Маршрут 347

      Я как истукан смотрела на Домашнюю перед собой, прежде чем понять, что кто-то настойчиво тянет меня в противоположную от неё сторону. Как вовремя, уши тут же заложило от совсем нечеловеческих воплей.       И снова она кричала, но в этот раз нельзя было похвастаться тем, что это, хоть немного, но похоже на вопль человека. Скорее кто-то кошке хвост или лапы отдавил, вот та и взвыла от боли. — Да чего же ты вцепилась! — прямо и в без того заложенное от визгов Домашней ухо, прокричал ещё и Призрак, — Отпусти ты её! Она же не заткнется без этого!       Он схватил меня за кисть руки, которую ещё недавно держала в своих лапах Домашняя, и стал дёргать. Осознание того, что это оказывается я держу её, а не наоборот, пришло только сейчас. Пальцы совсем не слушались меня, будто онемели на морозе. Несмотря на стоящие вокруг вопли-крики, от парочки, наиболее чётко я слышала не их, а что-то другое. Женский смех? Где-то далеко, будто в подъезде или вообще за стеклом, во дворе. Но всё равно достаточно чёткий и хорошо различимый среди прочего шума. Я даже посмотрела на окно, а потом снова на Домашнюю. Проверила, нет ли за тем как кого, как ночью. Пусто. А вот лицо напротив, уже могло представить мне интересное зрелище. Она будто насмехалась надо мной, скаля зубы не в доброжелательной улыбке. Но длилось это настолько недолго, что я не смогла даже сразу понять, что тут, что-то не так. Как она может улыбаться, если верещит прямо сейчас дурниной?       Но вот именно после этого наблюдения, я только и смогла разжать пальцы, отпуская Домашнюю. Та тут же, пулей, вылетела с кухни куда-то в коридор и спряталась в ванне, напоследок ещё и дверью что есть силы хлопнув. Зато всё в миг стихло.       Ну, что, незванная гостья, вот ты тут умом уже и сама тронулась. Сейчас женщины кажется что хохочут и хихикают, да Домашняя внятно говорит. Потом начнёт в глазах двоится или вообще галлюцинациям «привет» придёт время сказать. И всё. Закончу вообще там, куда всех обитателей этого места посылала. Персональные покои в минималистическом стиле белой раскраски, трехразовое питание и личная прислуга на любой случай жизни. И всё для меня бесплатно, с помарочкой на то, что это на средства государства, а не мои собственные. И вот уже и Призрак не странный, и Доктор не страшный, и Домашняя не сумасшедшая. И я такая же, как они. На всю голову, легонько тронутая. Ещё немного и вообще решу, что остаться у них, не такая уж и плохая идея. Хотя я надеюсь это все таки не случится. Забыть полостью своё прошлое, ещё возможно принадлежащее живому человеку, как-то не шибко хочется.       Призрак даже не стал разбираться с тем, что произошло между мной и Домашней. Будто и не видел, или вообще этому значения не предал. Как и словам Доктора о том, что от меня теперь пахнет кровью и идти на улицу с таким «грузом» не лучшая идея повешенного. Но тот только о махнулся и повёл меня за собой дальше. А я вот так просто это проигнорировать не могу. Плечи ноют просто жутко, руками лишний раз не пошевелить нормально. Плакать хочется! Но на счёт последнего… Это-то тут вообще всегда хочется. Просто случай для этого подходящий не поворачивается. Не могу же я просто сесть и начать плакать за столом, в завтрак, обед и ужин. Это уже совсем, даже Домашняя мне пальцем у виска покрутить и «тю-тю» скажет. А про других в такой ситуации можно и промолчать. Вот Доктор считает, что если я тут останусь, то как Призрак буду, но что-то мои сомнения намного сильнее, его мнения. Тот уж точно не готов плакать по три раза за день.       Только уже на спуске по лестницам, я поняла, что мой спутник никак не пытается заговорить со мной. Монотонно считает ступеньки у нас под ногами, под перезвон цепей с бубенцами. Я давно не слышала их и того, чтобы он их надевал, тоже не видела. А сейчас на тебе, пожалуйста. Музыкальное сопровождение в дороге. Не авторадио в такси, но слушать тоже придётся без права выбора.       Мы уже почти вышли на улицу, как откуда-то сверху, прозвучал высокий, нахальный женский голос, пролетевший эхом по подъезду. — О, зыркни кто вышагивает, — я тут же завертела головой, чтобы увидеть обладательницу столь внятной и чёткой речи.       