Снитчи и песни

«Those eyes, sweet lies, I've been drowning out for you Don't you tell me no truths, I want all of your lies…» (Jamie N Commons — Rumble & Sway)

Приняв душ, они забираются обратно в постель. Слишком уставшие, чтобы вручную перестилать простыни, соглашаются, что вполне достаточно будет и пары очищающих заклинаний. Время позднее, — почти два часа ночи — но завтра у Гарри выходной, и Северус тоже не торопится засыпать. Он лежит на спине, положив голову на подушку, а Гарри устроился у него на груди, уютно прижавшись к худощавому телу. Одеяло укрывает Гарри почти до плеч, а Северус укрыт только наполовину. Он, однако, не жалуется: Гарри согревает его с одной стороны, а Рукавичка — с другой. Длинными пальцами он перебирает спутанные пряди волос Гарри, и у Поттера возникает внезапное подозрение, что точно так же, на автомате, Северус гладит и свою кошку. Гарри не возражает — прикосновения нежные и приятные. Есть что-то очень интимное в наступающем сразу после секса моменте, когда давно уже перевалило за полночь, в голове витают десятки мыслей, а тело слишком возбуждено, чтобы заснуть, но слишком измотано, чтобы чем-то заняться. Яркий момент близости прошел, подарив единение, которого редко можно достичь иным способом. И все же они по-прежнему ощущают тепло друг друга и ласковые прикосновения. Кожу покалывает, а на кончике языка остается вкус партнера, пьянящий и терпкий. Хрупкость момента почти осязаема, он мимолетен и улетучивается с легкостью испуганной бабочки. Гарри продолжает обводить контуры татуировки снитча кончиками пальцев, от одного кончика крыла до другого. Снитч выглядит очень реалистично, хоть черно-белый и по размеру чуть меньше, чем настоящий. — Почему снитч? — тихо, чтобы не нарушать спокойствия, интересуется Гарри. — Потому что ты был информатором? Рука на мгновение застывает, а потом продолжает гладить его волосы, но в движениях Снейпа Гарри чувствует нерешительность. Он переворачивается и подпирает подбородок руками, устраиваясь на животе Северуса. Он задал вопрос из чистого любопытства, но теперь искренне хочет услышать ответ. Он встречается взглядом с помрачневшим Снейпом, но тот отворачивается, стараясь избежать разговора. Из окон позади них проникает достаточно света, чтобы видеть, что Северус слегка хмурится. Гарри чувствует, что интимность момента исчезла даже быстрее, чем он предполагал, но так и не может понять реакцию Снейпа на простой вопрос о татуировке. — Эй, — нежно произносит он и целует Снейпа в живот. Снейп пристально глядит на него, и неуверенность в его глазах, шокирует не на шутку. — Я набил эту татуировку после войны, после того, как покинул магический мир, — в конце концов уклончиво выговаривает Северус. Обоим понятно, что это не ответ на вопрос, но Гарри боится расспрашивать. В последние дни Снейп с готовностью рассказывал ему о своей личной жизни, но по какой-то причине говорить о тату он отказывается. — Ты не обязан отвечать, если не хочешь, — выдыхает Гарри, целуя нежную кожу под подбородком, поворачивается на бок и снова прижимается к Северусу. Его рука проводит по маленькой татуировке, изображающей черно-белый шар и тонкие крылья. — Я был готов оставить всю свою жизнь позади и никогда больше не использовать магию, — негромко говорит Северус, но его хриплый голос слышен в тишине довольно отчетливо. Пальцы вновь зарываются в волосы Гарри, нежно поглаживая, но парень уверен, что в успокаивающем прикосновении нуждается сейчас вовсе не он. — Я желал забыть все, кроме… Гарри затихает и жадно слушает, снова и снова обводя контур рисунка пальцами. Он не смотрит на Снейпа; очевидно, тому так легче рассказывать, и Гарри хочет выслушать его до конца. Почему именно снитч? Снейпу нравился Квиддич, но он никогда не считал профессора спортивным