Маршрут 347

— Сегодня спишь в комнате, я тебе там постелю. Когда у Волчика не будет работы ночью, то будем что-то решать с твоим размещением на время пребывания тут, — Призрак убрал со стола бокалы. — Волчик? — Доктор. — А, я поняла. Волчик это у Доктора такое же прозвище среди местных, как у тебя Заложный Рокойник, верно? — Нет, — он покачал головой и улыбнулся. — Волчик это просто Волчик, а Доктора по-другому те, что «свои» зовут.       Я обречённо вздохнула. Напридумывают себе каких-то чудаковатых и одновременно страшных прозвищ, и используют их вместо имён, как дети малые. А мне сиди да гадай, про кого это со мной говорят и знаю ли я этого человека-не человека вообще. От этого я чувствую себя только больше, как не в своей тарелке. Всё ещё чужой и какой-то не той, неправильной, по меркам этого места. Кажется, что даже если бы я захотела тут остаться, то просто-напросто не смогла бы этого сделать. Не прижилась бы. Одно дело смириться с существованием причудливых конфет, страшных дворняг и живых плакатов, что хотят затащить меня к себе, а другое общаться с кем-то, не зная его имени и навряд ли имея вообще возможность узнать его когда-нибудь.       Я снова посмотрела на окно, из-за стоящей зелени на котором даже не верилось что сейчас зима, а не середина лета. Лишь где-то за цветами и рассадой были видны маленькие кусочки тьмы, в которых сверкали серебряные мухи. На улице снова шёл снег, как и тогда, когда я ждала свой транспорт, чтобы приехать к бабушке. А в квартире всё так же, кажется, было лето. Цвели цветы, и всё ещё приятно пахло малиной от чая. — Цветы понравились? — Вдруг донеслось от Призрака, что уже стоял рядом со мной. — А? — я растерянно посмотрела на него, никак не ожидая того, что он будет ещё на кухне, а не уйдёт в комнату. — Да не знаю, красивые просто. Уже видела где-то такие, а название не запомнила… — Крокус. Это название этих цветов, если ты, конечно, говоришь не про рассаду сливовых помидоров. — Неплохое. — А знаешь, что эти цветы означают? — Я отрицательно покачала головой. — Надежда и возвращение, а ещё счастье да его синонимы. — А откуда ты это знаешь? — Я почему-то оторвала взгляд от окна и посмотрела на причудливого собеседника. — Интересовался раньше таким. Согласись, в разы приятнее не просто дарить и получать что-то, но ещё и знать тайный смысл этой вещи. Или я не прав? Вот тебе непременно раньше кто-нибудь, да дарил цветы. Хочешь расскажу, какой смысл у них был?       Я неловко улыбнулась и отвернулась к окну. «Непременно». Слишком высокая оценка для меня, чтобы получить в подарок цветы, даже если речь и идёт о дорогом сердцу человеке. — Не дарили значит… — Призрак вздохнул и стал тише. — Это всё равно не обязательно. Цветы засохнут и их придётся выбросить, а внимание… — А внимание человека точно так же, как какая-нибудь ромашка, засохнет и его тоже придётся выкинуть. Только вот в отличие от цветов это будет и сложнее, и больнее, а без хороших воспоминаний ты будешь сама себя корить в случившемся. А так хоть какие-то тёплые моменты прошлого можно будет вспомнить и не думать о том, что ты зря потратил несколько лет на отношения, где ты, как оказалось, никому и не был нужен. А разве будут эти хорошие воспоминания без счастливых моментов в прошлом? — Хорошо-хорошо. Раз ты такой умный, то из каких цветов подарил бы мне букет? — Перебивая Призрака до того, как он продолжит спрашивать ещё что-то с меня, я попробовала перевести тему. — Дай-ка подумать, — он сделал паузу. — Мы рассматриваем вариант, где я твой друг или твой возлюбленный? — Оба. — Даже так, ну ничего себе, — Призрак самодовольно улыбнулся. — В первом определённо ирисы. А вот во втором наверное дельфиниум и колокольчики. — И что всё это значит? — Ирисы — дружба, что вполне очевидно, как по мне. А дельфиниум и колокольчики — непритязательность и покорность. — Интересный выбор второго, конечно. Где же тут про любовь, если мы говорили про вариант, где ты мой возлюбленный? — Поверь, это лучшее из подходящих мне вариантов, на этой роли.       