Муза

Это все, что по силам мне — не больше, не меньше.

Толпа этот дар принимает, как данное.

Солнце на небе всегда будет жечь,

Как нечистую плоть Святая Вода.

CDMM — Anacondaz

***

Юноша ведëт кистью по белоснежному холсту, оставляя на голубой акварели бордовые разводы, что быстро плывут, принимая разнообразные формы под действием воды. Зелëный вмешивается туда же, образуя градиент. Жёлтый, синий, красный, снова зелëный, охра, фиолетовый─ все краски на палитре идут в ход. Опытный художник назвал бы такое сочетание цветов безобразием, но Альбедо уверен, что любое искусство ─ это и есть безобразие, собирающееся в какофонию образов. Сам его ответ мужам искусства расплывчат и не имеет смысла, но с Альбедо не спорят, ибо он гений, его не каждый поймет. И действительно, не каждый имеет право с ним спорить, ведь к своим 27-ми годам жизни Альбедо добился столь большого уважения среди деятелей искусства, большого количества поклонников и подражателей, индивидуальных выставок в галереях. Большая кисть со звоном опускается в стеклянный стакан с такими же кистями, а сам Альбедо берëтся за более мелкую, ведëт ей бордовые и темно-синие линии, оставляет белые и светло-розовые блики. Юноша делает шаг назад, смотрит. Да, этот портрет почти закончен, однако словно чего-то не хватает. Теней? Может фона? Не хватает живости. Картина не дышит, не выражает те эмоции, что должна. Смотря на холст, юноша не чувствует тот трепет в груди, что возникает при окончании действительно хорошей работы, а глаза не слезятся. 11 часов работы просто можно отправить в урну, ведь Альбедо сделал заключение─ она ─картина─ не годится для выставки. ─ Я закончил, Люмин, можешь собираться,─ отстраненно произносит Альбедо, вытирая кисти о белую тряпку. Ему нужно что-то придумать, нужно решить, как же вдохнуть ту жизнь в картины, которая была раньше и которой сейчас не хватает. Это было уже третье полотно, что не нравилась самому художнику… Ну и как с такими результатами ему договариваться о мероприятии? Альбедо пустыми, стеклянными глазами смотрит в сторону, на антресоль. На ней стоит ваза с уже мутнеющей водой. Сесилии, стоящие в воде, кажутся уставшими… Возможно, стоит их уже заменить? Нет, пожалуй, пусть постоят ещё немного, пока не завянут. Цветы, цветы… Возможно вот оно, вдохновение! Но нет, нужно разнообразие─ светлые картины, изображающие девушек с цветами выглядят однотипно, не привлекают, не то что критика, даже обычный обыватель предпочтёт этой пошлой банальности что-то более яркое. Яркое… Яркие картины Альбедо оставил в прошлом. Всё же, те хаотичные пятна кислотных цветов на холсте ─ не более чем его глупое, молодое детство с привкусом химии на языке. Но что если снова попробовать? Снова дать себе ту пёструю, искусственную музу? Альбедо тут же себя одёргивает. Нет, он завязал, обещал Алисе, что ни в жизни не притронется к тем треклятым таблеткам. ─ Ого, с каждым разом Ваши картины всё прекраснее!─ произносит девушка, застёгивая рубашку. Когда она успела подойти к мольберту? ─ Спасибо, дорогая,─ выдавливая печальную улыбку отвечает Альбедо. Ах, Люмин, Люмин… Она даже не подозревает, что этот холст, как и несколько других, окажется в кладовке и ни за что не увидит свет. «Глупая, глупая! Не видишь разве, что время не оправдывает результат!»