Маршрут 347

      Обогреватель устрашающе гудел под столом, обдавая ноги теплом. Но даже он в компании с горячим чаем не помогал согреться. Трясло как при ознобе, и это при том, что я тепло одета и в отличие от призрака не заболела. По крайней мере, ярко выраженных симптомов простуды, как у него, у меня нет. За последние полчаса, что мы тут сидим за столом, он уже начал кашлять чаще, чем туберкулёзник, да и побледнел ещё больше. Хотя до Рябого ему всё равно ещё белеть и белеть. Кажется, снег или молоко и то ближе к телесному цвету кожи, чем он. — Ну, рассказывай. Откуда, как к нам попала. О, как жить собираешься дальше, если сможешь отсюда выбраться? Говорят, на вашем берегу все так просто местные ужасы не забывают. Кто в крезовнике, кто сам себя в могилу сводит, — Рябой выглядел достаточно заинтересовано, дожидаясь от меня ответов.       Я посмотрела на Призрака, но тот, видимо, не находил этот разговор-расспрос таким же увлекательный для себя, как его товарищ. Наоборот, на его лице отчётливо читалась скука и утомительное ожидание того, когда к нашему застолью присоединится Доктор со своим родственником. После слов о проверке приёмки он до сих пор ещё не вернулся и приходилось искать наслаждение в той компании, что осталась. Только вот на все вопросы излишне любопытного члена этой компашки не хотелось. Хоть Рябой и не спрашивал чего-то излишне личного и даже не звучал как-то развратно, как раньше было ощущение того, что тут что-то не так. Только вот что именно — не ясно. Возможно, я вообще зря себя накручиваю, ведь Призрак ничего мне не говорил о том, что на такие вещи отвечать правдой нельзя. Да и про Рябого дурно не отзывался. Но ведь у меня и своя голова на плечах есть, а не чужая, полумёртвая. Может, он хочет, чтобы я сама догадалась, как мне стоит отвечать в такой ситуации? Не думаю, что он будет особо рад, если я окажусь полностью несамостоятельной и сяду ему на шею, ножки свеся. Никто бы не был рад такому, особенно в месте, где различной чертовщины больше, чем в байках пьяных родственников из деревни. При том настоящей, а не выдуманной. — А чего это я о себе всё должна рассказать, а ты о себе ничего не говоришь? Мне было бы интересней тебя послушать, чем о себе говорить. Уверена, жизнь в таком месте куда более щедра на увлекательные события в буднях, чем там, откуда я родом, — я отпила уже остывшего чая из эмалированной кружки. — Ого, так ты скрытная? Прелесть. Девушки-загадки самое настоящее искусство. Тоже не всем доступное к пониманию, но по своему волшебное. Но мне всё равно придётся разочаровать тебя, симпатяшка, нам вот с заложным интереснее узнать о тебе, а тебе обо мне лишь одной. А два больше чем один, так что тебе стало быть первой рассказывать. Я ведь прав, а? — Он с самоуверенной ухмылкой и всё тем же лукавым прищуром глаз обращался к Призраку, ожидая одобрения, но так и не смог его получить. — Нет, курочка Ряба, мне тоже хочется узнать, какую лапшу в этот раз ты будешь вешать девушке на уши, — он беззлобно, как будто играючи с собеседником, тоже улыбнулся, утыкаясь носом в свою кружку.       Рябой практически сразу скосил на Призрака глаза, всё ещё стараясь приветливо улыбаться, но теперь, как бы он ни старался, это было больше похоже на оскал. Я даже видела его дёсны, неестественно красные и истощённые настолько, что слишком сильно открывали зубы. Особенно клыки. Или те у Рябого сами по себе такие длинные, а я это только сейчас заметила? В темноте коридора в любом случае точно нельзя было сказать, что у него с внешностью. — Хорошо, — сквозь зубы процедил Рябой на выдохе. — Ну, я на твоём берегу никогда не был, говорю сразу. Я тот самый случай, что где родился, там и пригодился. — А кто был? — Уже с большим интересом чем раньше, отозвалась я, слушая всё это. — Наприме-ер… — Рябой сделал задумчивое лицо, будто не мог вспомнить очень важную вещь. — Ах, точно. Мелкий, ты же постоянно до него с другими гостями гоняешь. Ты уж прости, они с тобой дохнут ещё чаще, чем со мной, легко забыть что ты пока что из другой «команды», а делаешь всё это «не специально».       