Даже так. И всё-таки, какое бы странное это место не было, его обитатели отлично ему соответствуют. Призрак Самоубийцы, — что, видимо, тот ещё романтик, выучивший все значения цветов и Доктор для Мёртвых, — гадающий на судьбу практически первой встречной просто так. При этом ещё и живёт эта парочка под одной крышей. Не каждый день таких по одиночке даже встретишь, а тут вдвоём. Оба ещё и со своими странностями, и непонятностями, и весьма специфичными интересами. Гадание ещё даже не так сильно удивляет как то, что Призрак, кажется, знает значение любой цветущей травки, которую можно было бы подарить человеку. Хотя стоит признать то, что оба эти навыка по-своему необычны, особенно у мужчины. Но толку от них навряд ли особо много в повседневной жизни. Так, веселья ради сделать какой-то расклад карт на судьбу будущую или рассказать, какой тайный смысл несёт в себе цветок на подоконнике. Серьёзно, кто, не работая каким нибудь флористом, будет сидеть и выучивать наизусть значение каждой ромашки при дарении её кому-то? И всё это при том, что имя живого человека, которого ты привёл к себе домой и с которым сейчас говоришь, даже и не думая кажется узнавать. Хотя, может быть, он просто ждёт, когда я сама, первая спрошу его о том, как его зовут? С какой-то стороны это наверное даже правильно, скорее всего. Не он же пошёл буквально с первым встречным неизвестно куда и неизвестно где находясь, а я. Даже название населённого пункта, куда я случайно приехала, я не соизволила узнать. В его глазах я и вовсе сродни какой-то сумасшедшей, что готова идти с ним куда угодно, хотя даже маленькие дети знают, что уходить с незнакомцами чревато последствиями, а от того и крайне нежелательно. Моя святая троица из беспечности, наивности и любопытства, когда-нибудь доведёт меня до могилы. Но ведь желая Призрак мне зла, он бы не стал так примило и задушевно беседовать со мной, верно? Хотя с другой стороны, даже кошка порой играется с мышкой, прежде чем поймать ту. Давая ложное чувство контроля над ситуацией, человек выжидает более подходящий момент для того, чтобы ударить побольнее, застать врасплох. — Прости, но я бы хотела… — Чтобы ты хотела, Дорогая Гостья? — Он, кажется, уже по привычке не дал мне договорить, перебивая.       Я ещё раз внимательно посмотрела на него, взвешивая все «за» и «против» в своей голове за идею спросить у Призрака имя. Вот кажется: такая простая вещь, что может быть не так? А вот всё. В этом месте такая обычная и в то же время нормальная при знакомстве вещь кажется полным безумием. Даже больше, чем пойти за тем, кто представился Призраком Самоубийцы, а своего товарища назвал Доктором для Мёртвых. И всё это в совершенно будничной манере, будто бы разговор шёл о непогоде или дворовой кошке, что вечно путается под ногами у подъезда. Складывается такое ощущение, словно я хочу спросить не обычное имя, а узнать все сокровенные тайны призрака и рассказать про них всему свету. Это неправильно, этого нельзя делать, но в то же время хочется неописуемо сильно и зачем тебе это совершенно не понятно. Ты будто бы сам пытаешься отговорить себя, оставить; будто это не ты хочешь узнать своего собеседника, а кто-то другой. Тот, кому ни в коем случае нельзя знать это. Тот, для кого это должно остаться тайной при любой ситуации, любыми возможными и невозможными путями.       — Хотела бы узнать твоё имя. — Ох, моё имя… — Призрак замялся, просьба видимо была не слишком приятна для него. — Моё имя ныне не моё, а если так, то кой в нём смысл? Имена — удел живых, тех, кто ходит по живой земле, оставляя за собой не менее живые следы. А я уж никак не жив, а имя, что когда-то было моим, носит теперь одинокий могильный крест, поросший бурьяном и канувший в беспамятство. Знаешь, дружище-время не слишком милостив к живым, но знаешь кого он обделяет ещё больше? — Мёртвых? — Верно, — Призрак улыбнулся. — У нас срок на этом свете ещё короче, чем у вас. Покуда кто-то помнит нас живыми, мы сохраняем в себе человечность. — А когда про вас забывают? Что происходит? — Боюсь, это не то, что тебе стоит знать сейчас. Всему своё время. Но если тебя так сильно смущает отсутствие у меня имени, то я не воспротивлюсь и приму любое от тебя. Только сама не представляйся и не говори своего настоящего имени. Она обязательно это услышит и вот тогда я уже точно не смогу тебе ни помочь, ни оказаться во время рядом, как тогда было с дворнягой.