─ про себя кричит Альбедо, не в силах что-либо сказать. Его хвалят, потому что они все видят то, что и требовалось ждать от него, гения. Но это всё не то! А вы спросили гения, нужна ли ему похвала на работы, которые и не получатся хуже? Нравятся ли ему посредственные холсты, которые стыдно в свет выносить? Это всем безразлично, ведь Альбедо не прыгнет выше головы, о нет─ он уже на вершине. С другой стороны, оно же и его творческое дно. ─ Ах да, мистер Альбедо, ─ неловко начинает девушка, забирая пальто с резного стула.─ Я, наверное, больше не смогу позировать Вам… Какое счастье. Альбедо только хотел сказать ей, что сейчас ему нужен перерыв, что собирается искать новую музу, как Люмин сама решила закончить их сотрудничество. Правда, теперь будет проблематично рисовать, ведь Альбедо нужен натурщик для такого… Но с другой стороны это повод устроить отпуск. ─ Но, прошу, не расстраивайтесь, в этом точно не Вы виноваты! Просто, мы с братом переезжаем в другой город, чтобы поступить, вот и…─ продолжает девчушка, но её совершенно не слушают. Альбедо занят размышлением, кем ему заменить очередную модель, что спустя всего месяц уже собралась сбежать. Да, в целом, плевать, какие у неё там причины─ покойный дедушка, переезд, молодой человек, который запрещает ей общаться с другими мужчинами. Они все уходят быстро, под разными предлогами ─Альбедо научился понимать, когда они врут─ потому что, оказывается, быть моделью у именитого художника это не равно быть с ним в отношениях. Ожидания юных девушек рушатся, стоит им просидеть полуголыми несколько часов в одной позе, а после получить обещанную оплату и быть выставленными за дверь. Они, почему-то, ждут флирта, ждут каких-то касаний, секса, в конце концов… Но у Альбедо в голове что угодно, но никак не интрижки и романы. Он со своим либидо справляется и в одиночестве, так что и искать отношения с юными девами, в чьих жилах бурлят гормоны, а голова забита классическим клише «никому ненужная девочка становится содержанкой богатого художника»─ не в его интересах. ─ Да, конечно, я всё понимаю,─ кивает Альбедо, обрывая бубнёж Люмин, что так отчаянно пыталась оправдать себя. Милая, не трать ни своё время, ни его. Совсем скоро девушка уходит, получив свою оплату за те 11 часов. Теперь Альбедо остаëтся в тишине (хотя, не сказать, что его модели сильно шумели). Парень берëт телефон с тумбы в коридоре, уходит в гостиную. Там Альбедо садится на диван и не спеша перелистывает блокнот, что до этого лежал на журнальном столике. Это его старая привычка, оставшаяся ещё со школы, записывать всё самое важное не в заметки телефона, а в большой ежедневник на 365 листов. Там и был записан номер женщины из галереи, что занималась организацией его выставок. Надо бы просто сохранить этот номер в списке контактов, чтобы не искать его по часу… Альбедо находит номер, звонит. Слышатся гудки, а после и приятный женский голос. ─ О, господин Альбедо, я не ожидала, что вы позвоните мне спустя столь короткое время. Неужели вы уже придумали концепцию выставки?─ мягко спрашивает женщина, хотя, кажется, она даже не надеется получить положительный ответ. Так уж она привыкла, ─ Альбедо сообщает о концепте за неделю до самой выставки, а потом уже предоставляет работы. ─ Здравствуйте. Нет, я вовсе не за этим звоню,─ Альбедо поднимает ноги на диван, откидываясь на спинку. В руках парень крутит ручку, пока взгляд его стремится куда-то на стену под телевизором, кажется, он всё ещё думает.