Маршрут 347

В исступлении смотря на младшего сержанта перед собой, я на секунду после его слов даже забыла, как дышать. Никаких противозаконных вещей я не делала, а страшно стало. Прямо как тогда, когда живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, ничего не делаешь, а к тебе приходит под дверь участковый, спрашивая про соседей-алкоголиков. Уже даже представиться захотелось по привычке, да во время осеклась, выдав только набор несвязных между собой звуков. — Извините, вы бы не могли повторить? — Он, кажется, был недоволен таким ответом, но пытался скрыть это. — Гостья, — всё-таки решив не представляться, чуть ли не взвизгнула я и отступила в сторону.       Только сейчас я заметила неладное во всей этой ситуации. Все прохожие смотрели исключительно в мою сторону, а некоторые из них даже останавливались, вставая живой стеной за спиной моего собеседника и отрезая тем самым мне путь назад в случае, если я решу прервать этот допрос при помощи бега. Если я что-то и могла разобрать на всех этих безликих лицах, то только неодобрение. Моему ответу был не рад не только тот, кто допрашивал меня, но и те, кто стали свидетелями этого случая. Будто я что-то украла и прямо с этим в руках отрицаю свою вину, честно слово, лучше эту ситуацию и не опишешь. — Извините, мне нужно узнать ваше имя, а не статус. Пожалуйста, представьтесь, — Николай явно был из числа упёртых, хоть и не людей, отчего никак и не отступал от меня. — Гостья, — проявляя не меньшее количество ослиных качеств в желании настоять на своём, снова повторила я и шагнула в сторону. — Гражданочка, ваши действия не являются содействием правоохранительным органам. Если вы не представитель своим настоящим именем, то я буду вынужден арестовать вас и продолжить этот разговор уже в участке.       Прикинув в голове варианты того, чем может оказаться участок в этом месте, и решив, что попадать туда с существом, что так легко и просто разбрасывается своим именем, совсем не хочется, я сорвалась с места. Начав бежать раньше, чем осмотревшись, я и не заметила того, как уже буквально все прохожие вокруг нас собрались в кольцо и продолжали выжигать во мне дырки взглядом. Зрелище, конечно, пугающее, но думать о нём и тем более разглядывать его в ответ у меня времени нет.       Весьма проблематично сумев расчистить себе дорогу для побега между достаточно болваночных зевак, я со всех ног побежала куда-то по улице. Только, к моему сожалению, за спиной тут же раздались крики, просящие меня остановиться и, конечно, полицейский свисток. Но это, пожалуй, ещё полбеды: разъярённый сержант, что решил тебя преследовать, не так страшен, как обычные прохожие. Местные обычные прохожие. Я старалась не оборачивается специально, но краем глаза, когда прочищала себе путь, всё-таки заметила дурное даже тут. То, как зеваки стали буквально сливаться между собой, прямо как какие-то пельмени в морозилке или на дне кастрюли. Их лица становились совсем безликими, как на тех иконах в доме у бабушки, а одежда превращалась в цветные пятна. Будто кто-то резко решил понизить графику в игре с максимальных настроек до самых минимальных. Клянусь, я увидела даже то, как «лицо» одного из мужчин просто стало сползать с него. Оно словно перестало держаться на нём или стало очень быстро таять. Сначала его рот — его уголки неестественно сильно обвисли, а потом переместились  к шее, скрываясь за воротником. Потом нос — он стал плоским и бесформенным, свисая в центре того, что должно быть лицом, как желейная капля. А в конце — глаза. Сначала их закрыли веки и брови, но те намного быстрее сползли вниз, а затем и вовсе отделились от лица, кусками кожи сваливаясь за воротник, пока сами глазные яблоки неконтролируемо и совсем не синхронно завертелись, как будто в бешенстве. В итоге на месте рта теперь была зияющая чёрная дыра без дна и зубов от уха до уха, а глаза лишились век и впали куда-то совсем вглубь черепа. — Представьтесь! Имя! Настоящее имя! — На всевозможный лад и совсем не человеческими голосами стали завывать у меня за спиной да так громко, что даже закладывало уши.       