Возрождая жжёный вереск

      Беннет огорченно смотрит на куцый, непривлекательный букетик из сесилий. Некоторые цветы помяты, часть из них засохла, листья выглядят пожухлыми, а стебли источают слишком много сока, из-за чего перчатки окрашиваются в противно-зеленый цвет. Кажется, Беннета не любят даже цветы, но этому он, впрочем, вообще не удивляется.       Не надо было ему брать это задание, ой не надо было. Госпожа Шеда, владелица «Венка из одуванчиков». Накручивая на палец длинную серебристую прядь, она с мечтательной улыбкой сообщила Беннету, что хотела бы обновить цветочные украшения в ресторане, но у Флоры, к сожалению, имелись какие-то проблемы, из-за чего в продаже отсутствовали сесилии, а цветы нужны были как можно скорее.       Беннет без зазрения совести пообещал госпоже Шеде, что сделает все в лучшем виде и доставит сесилии как можно скорее. Госпожа Шеда лишь улыбнулась и пожелала ему удачи, и Беннета пробило на холодный пот: с чем-чем, а вот с удачей у него никак не ладилось.       И вот теперь он здесь. Сидит на траве и озадаченно таращится на кошмарную пародию на сесилии, потому что тащить это госпоже Шеде он не собирается. Возможно, ему надо поискать чуть более тщательно, проверить каждый кустик, каждую травинку, разогнать редких хиличурлов и посмотреть рядом с местами их обитания… Но Беннет честно сомневается, что ему это поможет, и уже начинает переживать.       Ох, надо было предложить взяться за это задание кому-нибудь более надежному, например, Фишль. Та если бы согласилась, то точно принесла бы госпоже Шеде достаточно сесилий, чтобы украсить весь «Венок из одуванчиков»… Если Беннет подведет госпожу Шеду, то точно себе этого не простит; госпожа Шеда, возможно, не простит ему тоже, и слава о неудаче Беннета разойдется по всему Монду, и никто и никогда больше не согласится дать ему задание… Как он потом будет папам в глаза смотреть?       Беннет тяжело вздыхает и заваливается спиной на траву, раскидывая руки в стороны. Солнышко лениво припекает лицо и грудь, светит прямо в глаза; как Беннет не ворочайся, лучи все равно попадают ему в лицо, спасибо огромное, госпожа Неудача. Он снова вздыхает, на мгновение смеживая веки, и чувствует, как глаза от разочарования в самом себе начинает неприятно печь. Нет-нет, Беннет не плакса, вы не подумайте, но иногда ему становится настолько тоскливо, что хоть волком вой.       Хотя по вопросам волчьего воя, пожалуй, лучше обращаться к Рэйзору, Рэйзор точно знает в этом толк.       Шутка выходит несмешной, но Беннет все равно улыбается, шмыгая носом. Ну уж нет, он не сдастся, наизнанку вывернется, но найдет подходящие цветы для госпожи Шеды, потому что иначе велик шанс, что она его сожрет с потрохами. Все знают, что госпожа Шеда – высококлассный информатор, но притворяются, что не в курсе. А то пустит еще неприятный слух и заставит всех в него поверить – мало не покажется.       Так что Беннет поднимает туловище, опираясь на руки, еще раз вздыхает, затем откладывает в сторону букетик и хлопает себя по щекам. Все-все, он уже закончил грустить и больше точно не станет, пора возвращаться к делу.       Беннет, командир «Приключенческого отряда Бенни», никогда не сдается!       Поэтому Беннет встает с воодушевленным боевым кличем, начисто забывая, что вообще-то у него на коленях лежат несчастные сесилии, которые осыпаются на траву, стоит его только двинуть коленями. Огромного труда ему стоит удержать равновесие в попытке не наступить на хрупкие страшненькие цветы, поэтому, когда Беннета резко кренит вперед, он с испуганным «ой-ой-ой!» взмахивает руками и переступает с ноги на ногу, чтобы не дай архонты не помять уже собранное.       Он так и замирает в странной позе: с разведенными в разные стороны руками, вытянутой от ужаса шеей и растопырившись над опавшими на траву сесилиями. Беннет нервно хихикает, стараясь двигаться как можно более медленно, но как назло в этот же момент слышится знакомо-незнакомая речь.       Хиличурл. И не один, судя по угрожающему многоголосию: речь, которая сначала кажется недоуменной, мгновением спустя приобретает очевидно враждебный, агрессивный подтон, и Беннет стонет, понимая, что его заметили и уж точно не дружелюбно приветствовать собираются.       Когда хиличурл бросается в его сторону, размахивая факелом, в руке Беннета моментально появляется меч. Он встает в боевую стойку, готовясь защищаться, где-то на периферии сознания мелькает суматошная на грани помешательства мысль: «Плакали мои сесилии, плакало мое приключение», потому что Беннет знает, что после боя от цветов ничего не останется, ему точно придется начинать все сначала…       Ну это ничего, ничего, он со всем справится, не будь он Беннетом!       