Мой взгляд уже сам по себе перешёл с одного юноши на другого. Призрак не особо был рад такому повороту в разговоре, а Рябой лишь снова улыбался во все зубы от счастья, определённо довольный таким результатом от своих слов. — Что-то не так, малыш? — Он упёрся локтями в край стола и наклонился наполовину в бок, хищно облизывая тонкие губы. — Между прочим, в этот раз я сказал всё более чем правдиво. Ох, или неужели всё это всё-таки специально? Так сильно хочешь к своему дружочку из леса? Что, так сильно расстроен тем, что заложным покойником стал, а не похищенным, ему подобным? — Упырь, ты не тупой и знаешь, что моей вины в том, что они умирают нет, — Призрак, в отличие от Рябого, так расслабленно и спокойно не выглядел, в голосе так и звучали нотки агрессии.       Упырь… Кажется, это тоже мертвец. Вот это мне везёт на говорящие трупы в последнее время. Если, конечно, это Призрак так не пытается того оскорбить. — А ещё мы оба прекрасно знаем, что ты просто зря оттягиваешь неизбежное своими действиями, — он наклонился теперь вперёд, продолжая эту беседу так, будто меня нет рядом. — Послушай, я просто могу ускорить всё это. Так же, как всегда, недельку-другую поплачешь, вымотаешься, а потом новый гость какой-нибудь появится. Более сообразительный — выйти сможет или, того лучше, тут остаться захочет. Ты же знаешь, в отличие от тех уродцев и твоего братца, я не люблю превращать столь прекрасных леди в… — Заткнись, — Призрак резко повысил голос и толкнул ладонями край стола, от чего тот пошатнулся, и один из локтей Рябого с него свалился. — А то что? Неужели будешь защищать её даже от меня? — Он потянулся соскочившей со стола рукой к моему лицу, но практически сразу отдёрнул ту назад.       Между мной и им оказалась вытянутая рука Призрака всё с тем же ножом, направленным на Рябого. Тут уже стало не по себе, и я отодвинулась в сторону настолько, насколько это было возможно. Но на самом деле моё перемещение почти не помогло мне. Я тут же упёрлась спиной в угол между спинкой и подлокотником у дивана, на котором всё это время сидела. Не хотелось бы по случайности попасть под раздачу. — И что же это такое? — Он с вызовом посмотрел на руку перед собой, кривя губы в очередной усмешке. — У меня нет тормозов, ты отлично про это знаешь, — Призрак звучал всё так же озлобленно. — Неужели рискнешь меня прирезать, если я всерьёз захочу навредить ей? — А тебе так хочется это проверить? — Сейчас я проверю, как вы оба будете сами себе по боку зашивать, если не прекратите этот цирк, — я дёрнулась от неожиданности, а Призрак и Рябой тут же метнулись у разным сторонам стола от его центра. — Эй! — Призрак вдруг подскочил на месте, пытаясь схватиться за что-то и забрать это, но не успел, а я не сразу поняла, что у того отняли нож. — Верну, когда научишься не играть за столом.       Никто из нас троих даже не и не заметил того, как в закуток пожаловал с визитом и со своим родственником Доктор. Как долго они стояли и наблюдали за всем этим, не вмешиваясь, я не знала и навряд ли кто-то из юношей за столом тоже. Они напугались побольше меня, кажется, когда в их сомнительно дружескую беседу решил вмешаться Доктор. Он ещё раз окинул взглядом парочку, которая тут же опустила головы и стала смотреть куда попало, лишь бы не в его сторону и не друг на друга. Нож, как натянутая струна, вдруг жалобно заныл, когда доктор вонзил его в край стола. — Волчик, веди