Сверху, на нас с Призраком, между пролётов, во все глаза смотрела не встречающаяся мне ранее парочка, из парня постарше и девушки помладше меня. Говорила как раз таки вторая. — Погремушка, а Погремушка-а! — она стала звучать более настырно, так ещё и рукой застучала по перилам так, что они затряслись.       Я опустила голову, понимая что зовут Призрака, но тот как специально игнорирует незнакомку, а та только больше с этого бесится.       «Погремушка». Оригинально так-то, не Заложный Покойник, уже какое-никакое разнообразие. Ещё одно его прозвище мне в копилку, в таком случае. Знать бы ещё только, можно мне его как-то так называть или всё же не стоит. Может же что «Малыш» от Швечихи и Рябого, его обижает, но он из вежливости не говорит им про это. Возможно и такое, что это всё лишь привилегия «своих», а я так, рада должна быть тому, что имею.       Призрак выходить из подъезда не спешил, наоборот, встал под дверью, прижимаясь к ней и видимо намерено дожидаясь встречи с парочкой, которая уже стала спускаться к нам за это время. Когда те оказалась прямо перед нами, я смогла рассмотреть их получше.       Парень безусловно хорош собой и даже знает про это, судя по тому, что он тут второй после Швечихи, про кого можно сказать, что одет с иголочки. Даже короткие волосы в кудряшках, причесаны и убраны, если не залачены. А это о многом говорит. Тут с расческой большинство и на праздники не встречается. Но вот его, во всех смыслах, мелкая спутница, ничем не отличается от стереотипной стервы или девушки лёгкого поведения, их сериалов и фильмов про девяностые прошлого века. Со всеми их бандитскими разборками… Она же забегала по нам взглядом, убирая за уши начёсанные, пятнами осветлённые волосы. Они настолько плохи, что кажется, если та запустит в них руку поглубже, то добрая их часть просто осыплется от этого. Но её глаза воровато щурились, пока их обладательница подбоченилась и как будто собиралась закричать в любую секунду. Ещё и дышит так часто, что можно подумать, будто только марафон бежать закончила. Со стороны это выглядело совсем как что-то нервное… — Ты что, оглох? — Призрак покачал головой, начиная как-то совсем ослаблено улыбаться.       Он решил играть в молчанку не только мной, но и вообще со всеми? — А что, а вы куда это? — она как-то пренебрежительно показала на меня пальцем, — Ещё таскаешься с этой? Не надоело кобылу искать?       Незнакомка уже брезгливо посмотрела на меня, пока Призрак наконец-то отлип от двери, к которой уже успел присосаться как магнит к холодильнику. И такое дело великое он сделал только ради того, чтобы подать руку спутнику девицы. Честно, со стороны это выглядело как сценка для фотографии. Где какой-то богатей показушно жмёт руку беспризорнику с улицы, для рекламы какого-то благотворительного фонда. — А мне может нравится играть в бирюльки, что такого? — Ша! Её ещё не гасили что-ли? Или не горела? — мир видимо рухнет, если про меня будут спрашивать напрямую меня саму же, рядом стоящую, а не призрака. — Да и то, и это, — он отмахнулся, открывая дверь и выпуская нас вчетвером во двор. — Бурда какая-то. А чего дуэтом вообще? Патанист опять жмурикам расколбас организовывает? — я запустила руки за воротник у свитера, опуская голову.       Не люблю такие ситуации, всё больше и больше. Со мной всю дорогу говорить даже и не пытался, а тут такое чудо-юдо, а он ей ещё и отвечает. Плечи опять ноют, вот же Доктор. Собака подзаборная… — Вчера привоз большой был ещё не разобрал. Думаю, он будет рад твоей компании, если сегодня выйдешь на смену. — Ещё бы наша Забава Путятишна к труду была приучена. Бабья работа такая, её не видно, — я приподняла голову, когда мужчина, идущий с нами, не только заговорил, но ещё, как мне сначала показалось, назвал чьё-то имя.       Голосище, самое настоящее. Низкий бас, но с бархатистой хрипотцой. Тут точно только два варианта, для объяснения последней. Либо прокурился, либо простудился. Третьего не дано. — Была бы охота, заладится и работа! — девушка звучно хлопнула своего спутника по плечу, — Алеха, не топи свою перед левыми. Я же не поплавок какой-то, зачем вот так сразу багрить тогда за шалавого?       Я поджала губы, жалея саму себя и своё непонимание всего этого. Парочка всё так же шла вместе с нами и что-то я сильно сомневаюсь, что в ближайшее время они куда-то денутся. Идут, о своём говорят, а я опять как третья лишняя. Тут только уже четвёртая. И призраку до этого никакого дела, он только на них и смотрит. Я уж не так и против компании из морга, там меня постоянно хоть о какой-то мелочи Рябой спрашивал. А тут ничего, будто меня вообще и нет.       