Возрождая жжёный вереск

      Когда в поле зрения появляется Эверетт, Беннет прикусывает язык, запинается о ножку стула, переворачивает пустой – слава архонтам! – стол и опрокидывает на себя стакан сока: и всё одновременно. Он больно бьётся пятой точкой об пол, во время падения успевает стукнуться локтем о край стола и издаёт какой-то странный полузадушенный звук.       – Бенни! – необидно смеётся Эверетт, и его лицо оказывается непозволительно близко, и Беннет вспыхивает от неловкости, ласкового прозвища и близости человека, в которого он до беспамятства влюблен. Ну почему каждый раз, когда Эверетт оказывается рядом, неудача Беннета начинает работать в полную силу? – Ты в порядке?       Эверетт протягивает Беннету руку, помогает подняться и цокает языком, разглядывая растекающееся по светлой рубашке пятно. Беннет смотрит только на свою руку, которую Эверетт до сих пор почему-то держит, и сердце у него бешено бьется прямо в глотке и одновременно грозится упасть в пятки: оно еще, кажется, не решило.       Беннет и сам близко к тому, чтобы рухнуть в обморок: его колотит от волнения, и кровь стучит в висках, и перед глазами ползут цветные пятна, и он чувствует себя совершенно беззащитным под внимательным, заботливым взглядом Эверетта.       – Д-да, то есть нет, то есть… Всё хорошо, но порядка нет… В смысле… Я… – очень содержательно бормочет Беннет, чувствуя, как у него алеют щеки. И без того не обладающий талантом к красноречию, в присутствии Эверетта он окончательно утрачивает навык связной речи, и от этого становится так стыдно, что хочется провалиться под землю.       Беннету неловко и хорошо одновременно, потому что Эверетт рядом, держит его за руку и смотрит с весёлым беспокойством, Эверетту не всё равно – и от этой мысли глупое-глупое сердце Беннета поёт, грозясь вывалиться объекту воздыхания под ноги.       У Эверетта теплые шершавые пальцы, шрам на тыльной стороне ладони и коротко стриженные ногти. У Беннета, кажется, от томительного волнения вот-вот взорвется сердце.       – Пятно, конечно, не очень красивое, но рубашку еще можно спасти, я даже знаю, как, – уверенно говорит Эверетт, и Беннет, мысленно набираясь смелости, наконец-то несмело поднимает на него взгляд.       И его сердце пропускает удар.       Лицо Эверетта светится изнутри от решительности, веснушки на смуглой коже кажутся созвездиями; он широко улыбается, а лиловые глаза задорно блестят. Беннет открывает рот, закрывает, а затем его мозг решает взять ситуацию под контроль и выдать первое, что приходит на ум:       – Поможешь свести?       Мысленно Беннет бьет себя по лбу и стонет. В реальности же лишь распахивает глаза так сильно, что они грозятся вот-вот выпасть из орбит. И как только Эверетт не обратил внимание на его странное, определенно не привлекательное выражение лица?       – Конечно! – моментально оживляется Эверетт и встряхивает головой, не переставая улыбаться. – Я уж думал, что ты не спросишь!       Беннет краснеет как помидор, и из ушей будто вот-вот повалит пар, затем неловко дергает рукой – он не специально, честное слово! – но делает это слишком резко, поэтому наступает сам себе на ногу и со странным хрипящим заваливается вперед, прямо на Эверетта.       – О, Бенни, я тоже очень рад тебя видеть! – смеется Эверетт. Он ловит Беннета, не давая упасть на пол и утянуть за собой, и Беннет невольно вжимается лицом в грудь Эверетта и чувствует, как под щекой перекатываются мышцы и чуть торопливее обычного бьется сердце.       И плечи Эверетта, за которые цепляется Беннет, крепкие и сильные, но он искатель приключений, в этом нет вообще ничего удивительного. Эти плечи, эта грудь и этот запах – медовый вереск и пепел – будут еще долго сниться Беннету одинокими ночами.       Беннет чуть не хнычет от стыда.       О, архонты, ну почему он ещё не провалился под землю?