фанатом. Впрочем, по-настоящему он Северуса раньше не знал. Но ответ оказывается далек и от спорта, и даже от шпионажа. — Они звали тебя Снитчем, Пожиратели смерти, — вздыхает Снейп. — Ты был неуловимым золотым снитчем, драгоценностью, которая мгновенно принесла бы победу. Вот только вечная благодарность Темного Лорда была заманчивее кубка по Квиддичу, и получить ее значило верную смерть. Поэтому, пока они искали тебя по всей Великобритании, я надеялся, что Снитч останется таким же живучим, таким же изворотливым и недостижимым, каким был всегда, даже для меня самого. С бешено колотящемся сердцем Гарри прижимается губами к горячей коже и целует Северуса в живот. Он хочет заглянуть ему в глаза, но не решается. Он еще не все узнал, и, если поднимет взгляд слишком рано, Снейп больше не скажет ни слова. — Я был готов отказаться от всего, даже от магии, но только не от тебя. Потому-то и снитч. Напоминание о мальчишке, поймать которого никому не под силу. Гарри смотрит на него, выпрямляется и наклоняется ближе. Снейп снова отводит глаза в сторону, но на этот раз парень берет его за подбородок и заставляет взглянуть на себя. Северус приподнимает бровь в раздражении, но Гарри не обращает на это внимания. — Семь лет назад ты отдал мне воспоминания и погиб. Я должен был последовать за тобой, но этого не случилось. И мне пришлось жить, зная, что человек, которого я семь лет ненавидел, с которым боролся, которого презирал и винил, только и делал, что спасал мою жизнь. Знаешь, я ведь твои воспоминания помню лучше, чем свои собственные. Я хотел извиниться, поговорить и наконец-то понять, кто ты на самом деле, но ты был мертв, и все, что у меня оставалось, — память о самом храбром и преданном человеке, которого я когда-либо знал, и ни единого шанса с ним по-настоящему познакомиться. Ты представляешь, какое разочарование я испытывал? — спрашивает Гарри, и ему приходится сделать глубокий вдох, чтобы знакомая горечь отчаяния не вернулась опять. — Ты поймал Снитч, Северус. Поймал в тот момент, когда я увидел твои воспоминания, увидел тебя настоящего. Северус сглатывает, блуждая пугливым взглядом по лицу Гарри, не задерживаясь дольше, чем на полсекунды, как будто то, что он видит, искренне ошеломляет его. В конце концов, он отводит глаза: — Но как долго я смогу его продержать? Гарри вспоминает свою первую ночь, проведенную в этой квартире, и страхи, которые, казалось, разделял Снейп. — Я не призрак, Северус. Я же сказал тебе, что просто так не исчезну, — успокаивающим шепотом говорит он. — Я буду рядом столько, сколько захочешь, и даже дольше, — он изгибает губы в легкой усмешке. — Видишь ли, снитч обладает телесной памятью, — он берет Северуса за руку и переплетает их пальцы. — Ты поймал меня семь лет назад. И Снитч этого никогда не забудет. Черные глаза настороженно наблюдают за ним, и беспокойство в них, кажется, тает. Снейп притягивает Гарри к себе и целует с медленной осторожностью, от которой в груди разливается нежное тепло. Они замирают в спокойном объятии, деля одно дыхание на двоих, но вскоре Гарри начинает дрожать: несмотря на безмятежность прикосновений и легкость поцелуев Северуса, через пару минут его тело требует большего. Он ложится, притягивая Снейпа к себе, и ощущает, как тонкие губы растягиваются в улыбке, когда мужчина устраивается на нем, обхватывая его тело коленями, улыбается в ответ на поцелуй и отстраняется. Снейп откидывает упавшие на лицо пряди волос и кладет руку на обнаженную грудь Гарри. — Я не тот человек, которого ты видел в воспоминаниях или на сцене. Это — лишь часть меня, — предупреждающе говорит он. Гарри смеется: — Северус, я слышал, как ты поешь. У тебя есть группа и кошка по имени Рукавичка. Ты носишь футболки с саркастическими надписями и носки с кактусами. Я знаю, что ты не тот, за кого я