Маршрут 347

      Со временем я уже то ли клевала носом, то ли совсем не могла держать голову, отчего та сама по себе норовила упасть при каждом удобном случае. Перед глазами то и дело всплывали чёрные бесформенные пятна, которые резко пропадали, стоило только мне поднять голову и хорошенько проморгаться. Чтобы занять себя и не уснуть, я снова принялась слушать разговоры сидящих за столом. К счастью, они всё ещё были мне понятны, в отличие от темы, о которой они шли. Что-то о ремонте и замене двигателя в чьей-то машине. Тут только и остаётся, что вздохнуть, а легче всё равно не станет.       Взгляд уже сам по себе упал на сидящего рядом Призрака, скучающе слушающего всё это. В разговоре он не был замешан и нельзя сказать, что спешил к нему присоединиться или вообще испытывал такое желание. Тема и ему была не слишком близка по духу, от чего только и оставалось, что выступать молчаливым слушателем. Да и то нельзя сказать, что продлилось долго. Призрак весьма скоро заметил на себе мой взгляд и посмотрел в ответ на меня, вскидывая брови и явно удивляясь. Никаких вопросов, лишь немая игра в гляделки, и та быстро оборвалась, практически не успев начаться. Он вдруг встал со своего места и направился к вешалке с одеждой, выудив из какого-то пальто портсигар Доктора и сунув тот уже к себе в карман шорт. — Мы покурить. — Куртку накинь хотя бы, — тут же недовольно ответил ему хозяин вещицы, на что Призрак только отмахнулся, проходя мимо меня и хватая за руку, утягивая за собой на выход. — Ты лекарства выпил вообще? — Да-да, — он как непослушный сын закатил глаза и только ускорил шаг, продолжая вести меня за собой.       В коридорах не было света и от полной темноты спасали лишь редкие окна, через которые в морг заглядывала луна. Когда мы шли сюда, я не видела её на небе, впрочем, как и звёзды. Возможно, те вышли на небо, пока мы чаи гоняли, а может просто до этого были затянуть облаками, которые сейчас унёс куда-нибудь ветер. За окнами как раз что-то завывало, как при вьюге или ещё чем-то похожем. Или это с самом морге что-то выло? Я помотала головой, стараясь отогнать эти мысли от себя прочь и покрепче сжала руку Призрака в своей ладони. Практически ледяные пальцы покалывали кожу, как металл на морозе, который пришлось взять в руку. Однако это оказалось мелочью по сравнению с тем, что ждало меня на улице. Ветра не было, но мороз и без него неплохо забирался под одежду, заставляя встать дыбом волосы на теле. Призрак тут же был одарен от меня не самым добрым взглядом, на что в ответ я только получила улыбку. Смотря на него, становилось только холоднее. Практически раздетый на фоне ёлок под снежными шапками и сугробов. Вот это картина, конечно... — Тебе что, совсем не холодно? — Я обняла саму себя за плечи, наблюдая за тем, как Призрак запрыгивает на перила и усаживается на них. — Не думаю, что моё состояние тв вещь, о которой стоит сейчас волноваться, — он достал из кармана портсигар. — А ты не слишком ли маленький, чтобы курить? — Я скептически посмотрела на всё это, пока мне продолжали только улыбаться. — Внешность самый ненадежный друг правды. Не беспокойся, умер совершеннолетним, — доверия такой ответ внушал мало, но я всё равно попыталась рассмотреть сидящего напротив.       Точнее уже хоть что-то подметить для себя особенное в лице своего вчерашнего спасителя. Но всё равно ничего. Вроде мальчишка, а вроде уже и юноша. Кажется, в его внешности что-то меняется каждый раз, как я моргаю. Но это что-то настолько незначительно что заметить все эти изменения без прямого сравнения «до» и «после» просто невозможно. — Смотри-ка, снова они, — Призрак открыл со щелчком портсигар, в котором оказались конфеты, а не сигареты или сигары. — Не хочешь угоститься? — Он высыпал содержимое себе на руку и с неизменно дружелюбно-наивной улыбкой посмотрел на меня, уже протягивая сладости.       В этот раз конфеты были не лимонный и не клубничные. Они даже леденцами не были. Ириски. — А ты уверен, что это безопасно? Есть вещи, что сами по себе пропадают и появляются. Ещё и меняются так кардинально, — я с недоверием посмотрела на столь специфичное угощение. — Боишься, что я хочу тебя отравить? — Он склонил голову к плечу и опустил брови, став улыбаться не так беззаботно, как несколько секунд ранее. — Я могу и первым съесть, только не знаю, что тебе даст это. Я же не ты, не живой, вдруг на меня не сработает яд, — Призрак звучал как-то разочарованно, но такой его тон не давил и не заставлял сменить своё решение из-за страха или ещё чего-то, скорее просто ставил перед фактом того, что собеседник расстроен, а остальное уже дело совести и личного желания. — Я не боюсь быть отравленной. Я боюсь, что если съем это, то превращусь в какую-нибудь лягушку или того хуже. Такие вещи явно в духе этого места. — Ну, если бы ты стала лягушкой, то я бы научился ради тебя стрелять из лука, — он убрал от меня руку и сам взял с неё одну из ирисок.       