Хиличурлов пять штук: один с факелом, гидрошамачурл, митачурл с топором и два хиличурла с деревянным щитом. Беннет мысленно оценивает свои шансы разобраться с проблемами и машинально хлопает себя по подсумку с пластырями, удостоверяясь в том, что все на месте. Если сейчас убить хиличурла с факелом, затем подобраться к гидрошамачурлу, поджечь деревянные щиты, то потом ему останется только совладать с митачурлом. В теории-то звучит хорошо, а вот как это пройдет на деле – неясно.       Ему все-таки удается отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от взмаха факелом, но огонь задевает траву и тут же перекидывается на сесилии, и Беннет все-таки не сдерживает горестный стон. Он ловко отрубает хиличурлу руку, затем перерезает горло, а потом уходит в глухую защиту, обороняясь от ударов дубинками.       Хорошо, что обрыв далеко, а то Беннет обязательно бы туда упал.       Удар дубинкой прилетает под ребра, Беннет издает сдавленный хрип и в следующую же секунду с силой пинает хиличурла в щит, и тот заваливается на спину. Недееспособен, но временно, скоро это преимущество исчезнет. Дубинка – еще ничего, главное – не попасть под удар топором.       Гидро атака шамачурла обкатывает Беннета водой с головы до ног, он на мгновение перестает видеть и отшатывается, стараясь вытереть лицо ладонью и не попасть при этом под топор. Он отфыркивается, пока восстанавливает способность видеть, отмахивается мечом и, видимо, по кому-то все же попадает: слышится болезненный скулеж и звук падения чего-то тяжелого.       В следующую секунду он запинается о какую-то кочку и валится на землю.       Его план рассыпается прахом, не успев перейти на второй этап. Беннет даже не расстраивается: ему к такому вообще-то не привыкать, так что приходится перестраиваться на пути.       Точнее, придется перестроить, если выживет, потому что занесенный над головой топор митачурла уже угрожающе поблескивает в лучах солнца, если он обрушится на Беннета, то от него живого места не останется… Беннет резким рывком перекатывается влево, спину обдает волной горячего воздуха, топор входит в землю как нож в расплавленное масло. Он отталкивается ногами от здоровенной голени хиличурла, проезжается спиной по траве и переворачивается на живот, моментально вставая с мечом наперевес.       Слышится задорный свист, затем один из хиличурлов со щитом падает замертво. Беннет делает рывок в сторону, уходя из-под атаки шамачурла, бросает взгляд на труп и замечает торчащую из глазницы стрелу.       – Эй, там! – кричат откуда-то с возвышенности. Беннет щурится, пытаясь разглядеть неожиданную подмогу, но солнце бьет в глаза, из-за чего не понять, кто стрелял. – Помощь нужна?       – Не отказался бы! – кричит в ответ Беннет, перекидывая меч в другую руку. Левое плечо болит. Кажется, он что-то повредил во время падения.       Ему не отвечают, зато следующая стрела прилетает митачурлу в колено. Выстрел оказывается настолько мощным, что пробивает кости насквозь, и митачурл заходится оглушительным болезненным ревом, припадая на одну ногу. Беннет пользуется моментом: блокирует удар дубинкой, делает хиличурлу подсечку и втыкает меч ему в грудь, пока тот заваливается на землю.       Еще один готов. Беннет утирает каплю пота с виска и рыбкой уходит из-под удара топором, испуганно ойкая. Среагируй он мгновением позже, точно остался бы без головы. Краем глаза Беннет замечает, что шамачурл воодушевленно размахивает посохом, вокруг него формируются тучи: все признаки лечащего заклинания налицо. Это плохо, это очень плохо, но Беннет ничего не успевает сделать: он слишком занят воинственно настроенным разозленным митачурлом.       Но ему ничего не приходится делать, потому что в следующее мгновение тучи вокруг посоха шамачурла рассеиваются, его рука падает на землю, а следом и он сам. Ладно, об этом позаботился незнакомый помощник, надо будет отдельно поблагодарить его… или ее, но об этом он подумает позже.       Беннет проскальзывает между ног митачурла, в нос дает неприятной смесью пота, крови и мускуса, спина слегка ноет от небрежного отношения. Он переворачивается, подрезает связки на целой ноге митачурла и пинает его под колено, заставляя рухнуть на землю. От громогласного рева закладывает уши, но Беннет стряхивает пелену глухоты и пронзает митачурла насквозь.       