В голове тут же всплыли воспоминания о той твари с фонарём и то, как она завыла, когда увидела Призрака. Или просто почувствовала? В любом случае, как оказалось, у неё ещё был ангельский голосок в сравнении с теми или уже тем, что было у меня за спиной сейчас. В отличие от ночного побега, тут я не только не могла понять, насколько близко ко мне существо, так ещё и свернув за угол дома, я снова стала встречать «обычных прохожих». Некоторые из них притворно удивлённо смотрели на меня, как на обезумевшую, и уступали дорогу; другие же, наоборот, косо провожали меня взглядом и будто специально вставали прямо передо мной на пути. А вот третьи… Третьи уже даже и не пытались скрыть того, что они тут все какие-то не такие. Они просто стояли истуканами посреди улицы и провожали меня взглядами. В остальном они были как манекены с любой витрины магазина с одеждой, только в этом случае они ещё и головой могли вертеть не хуже сов, чтобы точно не упустить меня из виду. Нормальный человек, во всяком случае, точно бы не смог повторить то, что делали они, и как они выворачивали свои шеи…       Одновременно радовало и настораживало только то, что никто из всех этих прохожих не пытался поймать меня физически. Некоторые из них, конечно, кричали, спрашивая меня с поддельным страхом, что случилось и прося остановиться, но на этом их попытки как-то задержать меня и заканчивались. Но эти редкие вопросы я даже не всегда могла разобрать среди бесчисленного повторения просьбы назвать своё имя. Казалось, что это доносится уже не просто откуда-то сзади, а уже звучит прямо у меня внутри головы, из-под корки сознания. Да ещё так громко, что способно заглушить не только чьи-то вопросы, но и свои собственные мысли.       Спустя только несколько сотен метров, которые у меня успешно получилось преодолеть, я заметила ещё одну странность. Несмотря на то, что весь мой путь был проделан преимущественно по прямой, никуда не сворачивая, я как-то сумела сделать круг и уже бежала в сторону того проклятого перекрёстка, откуда еле унесла ноги. Точнее, решила, что смогла унести их. Машины всё также сновали по дороге на бешеной скорости, отчего перебежать на другую сторону улицы возможности не было. Резко затормозив, я развернулась, собираясь бежать обратно, поскольку впереди меня ждала уже воющая толпа горожан. Вернее, то, что когда-то было ими. Сейчас это уже не отдельные люди, собравшиеся вместе в кучку, а просто одна единая масса, слепившаяся и наполовину смешавшаяся между собой, как кусочки пластилина. Но вот развернуться и бежать назад, чтобы так скрыться от этой массы для лепки, возможности не представилось. За спиной, в нескольких метрах от меня, оказался точно такой же перекрёсток, с точно такой же толпой. Я уже кружась на месте, как юла, снова посмотрела вперёд, проверяя точно ли меня там ждёт та же самая картина, что и сзади, или всё-таки другая. Но нет, как бы я не надеялась на лучшее, там был всё тот же перекрёсток и толпа, что вдруг сдвинулась со своего места и пошла на меня. Скорее даже поползла неловко, неуклюже, но достаточно быстро. Со стороны это выглядело так, будто люди попытались сделать из себя живую, человеческую волну или огромную гусеницу, что передвигается боком, как краб. С противоположной стороны этой зеркальной улицы происходило всё точно так же. Взгляд снова упал на дорогу, поскольку между машинами, я, возможно, ещё смогу проскочить, чего нельзя сказать о живой стене из плоти и крови или менее живой стене из кирпича в доме.       Уже собираясь метнуться к обочине, я почувствовала, как что-то схватило меня за руку и резко дёрнуло назад. Я еле смогла удержаться на ногах, чтобы не упасть, а испуганный крик сам собой вырвался из меня в сопровождении с попытками освободиться. Крики, стоящие гулом к голове и не дающие здраво оценивать ничего из того, что происходит со мной сейчас, ледяные пальцы на запястье, до боли и красноты сжимающие его, так ещё и впивающиеся отросшими ногтями в кожу. Всё вместе это уже просто превращалось в какую-то пытку, конец которой мне никак не хотелось представлять себе, хоть остатки рассудка и пытались докричаться до меня с тем, что он точно не окажется хорошим.