─ Я хочу попросить Вас перенести выставку на неделю-две. Понимаете ли, у меня вновь возникли трудности с моделью. ─ Я понимаю. Хорошо, я сообщу мистеру Камисато о перенесении выставки. ─ Спасибо, мисс Яэ. Всего хорошего…─ Альбедо уже собирается класть трубку, однако женщина его останавливает. ─ Подождите. Знаете, у меня есть человечек, который сможет подобрать вам натурщика,─ было слышно, как Яэ Мико достает ручку из стаканчика с канцелярией, а так же бумагу.─ Ну, как вам идея? ─ Было бы неплохо,─ сам себе кивает Альбедо. Да, так проще. Яэ не последний человек в сфере культуры и моды, а значит у нее должен быть какой-то знакомый из модельного агентства, который отберет симпатичных девочек, что в теории смогут стать вдохновением для Альбедо. ─ Тогда можете сказать каким, по вашему мнению, должен быть натурщик? ─ Каким… Да, в целом, без разницы. Главное, чтобы мог просидеть 10 и больше часов в одной позе. Не шумный и неконфликтный. Наверное, всё? Ах да, этот человек не должен рассчитывать на что-то, кроме деловых отношений,─ это действительно всё. Альбедо надеялся, что Мико поможет ему избежать ветряных, глупых девчонок. ─ Хорошо, я на днях скину Вам на почту портфолио тех, кто не против поработать,─ улыбается Яэ Мико, закончив записывать.─ Хорошо, не буду Вас задерживать. Всего хорошего! Женщина не слышит ответ Альбедо, бросает трубку. Да и в целом плевать. Поднимаясь с места, Альбедо оставляет ручку и телефон на столике рядом с блокнотом. Парень потягивается, смотрит на настенные часы─ всего семь вечера. У него ещё полно свободного времени, которое можно бы было занять чем-то… Например, готовкой.

***

Студент посматривает на время в углу монитора, а после переводит взгляд на старшего брата, что спокойно себе читал. Он обещал Дилюку, что найдет работу к первому курсу, а в итоге он три года подряд не может найти подходящую вакансию. Точнее, вакансий было много, просто, Кэйа умудрялся раз за разом проваливать собеседования. Удивительная неудача, да? По крайней мере, так он отвечал брату. Так уж сложилось, что Кэйа─ прохвост, нежелающий как-либо себя утруждать. Юноша привык, что всегда будут люди, которые так или иначе решат его проблемы, а ему останется только прийти на всё готовое. Но жизнь строится по-другому: ему приходится поступать, искать себе отдельное жилье и взрослеть. Пока что, у него получается справляться только с последним. Пересматривая очередной сайт с вакансиями, юноша вздыхает. То тут, то там нужен стаж работы и образование, которое Кэйа только начинает получать, а что-то парню просто не нравится. Тяжело… ─ Лю-юк,─ тянет Кэйа, обращая внимание брата на себя. Бесконечно искать работу так утомительно…─ Тут абсолютно ничего нет! ─ Если в интернете ничего нет, то прогуляйся до ближайшего магазина, там с большой вероятностью нужны консультанты или ребята на склад,─ не отрываясь от книги отвечает Дилюк. Ну… он вообще-то прав. Вместо бездействия, будь желание, Кэйа бы давно устроился в ближайший супермаркет. ─ Да ладно тебе. Неужели положено персоне голубых кровей таскать коробки?