Маршрут 347

      По ощущениям прошло две недели, если не больше, с того момента как призрака приговорили к больничному. Ещё и оказалось, что он болеет не только долго, но и часто. Из-за этих малоприятных новостей, мне только и оставалось, что теплить в душе надежду на то, что я вообще это место покину. О возможном «скоро», речи уже и не шло.       Время на больничном ещё больше слилось в череду каких-то действий и событий, среди которых терялся счёт времени, а недавнее прошлое отдалялось всё больше. Вчерашнее недавно уже не было таким близким и что странно, его детали, будто подстёрлись или смазались в моей памяти. Я никогда не жаловалась на то, что что-то забываю, особенно значимое, но сегодня утром, я уже проснулась с навязчивой мыслью о том, что не могу вспомнить, как выглядит лицо моей мамы. Лишь общие черты её внешности, по которым даже фоторобот не составить, если то будет нужно. Паника от осознания этого меня не заставила долго ждать. Тело тут же пробила мелкая дрожь, на лбу выступила холодная испарина от пота, а в голове уже наступил нарастающий беспредел из самых разных жутких, параноидальных и местами нелепых мыслей. Я отчётливо хорошо помнила всё, что случилось со мной после попадания сюда. Даже какие-то мелочи, вроде расположения вещей в квартире или пути от неё до морга, Некрополя или рынка. В этих трех местах я только и бывала, когда Доктор изъявлял желание вывести меня на улицу. И при всём этом, я не смогла вспомнить номер квартиры, где прожила всё своё детство. Кажется, от воспоминаний остались только общие черты, и то, те имеют совсем нечёткие границы от той картины, что была раньше. Но при этом, как только я переставала думать на счёт своей неожиданной и беспричинной, как мне кажется, потери памяти, тревога тут же куда-то пропадала. Её будто и не было во все. Но появились очередные вопросы к моим новым знакомым и какой-то нездоровый интерес к устройству жизни в этом месте, будто то, что я забывая свою прошлую жизнь, вообще не проблема и внимание обращать на это не стоит. Я и так за эти две недели узнала немало, но мне всё равно недостаточно и хочется ещё больше.       Удалось выбить даже из Доктора хоть какое-то объяснение тому, почему мёртвые тут как живые. То что кровь в мёртвом теле как-то ещё циркулирует, потребности живого существа и даже то, что в призраке каким-то образом вирусное заболевание смогло поселиться. Тот сказал, что это всё и прочее присущее живым, есть только у тех, у кого ещё осталась всё та же человечность, о которой мне раньше уже говорил и сам Призрак. Чем той больше, тем и нечисть сможет быть более живой, а значит и с обычными людьми сможет спокойно слиться, если решит покинуть это место и выйти на берег. Теперь в голове невольно рисуется сравнение всех тут живущих с головастиками в болоте. Чем ближе у лягушек, в своём развитии, то есть выше их человечность, икс ближе момент их выхода на сушу, она же берег. При том тут это и в буквальном, и в переносном смысле. Только вот сколько в обычном мире таких человечных нечистых Доктор мне уже ответить не смог. Сказал только, что среди «ихних» таких мало. Пальцев одной руки хватит, чтобы всех пересчитать. Он ещё возмутился на счёт младшей сестры Рябого. Та оказывается из числа таких гуляк, что ушли на берег к живым людям и даже весточку в родной край не отправляют несколько лет. Хотя мне в морге тогда показалось, что пропала она совсем недавно, когда о ней говорил Призрак с старшим братом ушедшей… Белиберда какая-то тут с временем.       Доктор вообще оказался рьяным фанатом своей малой Родины. Он даже признался в том, что никогда бы это место не покинул добровольно. Даже если бы для него тут не осталось работы или его близких. Хотя детство и юношество оказывается, он провел на берегу, а не тут. Наверное, тогда нельзя это место и малой родиной его назвать… Но его самым главным аргументом в том, что берег ему для жизни никак не подходит, было то, что я и другие живые, слишком шумные и беспокойные, для его привычного уклада жизни. Но с этим я была готова поспорить, хоть и не стала бы так сильно рисковать всерьёз. Призрак, а тем более Домашняя, точно не могли похвастаться тем, что тише меня. А уж если первый ещё и цепей с бубенцами на себя повесит чёртову дюжину… Узнать бы, зачем ему это. Не всегда же вешает, но постоянно с собой носит. Прямо как нож. Тот уже наверное больше чем я пережил в этом месте.       