тебя принимал, поверь мне, в последние дни я это понял. Но ты мне нравишься таким, и я хочу узнать тебя еще лучше. — Ну, группа может распасться, если нам не удастся спасти бар, — вздыхает Снейп и на грани слышимости признается: — Честно говоря, я не знаю, что делать. — О, здесь все просто… — Гарри со смехом похлопывает Северуса по бедру и пожимает плечами: — Просто купи его. Северус закатывает глаза: — На какие деньги, Поттер? Все накопленное мной до войны конфисковано, а кавер-группы, выступающие один-два раза в неделю, не зарабатывают миллионы. — Да? — спрашивает, выгибая бровь, Гарри. — А как насчет героев войны, награжденных Орденом Мерлина? Северус смущенно хмурится: — О чем ты? — Я же говорил тебе, что ты не преступник. Сразу после победы я восстановил твое доброе имя. Ничего не конфисковали. Все на месте: деньги, дом и абсолютно все твои вещи, — улыбается Гарри. — Ну и награда. Орден Мерлина первой степени. А кавалеры Ордена Мерлина получают деньги. Тысячу галлеонов в год. Северус смотрит на него, приоткрыв рот: — Что, черт возьми, ты несешь, Поттер? — Я говорю, — Гарри обхватывает Снейпа за талию и переворачивает, придавливая к матрасу. — Что ты, мой дорогой Северус, неприлично богат. — О, — выдыхает Снейп, но, возможно, это из-за прижавшегося к нему возбужденного члена Гарри. — И что же мне сделать, чтобы получить эти деньги? Гарри с внезапной серьезностью смотрит в антрацитовые глаза: — Тебе нельзя больше прятаться. Ты должен воскреснуть из мертвых. Однако, к его удивлению, Снейп усмехается, скользит одной рукой по его спине, а другой — по заднице, и, приподняв бедра, притягивает к себе, проговаривая с вызовом на лице: — Что ж, тогда почему бы вам снова не заставить меня почувствовать себя живым, мистер Поттер?

♫ ♩ ♪ ♬

«I was driving down a one way street, heading in the wrong direction, You picked me up from the downbeat, a well needed interception…» (Alex Runo — Preaching To The Choir)

На этот раз Гарри просыпается первым. Но не сам по себе: кое-кто наступил ему на лицо и теперь обнюхивает ухо, возможно, надеясь найти там сочные кусочки курицы. Он тихо смеется, уткнувшись в мягкий живот Рукавички, и гладит ее. В ответ она громко, словно автомобильный двигатель, мурлычет прямо в лицо Гарри. Она сворачивается клубочком, прижимается головой к подбородку Поттера и переворачивается. Гарри понимает намек. Он осторожно выбирается из постели и подхватывает кошку, не позволяя ей разбудить Северуса. Они идут на кухню, и Гарри оглядывается в поисках кошачьего корма. Помня о прожорливости Живоглота, он начинает поиски в верхних шкафчиках, и уже со второй попытки одерживает победу. Он достает серебристую упаковку с тунцом и открывает ее под аккомпанемент нетерпеливого мяуканья Рукавички. Как только кошка склоняется над наполненной миской, Гарри ставит кофе вариться, а сам сперва идет в ванную, а затем тихо возвращается в спальню Северуса. Тот все еще лежит на боку, свернувшись калачиком и повернувшись лицом к месту, которое раньше занимал Гарри. Его глаза закрыты, лицо смягчилось, а морщинки и нахмуренные брови разгладились. Одна длинная нога Северуса торчит из-под теплого одеяла. Он обнажен, и от этой мысли по телу Гарри разливается жар. Прошлой ночью Северус был слишком измотанным и уставшим, чтобы хоть на дюйм сдвинуться с места, и даже не потрудился подняться с постели. Несмотря на примененное ночью Очищающее заклинание Гарри знает, что кожа Снейпа все равно окажется солоноватой на вкус, и эта мысль заставляет его поежиться. Нежный утренний свет должен был бы смягчить внешность этого человека, но вместо этого безжалостно подчеркивает бледность кожи. Из-под одеяла выглядывает костлявое плечо, и Гарри вновь обращает внимание на россыпь родимых пятен. Теперь он соединяет темные точки мысленно, а