Ещё и эта незнакомка в морге работает. Ей же если не сегодня же, то в ближайшее время Доктор с огромной радостью расскажет, что я соль спрятала против Призрака. Которую я и использовать не собиралась, но про это никто и спрашивать не стал.       Пустые, будто и вовсе заброшенные дворы, смеялись такими же неприветливыми улочкам. По осеннему серыми и грустными. То тут, то там, на периферии зрения я замечала всё тех же безлицых, но зато с именами прохожих, и дворняг. Некоторые из последних, те что либо самые любопытные, либо самые наглые, даже пробовали идти за нами следом. Но обычно, такой собачий хвост быстро бросал идею с преследованием и отставал, уже спустя несколько поворотов. Иногда, можно было даже услышать, как это существо, подобно настоящей собаке со скулежом вздыхает и уходит, шаркая деревянными лапами-ходулями по асфальту и лужам. В такие моменты, Призрак всегда немного замедлялся и смотрел по сторонам, проверяя насколько близко в этот раз рискнула зайти дворняга, а я отстала. Несколько раз он ещё просил то меня идти побыстрее, то парочку помедленнее. Но вот в последний раз, когда мы шли уже у знакомого мне с первых дней Кукольного Театра, тот решил сменить свои просьбы на вопросы. И вот чудеса — даже ко мне, а не к своим. — Ты не устала? — Призрак сам замедлился, заходя за спины бурно беседующей в этот момент парочки.       Я только сейчас подняла голову и выпрямилась, перестав идти знаком вопроса. — Нет, совсем нет, — я без интереса и даже как-то бессильно покачала головой, начиная поглядывать в сторону плакатов.       Они никак не изменились, но то ли мне уже так плохо, то ли они уже не пытаются быть как нормальные и скрывать свою кошмарность. Но я увидела то, как на одном из них, ничуть не стесняясь меня, водят хоровод семеро козлят, вокруг мамы-козы с волком. Смеются и напеваю ещё что-то, последнее не разобрать, но мотив простой как две копейки. Как у всех детских песенок. Но засматриваться на это я всё равно не стала, да и внимание переключилось с них на Призрака. Я ещё не опустила глаза, а уже поняла, что тот снова обернулся часть верёвки у меня вокруг запястья и взял за руку. Касание мертвецки холодных пальцев, тут же, вызвало волну мурашек, убегающих вверх по коже под одежду. — Ты обиделся на меня из-за соли? — решив не тянуть кота за хвост, я всё же рискнула озвучить этот вопрос, хоть и очень тихо.       Как бы мне не хотелось думать что Призрак не из обидчивых людей, на деле он создаёт впечатление совершенно обратное. Лучше напрямую узнать в чём проблема такого полу-игнора с его стороны ко мне после кухонных разборок, чем самой гадать Тем более, я не Доктор и не дедушка его, я вообще не умею этого делать. — Ерунда, — он отмахнулся, — Это Доктор переживает, мне как-то побоку.       Побоку ему. А игнорирует просто так, от скуки. Но разве игнорирует? Я же сама ещё молчу. Может стоило сначала попробовать заговорить с ним, после этого случая, чем делать поспешные выводы? Как только мы покинули квартиру, он точно был на взводе из-за ситуации, но сейчас он уже точно остыл, значит всё более-менее хорошо и нормально. Настолько, насколько это возможно конечно после такого. — Опана, так она у тебя говорящая? — мы не остались без внимания парочки.       Узнать бы что-ли, кто они или какие у них прозвища… — А что, Мочалка, ты рассчитывала быть единственной тут болтушкой? — Призрак улыбнулся, а сам потянул меня за собой, как козлёнка на верёвочке. — Обижаешь, алеха, — она скривила губы, в чём-то между улыбкой и отвращением, — Я вообще-то не базарная задрыга, а ты так обо мне говоришь! — Артист точно бы тебя не поддержал сейчас. Да и Жучка твоя сомневаюсь, что не согласилась с Заложным, — в разговор снова слился попутчик столь шумной персоны.       На этот раз я решила не оставаться в стороне и тоже подтянуться к беседе. Хоть я и не шибко часто завожу новые знакомства тут, будет всё неплохо узнать кто ещё проживает в этом месте, помимо уже известной мне компании. — Артист и Жучка? — Значит они тебя цепанули, а до нас никакого дела, да? — Мочалка, — Призрак словесно одернул девушку.       