Это утро ничем не отличалось от предыдущих. Радостью только стала новость о том, что у меня получится сегодня выйти в люди вместе с Призраком, а не Доктором. Швечиха как оказалось за это время не только успела сшить мне новую одежду, так ещё и сделала какой-то заказ у Призрака. Вот это я понимаю уровень курьерской службы у Яндекса вырос. Теперь работают даже на том свете. Интересно, они уже успели придумать слоган, в духе: «Доставим ваш заказ даже после вашей смерти»?       Последнюю тройку дней, если не больше, Доктор относился ко мне совсем уж с подозрением. Именно эти дни, на улицу с ним я уже и не выходила больше. Он и раньше не скрывал своего пренебрежения ко мне и испытывал на прочность свои же нервы, проверяя сколько он ещё сможет проговорить со мной сквозь зубы до того, как не решит вгрызться ими мне в горло. Но сегодня, после отказа Призрака на его предложение пойти вместе со мной и самоубийцей до храма, тот совсем как с цепи сорвался. И при этом только по отношению ко мне он изменился, хотя отказала ему вовсе не я и Призрака сделать это не подстрекала. Мне и так уже стало казаться, что я скоро закончу в магазине на проспекте, но моя паника просто улетела в небеса, когда Призрак, собравшись раньше меня, вынырнул из квартиры в подъезд, а в коридор тут же вышел Доктор.       Дверь ещё не успела до конца закрыться, как тот перегородил путь к ней. Тут же стало не по себе, а я стала думать о том, не в сговоре ли против меня эти двое. После той небольшой склочки на кухне, я ещё не один раз намерено собачилась с Призраком. Из-за всякой ерунды преимущественно, но по другому с ним нормально поговорить было просто невозможно. Но вдруг этого тоже достаточно, чтобы тот на меня затащил настолько сильную обиду, что захотел расправиться. Моя бесконечная тревога из-за отложенного возвращения домой явно ему отдохнуть нормально не давала, а это ещё и нервы трепало. Но если это всё, только затея одного лишь Доктора, то в чём смысл был мне что-то рассказывать? Или раз мёртвая буду, то можно уже и не бояться о том, что другие живые про это место прознают?       Не знаю почему только сейчас в голове промелькнуло то, что хищникам нельзя смотреть долго прямо в глаза. Именно в тот момент, когда я стояла как истукан и так таращилась на Доктора. Он же какая-то нечисть, что похожа на волка. А волк это хищник. Смысловая цепочка же присутствует, а значит и в моей теории есть хоть грамм логики. Если я перестану на него так смотреть, то может и он перестанет. Верно? Верно. По крайней мере, в моей голове в купе с самоутешением, это так и должно работать. — Чего глаза прячешь? — не успела я только отвести взгляд чуть ниже, как прямо в этот момент Доктор сделал шаг назад, прижимаясь спиной к двери, — Может быть, тебе за что-то стало очень стыдно?       Послышался тихий щелчок дверного замка, а мне стало совсем не по себе. Не сразу даже получилось понять, что Призрак застучал по двери с той стороны, а не моё сердце с ума сошло, как его хозяйка, убежав отплясывать на рёбрах польскую польку. Наверху серванта рядом со мной тоже что-то завозилось. Домашняя. Легка как на помине… Её когти со скрипом зацарапали лакированное дерево, будто та готовилась вот-вот спрыгнуть оттуда прямо на меня.       Два плюс два в уме я сложить всё-таки смогла, чтобы получить четыре и понять, что происходящее сейчас, никак не согласовано с Призраком. — С-стыд-дно-о. Стыд-но! Стыд! Стыд! С-стыд! — Домашняя повторяла как попугай за Доктором, как и раньше, один из немногих островков стабильности тут. — Доктор? — видимо переняв привычку Призрака улыбаться по поводу и без, я сама не сразу поняла даже, что мой рот нервно растянулся в чем-то вроде усмешки.       Домашняя что-то снова завозилась наверху, а Доктор поднял руку у себя над головой. Тут же мимо меня пролетело что-то маленькое и светлое, что как раз в того и швырнула кикимора, попав точно в цель, в центр его ладони. — Интересная находка, — он подбросил в руке пойманный мешочек из льняной ткани, — Не расскажешь откуда у тебя это? Зачем носишь с собой? — Губи-итель-ница-ца.! Душ-ш-ш… — на то, чтобы выговорить предположительно «душегубка», Домашней навыков уже не хватило и та просто продолжила шипеть сверху с серванта.       