не языком, как всего пару часов назад. Черные пряди волос мириадами длинных змей скользят по полосатой наволочке подушки, падают на лицо Северуса, едва заметно подрагивая при каждом выдохе, и Гарри вспоминает знакомое ощущение — горячее дыхание на коже, влажное и дрожащее, когда Снейп с явным удовольствием проговаривает его имя, — ощущение, прошлой ночью вызывавшее толпы мурашек. Странно, что теперь он так хорошо изучил тело этого человека — тело Северуса Снейпа. Гарри всегда был из тех, кто без разрешения следит из-за занавесок и позже получает за это свое наказание. Воспоминания, подсмотренные на уроке Окклюменции в Омуте памяти, полученные на грязном полу Хижины, — о прошлом Снейпа знали лишь единицы, и, вероятно, почти никто не видел его таким, каким он был прошлой ночью. Гарри наслаждается доверием, догадываясь, что сейчас лишь ему одному позволено видеть истинное лицо Снейпа. Это привилегия — узнать не только о прошлом, истинной роли Северуса в войне, жестоком отце или даже о дружбе с Лили Поттер, но и увидеть родимое пятно на нижней части его ягодиц, дотронуться до оставленных Нагайной шрамов на горле, ощутить его вкус на своем языке, услышать запах пота, резкие вздохи, хриплые низкие стоны; это — близость, которую Гарри и представить себе не мог с Северусом Снейпом. Он не влюблен. По крайней мере, пока, но искушение позволить себе влюбиться так велико, что сопротивляться ему невозможно. Со Снейпом ему было бы легко, они слишком похожи. Не пришлось бы ни прятаться, ни беспокоиться о том, что видеть в нем будут не Гарри Поттера, а героя. Он сможет свободно говорить о преследующих его кошмарах, особенно о том, в котором он видит мужчину с разорванным горлом. Снейп не станет возражать против тихих ночей, он осознает необходимость недолгого одиночества, а может, и сам захочет того же. Гарри пока не влюблен, но мог бы полюбить мужчину, носящего милые носки и модные футболки, обнимающегося зимними вечерами с котом, поющего о боли, любви и смерти и заставляющего Гарри тосковать, так же легко, как много лет назад полюбил Принца-полукровку. И долгих семь лет он оттого не мог забыть Снейпа, что вместе с полученными воспоминаниями глубоко внутри него зародились сильные чувства к тому, кто, казалось, покинул этот мир навсегда. И все же он размышляет о Северусе: влюблен ли тот, способен ли вообще полюбить? Что-то подсказывает Гарри, что очень даже способен. К примеру, вытатуированный на коже снитч свидетельствует о том, что Снейп заботился о нем так сильно, что не желал отпускать даже тогда, когда был готов отказаться от магии. Но не мудрено привязаться к тому, кого восемнадцать лет пытаешься защитить. Полюбить же — совершенно другое. Человеку свойственно быть эгоистом и брать, а любить — означает отдавать и заботиться. Это непросто: постоянно бороться с самим собой и собственными потребностями, чтобы сделать счастливым кого-то другого. Гарри знаком с любовью так же хорошо, как со смертью, он знает ее силу и магию. Вот только никогда не влюблялся по-настоящему. Он любит друзей, любит так сильно, что отдал за них жизнь, но со Снейпом это чувство почему-то ощущается по-другому. Семь лет он оплакивал этого человека, но так и не понял, что испытывает по отношению к бывшему зельевару. Заботу, благодарность, раскаяние, но также и что-то большее, темное, собственническое. Он жаждет и уютных зимних вечеров, и ожесточенных споров, и потребности не быть принятым за дела прошлого, а проявить себя и добиться. Он хочет профессора так же сильно, как и певца, хочет и сладкого наслаждения, и горечи правды. Кофе готов, и, нежно поглядев напоследок на спящего Снейпа, Гарри возвращается на кухню. Он берет с сушилки две кружки, наливает в них кофе и добавляет немного молока. Рукавичка трется о его ноги, когтями впивается