─ усмехается Кэйа, встречаясь взглядом с недовольным братом. ─ То-то я думаю, чего ты такой копчёный, а ты просто голубых кровей,─ Дилюк отворачивается от младшего, снова возвращаясь к книге. ─ Очень смешно и остроумно,─ цокает Кэйа, ровно как и брат возвращаясь к своему занятию. Что же, Дилюк, этот подкол был засчитан. Но это значит, что Кэйа ответит! Разве что, чуть позже. Сейчас юноша поднимается со стула, тянется. Может действительно стоит прогуляться по магазинам, а там, глядишь, Кэйа и работу найдет. Главное пересилить себя и выйти из своей зоны комфорта. Выключая компьютер, Кэйа берëт с кровати ветровку, надевает её. Перекинувшись с Дилюком ещё парой фраз, парень выходит из комнаты, уходя в коридор. Он обувается и, взяв ключи, выходит. В парадной Кэйа здоровается с соседкой, с которой обычно сталкивается на лестничной клетке, когда оба выходят покурить, а там, уже у самой двери, кратко здоровается с её девушкой, которая прерывается в своей пылкой речи о вреде курения на короткое, недовольное «здравствуйте». Занятные барышни. Вроде бы, с сестрой одной из них раньше встречался Дилюк. Этого Кэйа не помнит; нужно будет спросить у самого Дилюка. Кэйа выходит во двор, оглядывается. Жёлто-оранжевые листья, что ещё остались на деревьях тонут в сумерках и фонарях, которые только-только включили. В другом конце двора останавливается машина и из неё выходит какая-то женщина со страшненькой собачкой─ то ли крысой, то ли мутантом. Кэйа усмехается, стоит этой псинке залаять на мимо бегущих детей. Такая грозная, а по факту умрет от взрыва петарды рядом. Мелкий дождь моросит, поднимая пыль на асфальте и оставляя за собой не только запах сырости, но и тёмные, мокрые следы. Кэйа хмурится, осматривая двор и более не замечая ничего примечательного, закуривает, не спеша двигаясь по тротуару. Одни однотипные дома заменяются другими. Среди серых высоток выделяются дома поменьше─ пятиэтажные, первые этажи которых сияют витринами магазинчиков. Кэйа осматривает их, иногда подходит к двери─ нигде не требуются рабочие, что удивительно, ведь обычно, почти на каждой двери, висит вывеска, что требуются люди. Фары машин на проезжей части то и дело мельтешат в глазах, привлекая внимание. От скуки, раз рабочие нигде не нужны, юноша принимается считать машины: две красные легковушки, фура, ещё легковушки, но уже чёрные, автобус… ─ Оп, жёлтая машина,─ слышится где-то сбоку знакомый голос, а самого Кэйю пусть и не сильно, но бьют в плечо. Какое ребячество, ей богу! Но, ради справедливости, автобус то действительно был жёлтым… ─ Ты чего такой грустный, ещё и один? Останавливаясь, Кэйа оборачивается, жмёт руку Томы и гладит Тэромару─ пса, собственно, Томы. Какая неожиданная встреча. Они с Томой давние друзья, но вот только последнее время ,─два года, если точнее,─ им трудно общаться─ Кэйа учится и всё время ищет работу(или делает вид, по крайней мере), а Тома полноценно работает или занят домашними делами. ─ Да я задумался просто,─ отвечает Кэйа, потирая плечо.─ А ты-то? Тоже ведь бродишь туда-сюда в одиночестве. ─ Ну, не в одиночестве уж точно,─ намекая на пса усмехается Тома.─ Да и скоро буду не один: я девушку с курсов встречать иду. ─ Вот оно как? Ту восьмиклассницу небось?─ теперь уже смеется Кэйа, за что получает ещё раз по плечу. И если бы специально─ он просто не помнил, сколько лет Аяке(благо, имя смог запомнить), а просто знал, что она выглядит молодо. ─ Скажешь ещё. Я похож на того, кто будет клеиться к детям?─ спрашивает Тома, тут же получая «да» в ответ. Твёрдое и уверенное. А Кэйа в ответ получает очередной удар. ─ Ладно, мне в другую сторону. До скорой встречи,─ прерывая свой смешок произносит Кэйа, когда они останавливаются у перекрестка. ─ А ты, кстати, куда?