Всё в поведении Доктора и его пособницы выдавало агрессию в её самом открытом виде и при этом, тот каким-то образом оставался внешне спокойнее тех, с кем обычно работает. Только брови нахмурил и прикрыл свои неживые-кукольные глаза, да в пальцах нервно вертел злостный мешочек, про который я даже вспомнить ничего не могла. Вот Доктор, он-то, хоть и злой, но спокоен. А я уже от нервов не то что из слов предложения не могу составить, так буквы в слова сложить не могу. Шатаюсь на полусогнутых ногах туда-сюда, как матрос на палубе во время качки. Что вообще с этим делать и как это называется? Причуда моей памяти, выбрасывать теперь из головы самое важное? — Тебе нехорошо? — тот сделал шаг в мою сторону и протянул руку к моему горлу, а может быть и плечу.       Я тут же ошарашено стала пятиться назад, путаясь в ногах и теряя равновесие. Встречи с молом нп состоялось, но зато плечо пронзила тупая, но достаточно сильная боль, а меня рывком вернули в вертикальное положение. А вот на то место, куда я должна была упасть, уже с глухим стуком, как какое-то бревно, что неудачно уронили, спрыгнула Домашняя, сразу приземляясь на ноги и хватая меня под свободную руку с другого от Доктора бока. — Давай-ка на дорожку присядем, живинка, — на мгновение, мне показалось, что перед мной волчья морда, но стоило мне только проморгаться получше, как я снова увидела человеческое лицо Доктора.       Ну вот и всё, вернулась ты домой, незваная гостья.       Сейчас он меня притащит вместе с Домашней на кухню и разделает там, как тушку курицы. В завтра я уже буду начинкой для блинчиков и котлетами к гарнир из пюре.       Практически насильно усаженная за стол, я завертела головой, чтобы посмотреть на Доктора и Домашнюю за спиной или хотя бы глянуть в коридор. Не знаю, что я в последнем увидеть собиралась. Стук-то в дверь не прекратился, а значит и Призрак не в квартире. — Сидя получше будет, правда? — он бросил мешочек на стол, прямо перед мной, а сам положил вторую руку на моё свободное плечо.       Вернее сказать даже вцепился, точно оставив мне на память глубокие борозды всей пятерней от когтей, если конечно ещё возможность что-то вспоминать останется. Вот мне и волк… Повторяю судьбу Красной Шапочки, только меня никакие дровосек-охотники не спасут. Я прямо чувствую, как у меня уже волосы ходуном ходят на макушке, из-за нависшего над ней Доктора. А я хоть убей не могу вспомнить, что это за вещь и понять, что от меня хотят. Не вовремя память решила отказать на этот раз. Лучше бы я имя своё забыла, чем то, что это за ерунда. — Думаешь меня такое проберет? У меня шкура толстая, я и не почувствую, — я нервно выдохнула, решив что чем дольше я молчу, тем сильнее ухудшаю своё положение, раз Доктор решил, что я ему навредить хочу. — Не понимаю о чём вы… — А четверговую соль тебе вообще тварь в переулке подбросила и подставила?       Меня как током прошибло, на словах про соль. Та бабка хромая, когда мы уходили, мне её и подсунула же, а я не придала этому значения. Она сказала что это от Призрака хорошо помогает, но я же не стала использовать её против него. Да и не собиралась, вот только как это ещё Доктору объяснить…       Несмотря на моё горящее синим пламенем желание объясниться, я только невразумительно замямлила какие-то извинения. И это оказалось намного хуже, чем-то, если бы я просто промолчала. Прямо над головой послышалось рычание, а плечи… Ещё немного и моим костям точно станет нехорошо. — Что ещё за лепет? Сама-то веришь в то, что мелешь? Обещания-обещаниями, условия-условностями, но что дальше? Сегодня вот четверговая соль, а завтра? — я зажмурилась, стискивая зубы от боли. — Что у вас творится? — в отличие от не меняющего свою тональность, всё равно, по спокойному тихого голоса Доктора, почти нервный вскрик Призрака не слабо ударил по ушам.       Я даже смогла вздохнуть, поскольку сразу, как тот оказался рядом с нами, руки с моих плеч убрали. Свежие раны конечно ноют, но не настолько, как тогда, когда на них ещё и давят. Открывая глаза, я тут же повернула голову в ту сторону, откуда как мне показалось, донёсся голос Призрака. Но там его уже не было, он стоял и у стола с нами, подбочась и хмурясь. Смотрел ещё прямо наверх, на Доктора и не скрывал своего недовольства. — Я ещё не отказывался от идеи вернуть её на берег, так с какой же это радости, вы тут её сожрать решили? — тут можно только позавидовать тому, что он может такое говорить и не бояться получить в ответ какую-нибудь оплеуху, когтистой лапой. — Ты змею пригрел, — испытывая отвращение к моей крови, у себя на руках, три небрежно обтёр их вафельным полотенцем, что сразу после этого, было брошено в раковину и залито холодной водой, — У неё соль с содой, от Хромоногой Бабки была всё это время. И это только то, что я и Домашняя нашли.       