в икры, пытаясь вскарабкаться по нему, и Гарри шипит. Кошка отпускает его, выгибается всем телом и ложится на спину, подставляя живот. — О нет, — говорит ей Гарри. — Однажды ты меня уже одурачила. Я не стану чесать тебе животик, маленькая хулиганка. — Ты быстро учишься, — слышит он хриплый голос из-за двери спальни. Гарри поднимает голову, и его губы расползаются в теплой улыбке при виде сонного Снейпа. С растрепанными волосами, он протирает средним пальцем глаза, подходя к Гарри ближе. На нем серые пижамные штаны, спущенные на бедрах так низко, что можно разглядеть тату снитча. Фестрал снова расположился на ребрах и предупреждающе сверкает глазами в сторону Гарри, не желая прикосновений. Он расправляет и складывает кожаные крылья, и от пристального взгляда Гарри грива встает дыбом на его шее. Парень усмехается, зная, что зверь, как и он сам, готов к новой погоне. Гарри показывает Северусу царапины на тыльной стороне руки, когда тот становится рядом: — Я знал, что так будет, — проговаривает он и протягивает Снейпу кружку. — Хм… — комментирует тот, наклоняя голову и демонстрируя Гарри шею. — Как, впрочем, и я. Свежие красные отметины от ногтей Гарри отчетливо выделяются на бледной коже. Его вновь охватывает собственническое чувство, в разы усиливающееся при виде царапин. Гарри сглатывает, ощущая, как горят его щеки. — Извини, — кротко выдавливает он, а затем добавляет: — Я могу вылечить их, если хочешь. Снейп отхлебывает кофе, наблюдая за Гарри поверх кружки. — В этом нет необходимости, — только и говорит он, прежде чем развернуться и направиться к дивану. Рукавичка радостно устремляется за ним, а следом и Гарри. Фестрал перебегает на спину, обнюхивает отметину от зубов на плече Снейпа и смотрит на Гарри, пожимающего плечами без намека на сожаления: — Я бы сделал это опять, — тихо заявляет он татуировке. Существо взмахивает черным хвостом и прячется под серой тканью штанов. Снейп оглядывается через плечо, вопросительно подняв брови. Гарри улыбается и устраивается рядом: — Общаюсь с твоим тату. Похоже, он не особенно доволен тем, что я оставил следы на его… Холсте. — К счастью для тебя, холст вовсе не возражает, — усмехается Снейп, оглядывая свое тело в поисках неуловимого существа. — Красота магических татуировок в том же, в чем их проклятие: они двигаются. Кажется, он уже не надеется разыскать фестрала. Он переводит взгляд на Гарри, чуть ли не ерзающего на месте, ставит кружку на маленький кофейный столик и упирается коленом в диван. На какой-то безумный миг Гарри кажется, что Снейп собирается его оседлать, но тот лишь кладет руку на спинку дивана и двумя пальцами приподнимает голову Гарри за подбородок. Первый поцелуй за день такой же нежный и теплый, как пробивающиеся через окно лучики солнца. Гарри прикрывает глаза и довольно хмыкает, когда Снейп отстраняется, устраиваясь поудобнее. Он поджимает ноги и убирает упавшие на лицо пряди волос. — Ты чувствуешь, как он движется? — интересуется Гарри. Северус качает головой и делает глоток кофе: — Нет. Может быть, если я как следует сосредоточусь на магии, то смогу понять, где он, но он, как правило, редко перемещается. — Хочешь сказать, за ним никто не гонялся? — улыбается Гарри. Снейп наклоняет голову, соглашаясь: — Похоже, ты склонен его раздражать. Он не привык к такой… Живости. Гарри толком не знает, имеет ли Снейп в виду, что у него было мало любовников, или что их почти что не волновали тату на его коже, но ему все равно. — Что же, он милый. Мне нравится. — Да уж, я вижу, — мрачно говорит Снейп, и его глаза вспыхивают, когда он смотрит на Гарри, а затем переводит взгляд на колени. — Глядите-ка, кто вдруг набрался храбрости и показал свою уродливую морду. — Не говори так, — мягко упрекает Гарри, наблюдая, как крылатый конь осторожно возвращается