─ Тома одёргивает поводок на себя, призывая пса отойти от проезжей части. ─ Да хожу просто туда-сюда, смотрю, где рабочие нужны. ─ Рабочие? Ты работу ищешь?─ Кэйа в ответ кивает. Наверное, парню кажется, что его верный друг и товарищ сейчас будет смеяться…─ И тебе не принципиально, где и как работать? ─ Что это ещё за вопросы? ─ юноша уж был готов опять кивнуть, но эти вопросы действительно звучали как-то… странно. Как будто Тома хочет записать его, Альбериха, в ряды кладмэнов и сутенёров. ─ Да у нас со склада паренёк уволился и рук не хватает,─ отвечает Тома, заставляя Кэйю заинтересоваться. ─ Хочешь дам номер отдела кадров? С одной стороны, Кэйю ждëт тяжёлый труд, но с другой─ этот труд оплачиваемый, да ещё и в одном коллективе с другом! И в любом случае, если, обдумав, он не захочет работать в галерее, то просто может не звонить. ─ Давай. Всяко лучше, чем йогурты по полкам раскладывать. ─ Ну не скажи,─ под нос себе усмехается Тома, открывая список контактов на телефоне.─ Пиши. И Кэйа записывает, а после они расходятся, потому что Томе позвонила дама сердца и сказала, что она закончила с курсами, а Кэйе позвонил Люк и сказал, чтобы тот помог ему в гараже. Вот так они оба, как маленькие, двадцатилетние дети разошлись. На прощание Кэйа ударил Тому по плечу,─ мимо проезжало жёлтое такси. В гараже же Кэйа помогал Дилюку убирать хлам. То тут, то там полки были заставлены не то что инструментами, а пустыми бутылками для вина─ их когда-то с дачи привёз отец, ибо они мешались в подвале. А теперь они мешаются в гараже. И Кэйа уже который год не понимает, почему нельзя было наполнить их вином, ведь на той самой даче у них есть виноградник, да и всё, что нужно для изготовления вина тоже. Но, все вопросы юноши остаются без ответа. После смерти отца ни один из братьев не решался остаться на даче дольше обычного, а это всего пара дней раз в летний сезон. Да и говорить об отце и о всём, что его касалось не хотелось, ведь по итогу всё сходится к одному─ виноват Дилюк. И если Кэйа его пытается переубедить, то их беседа выльется в ссору. И везёт, если только ссора; бывало даже, пару раз, после «вечера воспоминаний» Кэйа являлся в школу или на пары с синяком под глазом, ровно как и Дилюк приходил на работу с ссадинами. ─ Знаешь, я сегодня с Томой встретился,─ начинает говорить Кэйа, поднимая ящик с бутылками ( а ведь говорил, что он особа голубых кровей и таскать ничего не будет!).─ Им в галерею, оказывается, людей на склад не хватает. Дилюк лишь молча кивает, мол, слушаю. ─ Я взял номер отдела кадров. ─ Уже звонил? ─ Да поздно уже. Я завтра наберу, узнаю. «Завтра наберу»… Кажется, Кэйа неделю назад также говорил, когда собирался позвонить в какой-то ресторан, чтобы устроиться официантом. Но, в целом, ладно. Дилюк надеется, что раз друг дал номер с своего места работы, то у Кэйи появится желание устроиться хотя бы туда, с другом ведь работать и проще, и веселее… И Кэйа действительно позвонил. Утром. Ему ответили быстро. Так же быстро Кэйа смог договориться о собеседовании и, кажется, о свидании( хотя, девушка, что отвечала Кэйе, тактично промолчала вместо ответа). Был ли рад этому Дилюк? Не сказать. Пусть младший сначала устроится работать, а дальше можно будет делать выводы.