Фантик от конфеты тут же зашуршал в пальцах у Призрака, а сама ириска была подброшена в воздух и мастерски поймана ртом на лету. Складывалось впечатление, что тот специально репетировал этот трюк, чтобы провернуть его у меня на глазах. — Ну, что ж, — Призрак свернул фантик в шарик и забросил его в рядом стоящую мусорку. — Рассказывай. — Что рассказывать? — Я в непонимании подняла брови, пока мой собеседник упёрся руками в перила, стараясь удержаться на своём насесте. — Всё что хочешь и больше. Может, у тебя есть какие -нибудь вопросы ко мне? Или хочешь обсудить со мной что-то, о чём не говорят при посторонних. — К чему ты всё это клонишь? — К тому, что если ты выговоришься, то станет легче. А если и дальше будешь носить всё в себе, то рано или поздно тебя сожрут собственные мысли. А тут, знаешь ли, такой расклад весьма реален и от самой себя, я тебя никуда увести не смогу. К сожалению.       Я подняла взгляд на лицо Призрака. Всё это, он всё так же говорил с простецким тоном и какой-то утешительной улыбкой. Будто я не в другую реальность попала, а какую-то чашку разбила. Кажется, у него одних только улыбок самых разных столько, сколько нет масок у хорошего актёра. И как с ним говорить о чём-то всерьёз? Интересно только как долго он может не улыбаться и что этому может поспособствовать? Он ведь нашёл момент для улыбки даже после того, как мы от твари убежали. Всем бы такой оптимизм или защитную реакцию. Смотря на то, что нужнее и чем всё это является у него. Я вот чуть что сразу в слёзы и истерику, не самый лучший вариант, жаль сменить нельзя... — Дорогая Гостья, на тебе лица нет. Скажи хотя бы, я могу чем-нибудь помочь тебе сейчас? — Он прозвучал как-то жалобно, уже совсем как маленький провинившийся мальчишка.       С таким поведением тяжело поверить в его слова о том, что он умер совершеннолетним. Хотя разве ребёнок в петлю добровольно полезет? Если у него жизнь нормальная, конечно. А какая она была у Призрака? Какой вообще предел у человеческого терпения и где находится эта невидимая грань человеческого отчаяния, что пересекаются самоубийцы, которые решают, что прервать собственное существование это лучше, чем решать навалившиеся проблемы? Хотя если посмотреть с другой стороны, если Призрак бежал от проблем при помощи смерти, чего он тогда так упорно желает с моими разобраться? Свои же его и погубили.       Глаза сами собой опустились вниз и смотрели уже куда-то под ноги, когда до ушей донёсся звук того, как Призрак соскочил с перил и подошёл ко мне. На щёки опустилась пара, к моему удивлению, горячих рук, что тут же стали растирать их. То ли я уже окоченела на морозе, то ли Призрак вдруг воскрес. Но вот по его болезненно бледному лицу напротив меня второе маловероятно. Хотя я до сих пор сомневаюсь в его прозрачности. Больно уж он не подходит под всё то, что я про всяких полтергейстов, духов и прочих знаю. Слишком живой и осязаемый. — Надо было тебе куртку брать, а то совсем уже замёрзла. — А ты нет? — Может быть. Слушай, тебе нужно отдохнуть, — он сдвинул брови к переносите, приобретая достаточно серьёзный вид, для своей то внешности. — Я отсюда навряд ли куда-то денусь, так что ты всегда сможешь со мной поболтать, как и обсудить своё возвращение на тот берег. Ты же наша гостья в этом месте, а гости никогда не должны заниматься проблемами хозяев. Так что постарайся не переживать, хотя бы за меня. — А оно вообще возможно? Возвращение, — я опустила веки, не понимая расплачусь я сейчас или просто не могу поверить Призраку. — Пока она не знает о том, что ты тут — есть шансы. Просто не выдавай себя, никому не называй своего имени, и она не узнает о том, что тут есть кто-то с другого берега. А уж всяких дворняг и прочих тварей оставь мне, это не та проблема, которую ты сможешь решить, обещаю, что-нибудь всегда смогу придумать, чтоб не откусил тебе голову. — Кто не должен знать, что я тут? — Она. Та, кто отвечает за равновесие в этом дисбалансом месте. Раз тут есть кто-то, кто не от мира сего, и тот, кто хочет вернуться, то она будет возражать этому. Нарушение порядка. Никто же не хочет, чтобы на вашем берегу узнали, что домовые всерьёз существуют, и крестик от черта навряд ли поможет. Она достаточно старомодных взглядов и не знает о том, что мир давно уже изменился, и в это всё верят только шизотерики, религиозные фанатики и им подобные. Не смотри на то, что тут всё так похоже на ваш берег, она только пытается сделать мир, сродни вашему, в остальном всё так же: говорящие зверушки, ходячие избушки, — он сместил руки выше, став растирать уже мои уши, а сам посмотрел куда-то на деревья за моей спиной. — Осень скоро... Давай, пошли внутрь, а то превратишься в Снежную Королеву, а там уже и лук, и стрелы, и поцелуй не помогут, — он снова расплылся в утешающей улыбке.       Почему-то я ожидала того, что он после этого попросит и меня это сделать, но уже довольно избитой схеме «Давай, улыбнись, тебе грусть не к лицу», но этого не произошло. Вместо этого, призрак ещё немного растёр руками мне уши и уже был готов потянуться к ручке у двери, как вдруг та сама открылась. На пороге стоял всё тот же неизменный Доктор, со своим серьёзным выражением лица и чей-то дублёнкой в руках, которая тут же была накинута на Призрака. — Стоит он тут, синющий весь. Марш внутрь и к обогревателю, — он положил руку на плечо своего названного братца и затянул в коридор прежде, чем тот успел возмутиться. — Да не холодно мне! — Откуда-то уже из коридора, чуть ли не плаксиво-обиженно, прокричал Призрак ещё до того, как Доктор недовольно посмотрел на меня. — Тебя тоже касается, давай, за ним. Вон, совсем уже как Снегурочка стала, — он мотнул головой следом за Призраком, зазывая меня внутрь как можно быстрее.