем странности и непонятностям, что можно тут встретить. Хотя на моём месте вообще радоваться нужно тому, что кто-то помимо меня всё это видит. Будь иначе, тогда точно можно было бы сказать, что я с ума сошла и навряд ли к нему когда-нибудь вернусь. — А это плохо? — Как-то слишком наивно спросила я.       Конечно плохо, что ещё за глупые вопросы я задаю? Не пять лет же, должна сама уже понимать. Тут любая странность в большинстве своём не к добру, по крайней мере, для меня. — С этими — нет. Пока наш Заложный рядом вертится, они со своих картиночек всё равно не слезут. Но ты лучше на них не смотри, да и так близко к ним не стой. Они ведь, лукавые, такие поганые, на что угодно ради души новой пойдут. Даже к себе затащить не побрезгуют и не поленятся. — К себе затащить? — Ну, да. К себе. На плакат. А там ни ты от них убежать не сможешь, ни Заложный Покойник наш тебя не достанет, — Доктор снова продолжил путь, отпустив моё плечо.       Заложный Покойник. Кого это он так зовёт чудно? Ещё одного обитателя этого места? Узнать бы его мне получше, что ли. Судя по словам Доктора, он может быть мне даже помочь сможет, раз его плакаты боятся. — Извините, — я тоже продолжила идти, догоняя Доктора. — Да, ты что-то хотела? — А про кого вы так странно говорите? Кто такой, этот «Заложный Покойник»?       Доктор недоверчиво посмотрел на меня, а потом на идущего впереди Призрака. Хотя, возможно, вся эта недоверчивость как раз-таки уже и показалась мне. Сложно на самом деле понять, что у него на уме. Особенно когда глаза — то самое зеркало души у человека — кукольно-фальшивые, а на самом лице царит полное спокойствие и ужасная усталость. Вот вроде бы Доктор и молодой ещё, ни одной морщинки на лице и ни одного седого волоса на голове, а кажется, что он уже так много пережил в своей жизни, что мои вопросы для него, как детские загадки. Ответы на них столь же просты, сколько и у детей, что не могут сами догадаться с решением в силу своего возраста. — А кем тебе он представился? — Доктор вдруг показал пальцем в шагающего впереди Призрака, что уже совсем скоро вновь принялся балансировать на бордюре, ещё раньше, чем я успела ответить его другу. — Призраком Самоубийцы. Он не назвал своего имени. А что, с этим что-то не так? — я напряглась от того, куда зашёл наш разговор.       Несмотря на то, что делал Призрак до этого и даже на то, что возможно он хотел меня задушить, он вызывал меньше всего подозрений среди всех тех, кого мне посчастливилось тут встретить. Хотя такая слепая наивность по отношению к тому, о ком ничего не знаешь не всегда заканчивается хорошо. Наоборот, чаще всего плохо. Вот ты ему доверяешь, а он тебя тянет всё на большее и большее дно. А как поймешь что случилось, так уже оказывается слишком поздно, и сделать ты ничего не можешь со случившимся. — Нет-нет, — Доктор отрицательно покачал головой. — Всё так, как и должно быть. Видно просто, он решил представиться тебе более понятно, чем то, как его тут кличут.       Понятнее от такого пояснения не стало. Имени Призрака я так и не узнала, но зато оказалось, что Призрак-то он только для меня, а для каких-то своих Покойник. Не самая удивительная новость в таком месте, но вопросы всё равно появляются. С меня самой никто ещё имени не спросил, гостья и гостья. Может быть в этом месте просто не существует имён? Используют вместо них всякие причудливые и ненормальные прозвища. А что, для этого места звучит вполне правдоподобно. Прямо как моя теория про конфеты, что должны появляться только тогда, когда сочтут нужным и будет подходящий для их использования момент. — А вас тут как кличут? — А тебе это зачем знать сейчас? — Доктор украдкой посмотрел на меня. — Неужели так понравилось это место, что остаться насовсем у нас решила?       Остаться на совсем? Так это место всё-таки возможно покинуть и у меня даже есть какой-то выбор? — Никак нет, мне любопытно и ничего больше… — Я стыдливо опустила голову, будто бы меня вот-вот начнут отчитывать. — Багато знатимеш, скоро постарієш, — Доктор достал из кармана пальто коробок со спичками и потертый от времени серебристый портсигар. — Спроси нашего друга на досуге, коль любопытно что-то. Тебе ответы, а ему желанное внимание к себе. Он ближе меня и других к твоему берегу, ответить всяко лучше сможет чем тот, кто предпочитает не покидать пределы этого места.       Доктор достал одну из сигар и, чиркнув спичкой по боку коробка, поджёг её кончик. Совсем скоро приятную морозную свежесть стал пропитывать едкий запах горелого табака или чего-то ему подобного. На языке появился неприятный горьковатый привкус, и я была вынуждена отвернуться, плохо перенося такие ароматы и не умея находиться рядом с курящими людьми по своей природе. Раньше, когда дедушка курил при мне, бабушка вечно с ним ругалась, а он лишь отвечал ей, что сейчас поколение и не такую ещё дрянь пробует…       Где-то за моей спиной послышалось шуршание, будто бы стопка стоящих неподвижно всё это время тетрадей или листов вдруг стала разваливается, а её составляющие куда-то сползать и падать. Затем уже раздался протяжный и громкий свист, сродни тому, каким Призрак подзывал к себе дворнягу. Казалось, что свистящий намеренно призывает остановиться и посмотреть назад, туда где он и был. В сторону того самого кукольного театра с его плакатами и их не дружелюбными обитателями, что прятались за масками сказочных героев. Когда за моей спиной послышалось ехидное хихиканье и почти понятное мне перешептывание, я уже хотела обернуться, но не смогла. — Идём, мы уже совсем отстали, — Доктор снова положил руку мне на плечо и повёл за собой, ускоряя шаг и догоняя Призрака.