***

Одно из хобби Альбедо─ прогуливаться по университету где он раньше учился. А преподаватели и некоторый персонал, что не менялся с давних времён, были не против. Всё же, не каждый студент смог пробиться высоко и работать на себя, а не на дядю. Так что даже старенькая вахтёрша спокойно пускала ранее прилежного студента и без пропуска. Высокие потолки, колонны и перила лестниц, кафель в главном холле, картина там же─ всё это вдохновляло Альбедо на написание картин. Не одни же портреты ему писать, да? Пейзажи и натюрморты периодически появлялись на холсте. И всё же, сам художник отдавал предпочтение именно портретам, поскольку работа с людьми куда интереснее, пусть и привлекательных, но сухих объектов. Альбедо проходит коридоры, иногда заглядывает в открытые аудитории. Из одной двери слышится скулящее «ну и где моя клячка?», из другой─ «Я не вижу тут воздух!». Да уж, за время обучения юноша наслушался подобного достаточно. Правда, он ни разу не слышал от своих преподавателей, мол, у него «скучное облако» или что-то в этом духе, а так же он не терял кисти и клячки. Можно ли сказать, что его обучение было скучно? Отнюдь. Бережно относиться к инструментам и выполнять задания преподавателей для Альбедо было приоритетом, и плевать, что таким образом он лишился кучи коротких историй. Ещё не дойдя до лестницы Альбедо слышит скрипку. Следующий этаж отведён музыкантам. Про него Альбедо мало что вспомнит. Всё же, он не так активно общался с ребятами из своей группы, что уж говорить о других. Помнил только, наверное, что на второй этаж лучше не заходить─ частенько тут было невыносимо шумно. Но сейчас пара, так что большинство дверей закрыты, для лучшей шумоизоляции. Единственный шум был слышен из актового зала, что в конце коридора. Наверное, танцоры или актёры ставят что-то… Вот только, раз музыки и счёта не слышно, значит ─Альбедо сделал заключение─ в зале именно актёры. Альбедо тихо проходит на балкон, наблюдает. На сцене сейчас находятся несколько человек и что-то особо бурно обсуждают. Вероятно, распределяют роли. ─ Не изменяешь своим привычкам?─ совсем рядом с Альбедо слышится усмешка, что заставляет юношу обернуться на голос. Куникудзуши. Было бы глупостью предположить, что он не узнает о приходе Альбедо в университет. ─ Я тоже рад тебя видеть,─ с лёгкой улыбкой отвечает ему Альбедо, закрывая блокнот. Делать быстрые зарисовки с натуры- ещё одна привычка Альбедо, что следует с ним, где бы сам юноша ни был.— Вы сейчас что-то ставите? — Дель Арте, "одиннадцать дураков",— предвосхищая дальнейшие вопросы отвечает Куникудзуши, подмечая, как Альбедо улыбается от его проницательности. И было бы там чему улыбаться. Зуши и Альбедо знакомы крайне давно. Точнее— с детства. Их матери были не более чем коллегами, однако это не помешало их сыновьям сблизиться на основе общих проблем и интересов. Альбедо учился с Куникудзуши в одной школе, разве что в параллели, ходил с ним в один кружок, а после— они учились в одном универе. Их дружба была действительно крепкой и Альбедо знал, что может положиться на Зуши. Не все, конечно, верили, что он может быть таким, но Альбедо знал— его друг и товарищ просто тяжёлый подросток, который, спустя столько времени, к сожалению, всё ещё остаётся таковым, а посему просто нужно найти подход и всё, перед тобой читаемый мальчишка, которым двигают одни эмоции. — Значит, я заведомо приглашён на премьеру?— с усмешкой спрашивает Альбедо. — Я подумаю. Всё же, достать билет будет тяжко,— конечно Куникудзуши лукавит. Ему, как актёру из основного состава, достать пару билетов- как два пальца об асфальт.