на свое место. Он отводит руку Снейпа в сторону: — Фестралы по-своему прекрасны, хоть темны и пугающи. А еще по-настоящему умны. Однажды я ездил на таком в Лондон. — Я знаю, Поттер, я видел тебя. Вот только я опоздал, чтобы тебе помешать, — сквозь стиснутые зубы вздыхает Северус. — Мне следовало довериться тебе, — тихо произносит Гарри. — Может быть, тогда… Может быть… — Прошлого не изменишь. — Неправда. У нас с Гермионой как-то раз получилось. Мы спасли Сириуса и Клювокрыла. А ты на меня тогда очень злился. — Разумеется, злился. Я думал, что человек, который предал Лили, обвел тебя вокруг пальца и вырвался на свободу. Той ночью я бы свернул тебе шею, если бы дотронулся до тебя. — Ты, кажется, нисколько не удивлен, что я только что сообщил тебе, что путешествовал во времени и изменил ход событий. — Альбус рассказал мне… После того, как я попытался проклясть его. Дважды. Гарри усмехается, но выражение его лица быстро становится серьезным. — Я никому этого не рассказывал, — признается он. — Я не мог. Никто бы не понял по-настоящему. Поэтому я и хочу, чтобы у нас все получилось, Северус. Ты знаешь меня, знаешь, что случилось на самом деле, знаешь, что я вовсе не тот герой, каким меня все считают, а именно такой человек мне и нужен. Я хочу, чтобы у нас все сложилось. Снейп долго смотрит в другую сторону. Рассеянные лучики утреннего света придают взгляду его темных глаз мягкость и теплоту. — В основе серьезных отношений не может быть полуправды, — проговаривает он, глядя в окно, а затем смотрит Гарри в глаза. — Я никогда не хотел, чтобы так получилось, но ты знаешь меня лучше, чем все остальные. Ты запросто мог опозорить меня, предать или даже унизить. Но вместо этого ты восстановил мою репутацию. Я знаю, что могу тебе доверять. Такого у меня еще никогда и ни с кем не было. Это будет интересный роман. Гарри переводит взгляд с напряженных черных глаз на настороженные белые и улыбается: — Ты слышал. Привыкай ко мне. Фестрал покачивает головой, но делает неуверенный шаг, когда Гарри подходит чуть ближе. Парень кладет ладонь на обнаженную кожу Северуса и ждет. Существо несколько раз шагает навстречу ему, но затем, пританцовывая, удаляется. Гарри едва не злится от нетерпения, ему до ужаса хочется вновь прикоснуться к фестралу, хоть он и знает, что не почувствует ни мягкой гривы, ни гладких крыльев. Северус слегка выгибается, чтобы увидеть происходящее, и кожа на его ребрах натягивается. Палец Гарри от фестрала отделяют всего несколько сантиметров, и ему с трудом хватает выдержки, чтобы не пошевелить рукой. — Да ладно, я не сделаю тебе больно, — уверяет он зверя и чувствует, как грудь Северуса содрогается от глубокого вдоха. Он поднимает взгляд, улыбаясь. — И тебе не наврежу тоже. — Ему нужна твоя магия. Она подпитывает его, — тихо замечает Снейп. — Да? — спрашивает Гарри, переводя взгляд с Северуса на животное. — Мне не жалко. Гарри сосредотачивается, направляя поток энергии в ладонь, концентрируя волшебство в кончиках пальцев, и сильнее надавливает на ребра Северуса, позволяя легкому электрическому разряду пронзить его теплую кожу. — Ах… — Снейп слегка подпрыгивает и задыхается, но не похоже, чтобы ему было больно. Фестрал машет хвостом, нюхает воздух и, должно быть, ощущает внезапный прилив волшебства, потому что встает на дыбы, пару раз взмахивает крыльями и сразу же устремляется к пальцу Гарри. Наконец, черная мордочка исчезает под указательным пальцем Гарри, и парень вздыхает. Он гладит длинную гриву с помощью магии, покалывающей кончики его пальцев. Он не чувствует фестрала, но тот, несомненно, ощущает его. Наполовину расправив подрагивающие крылья, тот впитывает не то магию, не то тепло тела Гарри. Гарри поглаживает большим пальцем морду, длинную крепкую шею, костлявую спину и вспоминает свой пятый