себя спокойнее, молодые ещё, без тебя разберутся, — хлопая внука по плечу, достаточно расслабленно сказал дедушка, присаживаясь за стол к нашей не святой троице. — Они так разберутся, что мне их как два лоскутных одеяла сшивать придётся по новой. Выросли, умерли, а толку-то с этого? Как дворняги, так и норовят друг на друга накинуться. — Дворняги жрут друг друга только при сильном голоде, — вдруг подал голос Призрак. — Отлично! — Доктор всплеснул руками, прежде чем взять с подоконника ещё пару бокалов. — Вернёмся домой, будешь в одну пасть кастрюльку борща есть, если такой голодный. — А я что буду есть? — Рябой вдруг поднял голову и задорно улыбнулся, как ни в чем не бывало. — А ты самостоятельный и сам себя можешь прокормить, тем более у тебя ещё и швечиха имеется. Я подписывался только под свидетельством о смерти заложного, твоим занимался деда. — Деда-а, — Рябой развернулся уже к сидящему за столом. — Чем ты будешь меня кормить, чтобы я не хотел сожрать мелкого?       Тот удивлённо вскинул брови, никак не следя за разговором и уже успев поджечь сигару, от которой во всю шла ниточка дыма. Пару раз оторопело моргнув и хорошенечко прокашлявшись, дедушка почесал затылок и тяжело вздохнул. — Напросимся к бабке на чай, глядишь чем нибудь она нас и накормит.       Доктор покачал головой и стал заливать пакетики с чаем кипятком. Разобраться в отношениях, что были между мужчинами, оказалось сложнее, чем самостоятельно учить китайский по одним лишь роликам в интернете. Хотя всё это до сих пор отдавало какой-то семейностью. По крайней мере, Доктор неплохо держал планку матери, а из дедушки выходил самый обычный дедушка.       Очередное чаепитие тянулось ещё более лениво, чем раньше. Размеренные, повседневные разговоры о работе и мелочах жизни. Относительно нормальные и от того по-будничному скучные застольные речи заставляли дремать прямо с открытыми глазами. Даже на редкие вопросы к себе я реагировала заторможенно, не сразу понимая, что кто-то из беседующих решил обратиться ко мне. Всё это походило на те праздники в детстве, когда в гости приходила целая толпа незнакомых или малознакомых тебе тёть и дядь. Все они сидели за столом и шутили про всякие понятные тогда ещё только им вещи. Тогда тоже какая-нибудь тётечка или какой-нибудь дядечка обращали на меня своё внимание, пытаясь угостить чем-нибудь со стола или произносили типичное «Ну, какая красавица растёт, от женихов отбоя не будет». Ещё мама или бабушка в ответ на это вместо меня посмеются, а потом переведут тему на что-то своё. Взрослое, тогда ещё непонятное мне, как ребёнку. Да и не слишком интересное, даже сейчас. Хотя навряд ли с возрастом что-то изменилось. То, что теперь я понимаю, о чём говорят на семейных застольях, не означает того, что я понимаю, почему об этом говорят. Скорее, соблюдаю вежливость, чтобы не показаться родственникам человеком не от мира сего. Ведь как так, неужели мне и вправду неинтересно узнать, за какого раздолбая вышла соседская дочь у бабушки в деревне?       Слабый озноб в который раз уже прошёлся по телу. Я по привычке натянул рукава у джемпера на тыльную часть пальцев и втянула голову в плечи. В закутке всё так же было прохладно, несмотря на работающий обогреватель и уже не первую выпитую мной кружку горячего чая. Но несмотря на всю эту прохладу, мне ещё было и душно. Как в летний знойный вечер перед грозой. Вот хочешь ты вздохнуть поглубже, а никак не получается. Голова разве что только ещё не кружится, но это наверное наоборот больше плюс, чем минус. Не хотелось бы ещё замертво упасть на стол, от того что резко стало плохо. Да ещё если упаду, то снова оставлю немало проблем, только теперь не Призраку и доктору, а ещё их друзьям, знакомым и родственникам.