— Хотя, ладно, кому я это говорю. Но я не обещаю что это будет скоро! Никто ведь ещё не знает какой у нас дедлайн. — Знаю,— кивает в ответ Альбедо и казалось, собирается что-то добавить, вот только его перебивает крик снизу. Подобный шум не остаётся без внимания не только художника, но и актёры, стоящие на сцене, оборачиваются на источник шума. — Ска-ра-муш, Ска-ра-муш!— повторяется несколько раз, пока Куникудзуши не смотрит вниз, всем своим видом показывая раздражение. Снизу же стоял высокий рыжий юноша. Вероятно, кто-то из танцоров, потому что одежда была не как у актёров со сцены: если уже состоявшиеся артисты были одеты в более простое, повседневное, то вот этот парнишка был одет в серое термобелье и треники, что обычно можно увидеть именно на танцорах во время занятий. Для себя Альбедо подмечает, как отчётливо видно эту рыжую макушку с такого расстояния и то, как на ней играет свет. Быть может, возьми он с собой цветные карандаши, то можно было бы зарисовать этого парнишку… — Да что тебе нужно?!— в ответ кричит Куникудзуши. — Там матушка твоя пришла, просит, чтобы ты спустился. Тут уж мужчина со сцены не выдерживает, кричит, мол "нечего прохлаждаться и мешать. Либо на сцену оба, либо заткнитесь". Со вздохом и нехотя, но Куникудзуши прощается с Альбедо, после чего уходит, вновь оставляя друга в одиночестве. Какое-то время провожая взглядом Зуши, Альбедо вновь обращает всё своё внимание на актёров и вновь достает блокнот, начиная оставлять на жёлтой бумаге простые силуэты стоящих на сцене. Так на страницах остаются профили двух женщин и мужчины, которого Альбедо запечатлел в момент, когда тот очень экспрессивно разводил руками. А потом на сцену поднялся тот рыжий и крайне громкий парень, почти сразу же получая подзатыльник от экспрессивного мужчины. Этот момент Альбедо также зарисовывает. Пол часа Альбедо наблюдает за происходящим на сцене. Он периодически подходит ближе, дабы лучше различать какие-то детали, а после и вовсе спускается, дабы сесть в зале. Со временем на сцену заходит Куникудзуши, а с другой стороны зала садится его матушка, что в действиях сына абсолютно не заинтересована— она сразу же уткнулась в телефон. Альбедо же сам от сцены не отрывал взгляд добрые минут десять, выискивая тот самый силуэт и уже даже решил позвать рыжего юношу — исходя из слов актеров, Аякса — в качестве модели, но его сбил звонок. Это была Яэ. Её звонки Альбедо игнорировал редко, поэтому выключив звук, дабы не отвлекать актёров, юноша выходит в коридор. — Доброе утро. Не отвлекла? — Доброе. Нет, всё в порядке. — Замечательно. Тогда сразу к делу! Я пообщалась с человеком, о котором вам говорила в прошлый раз и мы смогли подобрать несколько моделей в качестве натурщиков. Хотите пообщаться с ними? Альбедо в ответ молчит некоторое время. Нет, общаться он точно не хочет. Хочет просто выбрать кого-то для сотрудничества, если так можно выразиться… — Да,— ничего не поделаешь. Если уж Яэ выбрала такую формулировку, то пусть. Альбедо ведь понял, о чём речь. — Замечательно! Я могу назначить просмотр на сегодня? — Вполне,— сам себе кивает Альбедо.— На шесть вечера, пожалуйста. Яэ сама себе кивает, записывая время в блокноте. Теперь ей предстоит обзвонить каждую девушку из списка, чтобы уточнить, свободна ли она на сегодняшний вечер. Крайне муторная работёнка… может, с моделью нужно найти и секретаря для Альбедо, чтобы он занимался этим, а не Яэ? После некоторого обмена любезностями диалог заканчивается и Альбедо более ничего остаётся кроме как вернуться домой.