курс и странное ощущение, охватившее его от близости фестрала. — Видишь, — сладко тянет Гарри. — Мы можем дружить. Он проводит пальцами по белой коже Северуса, и фестрал следует за его касаниями, ускоряя шаги. — Я рад, что вы так хорошо ладите, — бормочет Северус, и Гарри вдруг замечает, что его дыхание постепенно становится все прерывистее. Он глядит на свою руку, прижатую к боку Снейпа, на потирающегося о нее, словно кошка, фестрала. На бледную кожу со следами укусов, на упрямое выражение лица и повернутую в сторону голову, чтобы не так различим был заливающий щеки румянец. Гарри скользит ладонью чуть выше и с трудом сглатывает, неотрывно рассматривая профиль Северуса. Тот медленно поднимает на него напряженный взгляд черных глаз. Гарри оглаживает большим пальцем сосок, и Снейп едва слышно вздыхает, на мгновение закрывая глаза. Он прерывает зрительный контакт и смотрит в окно, а Гарри осторожно обводит сосок. Еще один прерывистый вздох, и тело Снейпа начинает слегка дрожать. — Пожалуй, тебе следует поставить кружку, — мягко говорит Гарри, и Северус без возражений отдает ее ему в руки. Гарри ставит обе кружки на кофейный столик и снова возвращается к телу Северуса. Пара прикосновений — и сосок набухает, а сердцебиение Снейпа учащается. Черные глаза внимательно наблюдают за тем, как палец Гарри скользит по нежной розовой коже и надавливает чуть сильнее. Северус вздрагивает, откидывается назад и роняет голову на спинку дивана. От прикосновений фестрал раскрывает крылья, требуя большего, и Гарри подпитывает его новым зарядом магии. Это не должно быть больнее легкого укола иглой, но Северус едва не подпрыгивает, слегка выгибая спину. Фестрал же резвится, наслаждаясь потоками волшебства. Гарри продолжает выписывать большим пальцем дразнящие круги на чувствительной коже. Язык Снейпа облизывает тонкие губы и прижимается к неровному ряду зубов. Его дыхание теперь окончательно становится прерывистым и тяжелым, и Гарри то и дело слышит сдавленные вздохи и низкие стоны. Новый всплеск волшебства заставляет Северуса заерзать, слегка раздвигая поджатые ноги. Гарри тоже приходится сдвинуться с места: его трусы вдруг становятся слишком тесными и неудобными. Он проводит ладонью по соску Северуса и сжимает его двумя пальцами. В ответ Снейп раскидывает длинные ноги, открывая взгляду Гарри твердый член, приподнимающий мягкую ткань поношенных пижамных штанов. У Гарри по спине пробегают толпы мурашек. Узкая ладонь обхватывает его лицо, большой палец поглаживает подбородок. Черные внимательные глаза следят за каждым движением. Гарри накрывает руку Снейпа своей и слегка поворачивает голову, чтобы поцеловать середину его ладони и коснуться губами длинных пальцев, таких же костлявых, как и черный фестрал. — Черт возьми, Поттер, — шепчет Северус, когда он берет в рот два его пальца и проводит по ним языком. Гарри улыбается и посасывает, наблюдая, как Снейп на мгновение закатывает глаза. Кончиками пальцев он продолжает описывать дразнящие круги вокруг затвердевшего бугорка. Каждое прикосновение и нажатие заставляют Снейпа дрожать от удовольствия. Это зрелище восхитительно, и Гарри чувствует, как его нижнее белье промокает от проступающего на головке предэякулята. Снейп выглядит ничуть не лучше: его светло-серые брюки потемнели от влаги, и это заводит Гарри еще сильнее. — Гарри… Прошу… — почти беззвучно умоляет Северус, и парень выпускает изо рта его длинные пальцы, чтобы наклониться поближе. — Чего тебе хочется, Северус? — с усмешкой интересуется он. Теплые пальцы обхватывают его горло, притягивая для отчаянного, глубокого поцелуя, прерываемого глубокими вдохами и хриплыми стонами, изучающе скользят по его коже, ощупывая и пощипывая. Северус прикусывает нижнюю губу и приподнимает бедра. Гарри отстраняется только затем, чтобы