Так это «мочалка» её прозвище. Ну, что сказать… Весьма… Оригинально? Кто ещё тут есть, помимо банной принадлежности? Туфелька, кипятильник, пирожок с вишней? — Артиста давно не видно, — незнакомец задумчиво прищурил оба глаза, будто вспоминая свою последнюю встречу с тем, — А Жучка будет дщерь Швечихи и Рябого. — Ушастая или Хвостатая? — Призрак оказался приятно удивлён тому, что я самостоятельно смогла узнать что-то про это семейство, без его участия. — Нет, старшая сестра этих двоих, — отозвалась на мой вопрос теперь уже Мочалка, вместо удивлённого, — Она такая… — с каким-то придыханием, та очертила в воздухе непонятно что руками, — Во-от такая. Ещё с мастюхой во всю руку. И в плечах ещё, косая сажень. — То не баба, то мужик, в бабье платье, по другому и рисовать не к чему. От матушки ничего не взяла, одно воспитание папани, если ещё не безобразнее. Колотовка, да попрешница.       Мочалка в миг перестала летать где-то в облаках собственных фантазий и как можно более неодобрительно стала смотреть на говорящего. Тот того не заметил и спокойно закончил свою мысль, только потом глянув на смотрящую и добавив ко всему прочему, следующее: — Полностью в твоём вкусе, другими словами.       Теперь её не милость сменилась на немое милосердие и снисхождение, что без слов говорило «то-то же». Я глянула ещё на Призрака, но тот и грамма внимания не обращал на это. Пожалуй, моим лучшим решением тут тоже будет промолчать. О вкусах как говорится не спорят, а свои выборы мне пока ещё никто не навязывает, так что можно и не возмущаться. — А то, — с легкочитаемыми нотками гордости в голосе, начала Мочалка, — Кобёл из неё что надо. Вокруг такой, не грех и на цырлах бегать. — Не грех, не грех бегать, — поддакивали ей оба. — Я бы ей рассыпуху хоть круглый день варила.       И тут про чай. Мы в Великобритании или в древнем Китае? Везде и всё тут сводят к чаю, ко всему его подают и со всем пьют. Может он на мухоморах каких-то, что все тут такие, с приветом? —Для неё скорее чифир варить пришлось бы, а не чай, — Призрак усмехнулся. — Главное, чтобы байкал не заварила. — Да ну вас! — она обиженно свела не осветлённые, в отличие от волос на голове, чернющие брови к переносице, — Визитёрка, а ты чего кубатуришь на этот счёт?       То, что тебе пора начинать говорить по-русски, пока я ещё хоть что-то разобрать могу… Одно дело Доктор, вбрасывающий время от времени что-то на своём, а совсем другое вечный воровской жаргон, над которым либо приходится думать, вспоминая старые телевизионные передачи и мутных дядек-знакомых моей тётки, либо вообще не думать и пропускать мимо ушей.       Я с мольбой глянула на Призрака, что всё так же улыбался. Когда мы встретились взглядами, никак нельзя было сказать, что голова, с такими пустыми глазами, обременена умом. Возможно он сам не до конца понимал, о чём всё время говорила Мочалка. Но я всё таки надеюсь что нет и ему хватит ума, перетянуть одеяло внимания с меня, на себя. Больно уж не хочется развести дисскусию на счёт такой розовой влюблённости. — Да ничего онк не думает. Она её не знает даже, — он всё таки вмешался. — Пусть тогда в журню заходит, знакомить уже я их буду. Раз ты алеха балда такой, не представил такую женщину нашей визитёрке. — Ещё бы ты туда сама захаживала, хоть на огонёк, — второй из парочки закатил глаза, — Ты ж и меня знать не знаешь? — я отрицательно помотала головой. — А тебя и не зачем знать! Нашёлся тут, господин четыреста двадцать. — Хозяин-Барин, — на выдохе, будто и сам мучась от того, насколько шумная Мочалка, выдал Призрак, — Хозяин-Барин... — А это, — он указал на свою спутницу, — Мочалка. Прямо как то гнездо, что у этой молодой девицы на голове. — Да не этот смысл у меня в погоняло вложен! Ну, вот сколько мне раз это ещё повторить придётся, пока ты запомнишь? — Мочалка подбочилась, и со стороны стала совсем выглядеть как Моська, что не только облает сейчас слона, но и набросится на него.       Меня же стали ненавязчиво тянуть в сторону, как бы в тихую уводя куда подальше от парочки. Но вот незамеченными у нас даже так уйти с Призраком не получилось. — А вы куда? — На Кудыкину Гору, собирать помидоры, вот куда они, — Барин подбочился, смотря на макушку с начёсом, что в миг стала тише. — К Священнику, дела от Швечихи. Уже задерживаемся. — А-а... А конфеты будут?