Я нервно укусила себя за губу, бегая взглядом от Доктора до Призрака. Надо уже что-то начинать говорить, а то дела ещё хуже станут. Домашняя тут точно не имеет образования адвоката, чтобы выступить в мою защиту. Она вообще забралась мне за спину и сидит теперь там, курлычет что-то на своём птичье-кошачьем и хвостом по полу всё стук-по стук. На мгновение, я посмотрела на стол, где была эта дрянь под названием соль. Но её уже там не оказалось. Видимо она повторила судьбу конфет. — Я могу всё объяснить, — сглотнув образовавшийся ком в горле, я с надеждой глянула на Призрака, — Я не собиралась использовать её против тебя. Вышло недоразумение. — Да, недоразумение тут точно вышло, — огрызнулся Доктор, — Ещё в самом начале. Надо было тебя сразу на саму себя оставить или в суповой набор перевести, чем такое. Ни дня ещё не было, чтобы вы — живые, проблемы нам не создавали. — Я тоже сюда живой попал. Много у тебя проблем от меня было? — Пол часа и три недели. Или ты рассудок растерял, времени не чувствуешь? Память подводит? Если так, то мы начнём лечение, сразу как только, я уберу эту живинку. — Призрак молча, исподлобья стал смотреть на того, — И не надо глаза сне тут закатывать. Я всё сказал. Эту живинку разве что только на суп пускать. Она опасна. И опасна в первую же очередь для тебя, раз таскала с собой всё это время именно соль.       Эта ветка их разговора так и не получила развития. Так ещё и Призрак, в отличие от той же меня, глаз с Доктора не сводил. Вышло даже так, что они какое-то время просто стояли молча и смотрели друг на друга, ничего не делая. Но это так, продлилось не долго, как могло бы, в моей личной теории. Доктор «сдался» первым. — Давай, идём, — он двинулся к выходу, — Мы так и до ночи в церковь не попадём, а Рябой ещё без году неделю будет плакаться на порог приходить, что Швечиха в храм его отправила, вместо тебя. — Нет, я же сказал, что пойду с дорогой гостьей. Ты снова игнорируешь мои отказы и просьбы? — Доктор снова остановился, разворачиваясь и запрокидывая голову назад.       Грудная клетка у него то и дело быстро опускалась и поднималась, будто он только что закончил бежать марафон. — От неё кровью за версту несёт. Вы уже не дворняг привлечёте, а кого похуже, — он опустил голову, перестав разглядывать потолок в облезшей побелке. — По чьей же милости несёт? Ты тут доктор, твоя работа, подлатаешь значит. — Я для мёртвых. Или это такое оригинальное предложение к умерщвлению живинки?       Призрак до белизны и красоты на коже, сжал руки в кулаки, прежде, чем дёрнуться и схватить со слова перечницу. Та тут же была отправлена броском куда-то в сторону окна, со свистом и звоном битого стекла вылетев куда-то прочь из квартиры, во двор, на улицу. Теперь было понятно, о чем шла речь, когда в беседе между ними мелькнула «склонность призраков бросаться ложками», ведь следом за одной вещью, в окно, полетела и вторая. Уже как раз таки ложка, только та всё же пределы квартиры не покинула. Приземлились где-то на балконе.       Я отодвинулась вместе с табуретом куда-то подальше от этих двоих. На сегодня мне уже хватило, а если тут начнётся драка, то последнее что я хочу, так это попасть под раздачу. — Ты же видишь, — я резко наклонилась в бок, когда меня схватила Домашняя за руку и потянула вниз, теперь единственной чёткой вещью перед моим лицом, была её почти звериная морда и плывущий куда-то пол кухни, — Он опасен, а это тебе нужно. Он тебе совсем не друг, Живинка, — она протянула меня всё тот же льняной мешочек с солью, от Призрака, — Живой мёртвому не ровень, не товарищ, согласна?       Всё вокруг резко стихло и последнее, что я услышала, после на удивление чёткой и человеческой речи от Домашней, это было что-то на грани, как у потери сознания. Слова Доктора о том, чтобы Призрак тут всю квартиру в окошко выкидывал, ведь тот миллионер, ещё купит.