окинуть взглядом его стройное тело. Влажная головка члена Снейпа выглядывает из-за пояса пижамных штанов, но твердое прикосновение к шее не заставляет Гарри склониться над ней. Вместо этого Северус направляет его к груди: — Ах, пожалуйста… Прильнув к нему головой, Гарри чувствует быстрое биение сердца под своими губами. Он проводит языком по соску, и с плотно сжатых губ Северуса мгновенно срываются низкие стоны. Он прижимается к Гарри плотнее, вытягивая ноги и слегка отводя их назад. Гарри замечает, как подергивается его член. Сможет ли Снейп кончить только от этого? Он слегка царапает чувствительную кожу зубами, кружа вокруг соска языком, но выдержка Северуса уже практически на исходе. Гарри прикусывает и тянет, и из горла бывшего зельевара вырываются совершенно непристойные звуки, которые, кажется, удивляют даже его самого. Он пытается прикрыть рот, но Гарри ловит его руку и накрывает ею другой сосок, слишком долго остававшийся без внимания. Гарри наблюдает, как Снейп ласкает себя, и едва не кончает в штаны. Северус так отзывчив, будто никто никогда раньше не прикасался к нему. Гарри прикусывает кожу на груди, оставляя багровый засос, и Северус извивается под ним, содрогаясь всем телом. Наконец терпению Гарри приходит конец, и он сползает на пол, устраиваясь на ноге Снейпа, освобождает возбужденный пенис от серой ткани пижамы и сразу же насаживается на него ртом. Из горла Снейпа вырывается сдавленное, практически удивленное «Гарри!», словно он не догадывался изначально, что все закончится именно этим. Гарри скользит языком по толстому стволу, восхитительно солоноватому и горячему, и с неприличными звуками начинает сосать, потираясь пахом о Снейпа. Ему хочется и дальше смотреть, как Северус ласкает соски, но тот уже почти на грани оргазма и от наслаждения неосознанно прикрывает глаза после каждого толчка в горло Гарри. Снейп приподнимает бедра, пытаясь прижаться к Гарри плотнее, и его член подергивается во рту у Поттера. Все заканчивается слишком быстро, но мысль о том, что они могут в любой момент повторить, задерживается в сознании, вытесняя все сожаления. Не отстраняясь, Северус кончает прямо в рот Гарри, одной рукой сжав его непослушные волосы, а другой вцепившись в подушки. Гарри едва осознает это; как только он ощущает горячую жидкость на языке, он тут же теряет самообладание, пачкая боксеры. Тяжело дыша, он падает на диван рядом со Снейпом и целует его живот. Он заглядывает в черные глаза и слегка удивляется, обнаружив на лице Северуса выражение полного удовлетворения. Все еще немного дрожа, тот хватает ртом воздух, восстанавливая сбившееся дыхание. — Ты всегда такой активный по утрам? — хмыкает Северус, облизнув пересохшие губы. — Не сказал бы, — усмехается Гарри и нерешительно добавляет: — Но теперь все может измениться, раз уж мы… — Вместе? — заканчивает за него Снейп, вздернув бровь. — Да, именно, — говорит Гарри, маскируя сильный румянец и легкомысленную улыбку еще одним поцелуем в живот. — О, нет, спрятаться не получится, — фыркает Снейп, нежно перебирает пальцами волосы на его затылке, а после притягивает к себе для неспешного поцелуя. Но вскоре Гарри становится слишком неудобно в мокрых трусах, и он отстраняется. — Мне нужно в душ. — Иди. И я наконец смогу спокойно допить кофе. Гарри приподнимает бровь и спрыгивает с дивана. Он протягивает Снейпу кружку и делает глоток из своей, избавляясь от привкуса спермы во рту. Он обходит диван, останавливается прямо за спиной Северуса и оглаживает его обнаженные плечи: — Пять минут назад ты вроде не жаловался… — шепчет он Снейпу на ухо, пощипывая его сосок двумя пальцами. — Черт! — должно быть, прикосновение Северуса удивляет, потому что он подскакивает на месте и проливает на себя кофе. Самодовольно посмеиваясь, Гарри направляется в ванную.