Одновременно с этим шею митачурла пронзает стрела.       Удивительная точность. Еще немного, и наконечник попал бы Беннету в глаз. От этой мысли становится немного не по себе.       Митачурл падает на землю и истаивает желтыми искрами еще до того, как его массивное тело соприкасается с травой. Беннет шумно дышит, его грудь вздымается вверх-вниз, вверх-вниз, пальцы подрагивают от адреналина. Он отправляет меч – затупившийся от крови и жира, ну конечно, придется покупать новый, кто бы сомневался, где бы взять деньги, – в подпространство, затем оглядывается по сторонам в тщетной попытке отыскать сесилии.       Но не находит их. Нежные лепестки мирно догорают в тлеющей траве.       Беннет давит разочарованный стон и накрывает лицо ладонью, с силой проводит по лбу и щекам. Может быть, если он проведет здесь ночь, сесилии успеют нарасти за ночь? Или он слишком наивен в своих желаниях?..       – Хэй! – вновь слышится незнакомый голос, но на этот раз гораздо ближе. Беннет не отрывает взгляда от догорающих сесилий, отстраненно пытаясь понять, что делать дальше. – Хэй, парень, ты в порядке?       – Я, – бормочет Беннет, пытаясь улыбнуться, – я в порядке. Ох, да, спасибо, я хотел сказать тебе спасибо, ты меня очень выручил…       – О, да не за что, – отвечает незнакомец. Беннет наконец-то поднимает на него опечаленный взгляд. – Ты чего? Все хорошо? Ранен?       Беннет замирает, хватая ртом воздух. После слов незнакомца все тело неожиданно начинает болеть, но это мелочи в сравнение с тем, как иногда ему бывает плохо. Боль можно преодолеть, боль – это временно, она пройдет, а его мечта вечна… Но незнакомец смотрит так серьезно и обеспокоенно, что Беннет не сдерживается – отвечает:       – Ага. Но это не страшно, не беспокойся!       И неловко чешет затылок. Волна адреналина отступает, Беннет чувствует себя усталым и расстроенным одновременно, но продолжает улыбаться, веря в лучшее. Незнакомец качает головой, и Беннет облизывает пересохшие губы. То ли из-за адреналина, то ли еще из-за чего, но Беннет не может отвести от него взгляда.       Лиловые глаза смотрят излишне внимательно, пока незнакомец оглядывает Беннета с головы до ног. У него загорелое лицо, лицо обрамляют косички со вплетенными в них монетками и перышками, волосы забраны широкой банданой, которая скрывает лоб.       Беннет неожиданно некстати вспоминает, что он весь в земле, поту и крови хиличурлов, а еще – что трогал лицо травяными руками, и что он вообще не очень симпатичный, и что сейчас он продемонстрировал себя далеко не в лучшем свете…       Он в жизни не видел такого красивого парня.       У него стыдливо нагреваются щеки.       – Давай я лучше помогу, – встревоженно предлагает парень. Беннет неуверенно пожимает плечами, продолжая нервно улыбаться; только сейчас он замечает, что за спиной незнакомца – носящего видоизмененную униформу гильдии Искателей приключений, к слову, – маячит плечо лука. – Тебе, кажется, крепко досталось…       – Все нормально, все нормально! – тараторит Беннет, взмахивая руками, и не сдерживает стона: он умудряется потревожить больную спину и ребра одновременно, из-за чего сгибается в три погибели, прижимая локти к животу.       Искатель приключений качает головой. Ветер доносит до Беннета сладкий, свежий аромат сесилий. Беннет делает шумный вздох и чешет затылок, делая робкий шаг назад. Перед красивым юношей он чувствует себя страшненьким утенком, но под этим внимательным лиловым взглядом хочется казаться иррационально уверенным и решительным. Не падать лицом в грязь. Даже если Беннет уже чумазый-пречумазый после последнего боя.       – Давай-ка, присядь, – настойчиво говорит искатель приключений, крепко, но осторожно хватает Беннета за плечо, заглядывает в глаза. – Слушай, если ты мне не доверяешь, я тебе дам бинты, лекарственную настойку и уйду, хорошо?       – Доверяю! Доверяю! – беспомощно уверяет Беннет, окончательно растерявшись. Раз он искатель приключений, неужели не слышал о Невезучем Беннете? – Я просто… знаешь… Я Беннет! Сесилии тут… собирал…       Очень умная мысль, Беннет, а главное, какой убедительный аргумент, десять баллов из десяти. Ну ничего, сейчас искатель поймет, кто Беннет такой, и у него поубавится дружелюбия, это ожидаемо, хотя немного печально…       Но, вопреки всем ожиданиям, искатель не кривится и не отворачивая, лишь улыбается – неожиданно широко и ясно, будто из-за туч вышло ласковое солнце. Беннет едва не слепнет.       – Меня зовут Эверетт! – отвечает искатель приключений и плеча Беннета не отпускает. Беннет, таращащийся на него огромными глазами, сглатывает и прирастает к месту. – Ну-ка, давай, не сопротивляйся, ну пожалуйста-пожалуйста?..       Так Беннет оказывается сидящим на траве в компании очень красивого искателя приключений по имени Эверетт, от которого не может оторвать взгляд. Эверетт обрабатывает его раны, болтает о чем-то несущественном, но Беннет едва ли прислушивается к его болтовне, больше поглощенный изучением его лица и мимики. Иногда Эверетт поднимает на Беннета глаза и улыбается.       У Эверетта есть веснушки. О архонты, у Эверетта есть веснушки.       Эверетт даже убалтывает Беннета на осмотр живота и спины, а потом сообщает, что все не так плохо и до Монда он дотянет, а там надо посетить собор Барбатоса или обратиться к медикам Гильдии, и лучше не затягивать, а то может стать хуже, он знает, он видел, и знаешь, Беннет, сейчас я расскажу тебе одну историю…       – О, точно, ты говорил, что пришел сюда за сесилиями, да? – неожиданно спрашивает Эверетт. Беннет неловко улыбается.       – Да, по поручению госпожи Шеды… Она сказала, что ей нужны сесилии для открытия нового сезона в ресторане, – бормочет он и хихикает. Этот смешок звучит совершенно чужеродно, и Беннет думает: лучше бы вообще молчал. Хотя нет, не молчал, тогда бы он не смог ответить. – Но я почти ничего не нашел, а то, что я нашел, вряд ли сгодится для украшательств…       Эверетт ойкает и виновато округляет глаза. Беннет не знает, улыбаться ему или обижаться, потому что уже, скорее всего, понял, почему Эверетт так реагирует. Эверетт отводит глаза, чешет щеку, тихо прочищает горло. Он выглядит пристыженным.       – Шеда, чтоб ее, – едва слышно ругается Эверетт и добавляет: – Ну, ты бы их и не нашел… Я их уже все собрал, хе-хе… Это было как бы мое… поручение.       – Твое, – глупо повторяет Беннет. – Твое поручение.       – Да, – отвечает Эверетт. – Я взял его позавчера. Шеда, то есть госпожа Шеда, у нее голова дырявая, из-за чего она любит гонять людей почем зазря. Ух, я ее при встрече!..       – Не надо ее при встрече! – пугается Беннет, которому не нравится перспектива того, что о его новом знакомом распространятся нехорошие слухи с легкой подачи госпожи Шеды. – Я в порядке, правда, не переживай так, Эверетт!       Эверетт несколько мгновений озадаченно смотрит на Беннета, затем встряхивает головой, и монетки-перышки в его волосах качаются и звенят.       – Святая простота, Беннет, – смеется он, – откуда на этом свете вообще остались настолько добрые люди?       Беннет открывает рот. Ловкие загорелые пальцы Эверетта завязывают повязку на его плече: оказалось, он разодрал кожу о шальную ветку, спрятавшуюся в траве. Сердце стучит в ушах, в лицо бьет краска, Беннет неловко крякает и чешет шею.       – В общем, пойдем к Шеде вместе, – подводит итог Эверетт, и Беннет не может ему возразить. Вообще не может: язык прилипает к нёбу, и Беннет чувствует себя последним дурачком. – Я ей объясню ситуацию и заставлю выплатить компенсацию за моральный ущерб.       – Тебе? – неловко шутит Беннет.       Эверетт в неподдельном изумлении округляет глаза. В солнечном свете его волосы отливают рыжиной.       – Тебе, Беннет, – ласково, как неразумному ребенку пеняет Эверетт. – Не отправь тебя рассеянная заказчица на Утес Звездолова, ты бы не поранился. На тебя не напали бы хиличурлы. Ты не измазался бы в траве, которая очень плохо отстирывается. Не потратил бы свое время. И вообще мог бы заняться чем-то гораздо более полезным!       – Почему ты вообще так об этом печешься? – бормочет Беннет.       Эверетт меняется в лице и застенчиво улыбается. Он молчит, пока собирает в поясную сумку пахучую лекарственную настойку, вату и бинты, и Беннета это молчание немного нервирует. Он уже открывает рот, чтобы забрать свой вопрос назад, как вдруг Эверетт все-таки отвечает:       – Потому что я тобой восхищаюсь. Такую страсть к приключениям, как у тебя, еще поискать. И мне кажется несправедливым, что некоторые, – он звучно фыркает, но продолжает: – Думают, что к людям можно так относиться. Так что, пойдем к Шеде вместе?       Ошарашенный искренностью Эверетта Беннет не находится с ответом. Он некоторое время молчит, обрабатывая информацию, и молча наблюдает за тем, как Эверетт поднимается с колен, отряхивает штаны от травы и улыбается.       А затем протягивает ладонь.       Беннет долго не думает.       – Ага, – просто говорит он.       И принимает протянутую руку.