***

Собеседование Кэйе назначили на половину шестого вечера. От некого волнения, что ранее ему не было присуще, юноша даже спал меньше обычного. Такое волнение было вызвано далеко не страхом не пройти собеседование, о нет. Больше Кэйю волновало то, что же на провал скажет брат. Да, осуждение и разочарование единственного оставшегося в его жизни авторитета сильно бы ударило по юношескому самолюбию. С дрожащими от недосыпа руками, Кэйа заваривает себе кофе, попутно рассыпав сахар из ложки на столешницу. Даже с Дилюком как-то пререкаться не хотелось. Хотелось спать и оправдать ожидания. Если не свои, то хотя-бы брата. ─ Только договаривайся о вечерних сменах,─ надевая своё излюбленное чёрное пальто говорит Дилюк, заглядывая в кухню.─ Потому что будет обидно, если ты слетишь уже не просто с бюджета, но и в целом с обучения. ─ А то будет обидно, вместо работы блюстителем закона сидеть в местной пивнухе со сменой 2 на 2, знаю,─ на автомате язвит в ответ Кэйа, заливая кипяток в кружку. ─ Только вот я отучился как положено и могу устроится по специальности. ─ ”Но меня отталкивает несправедливая и коррумпированная система, которая прогнила и медленно утопает без должных реформ”, да-да, я знаю. А в пивной ты работаешь, потому что там тебе не хватает рабочих рук. Кстати, почему я не мог устроиться там? ─ Потому что ты болтливый и нерасторопный,─ с этими словами Дилюк отходит от дверного проёма. Причина была другая, известная обоим─ наследственная предрасположенность к алкоголизму. Это было тем, чем никто не делился. А Кэйа в добавок не хотел спиться и уйти из жизни, как это было с их матушкой. ─ Я ушёл. Вернусь завтра, ближе к обеду,─ слышен звон ключей, которые Дилюк благополучно прячет в кармане. За этим следует щелчок поворота замка на двери. ─ Ты у своей пассии останешься? После краткого и ëмкого “да” Дилюк уходит, оставляя Кэйю наедине с кофе, который, к слову, уже начал остывать. Добраться до галереи “Ясиро”, что в центре, проблемой не было лишь в случае, если у человека есть деньги на такси. Да, это было долго, но куда комфортнее, нежели на метро, где в час пик и вздохнуть некогда. А сейчас именно час пик— пять вечера, когда большинство людей возвращаются по домам или же наоборот, едут на работу, дабы выйти на вечернюю смену. Альбедо входит в галерею тихо, здоровается с вахтëром. Сразу же шагает в один из кабинетов, где должна сидеть Яэ. — Добрый вечер,— стоит Альбедо войти в кабинет, как Яэ сразу же обращает на него всё своё внимание.— Вы как раз вовремя. — Меня это радует,— кивает Альбедо, присаживаясь на один из стульев, что стоял у самой стенки, рядом с кулером.— Когда мы начнём? — Подождите немного, ещё две девушки не пришли,— Яэ поднимается с своего места, а после включает чайник.— Кофе будете? По началу Альбедо отказывается от кофе, однако смотря на часы понимает, что ждать, вообще-то, ему ещё очень долго. Посему на столе Яэ совсем скоро появляются две чёрные кружки. Модели приходят в течение часа, что любезно сообщает вахтëр, однако Альбедо для себя отмечает— если с одной из этих опоздавших он сработается, то время для встречи надо будет называть чуть раньше, чем надо, чтобы она приходила вовремя. Сам просмотр проходит достаточно спокойно. Альбедо знакомится с каждой девушкой, узнаёт о их увлечениях, привычках. Мысленно он вычеркивает из списка тех, что курит и пьёт— не хотелось бы делать перерывы на перекур или в целом откладывать планы из-за похмелья модели. В конце концов Альбедо останавливается на девушке с особенно колоритной азиатской внешностью. Она представилась как Аяка. Из беседы с ней Альбедо выяснил, что она в отношениях, учится на востоковеда и ходит на курсы (какие— Альбедо не интересовался). В целом девушка была тихой, приятной и вероятно неконфликтной. Наличие у неё парня делало ситуацию одновременно и лучше, и хуже, ведь молодой человек может оказаться конфликтным, создавай проблемы, но при этом сама девушка не будет пытаться сблизиться с Альбедо, ведь её сердце занято. Вот только… Если проблема с моделью была решена, то вот с вдохновением— не совсем. Всё же, Аяка— девушка нежная, деликатная. Картины с ней будут такими же, как и все до этого: светлые, с цветами, воздушные и в первую очередь— приевшимися. А ведь именно от этого хотел бежать Альбедо, желая заменить прошлую натурщицу новой. Он хотел найти источник вдохновения, выйти из рамок зоны ожиданий, а по итогу что? Всё остаётся на кругах своя, без какой-либо зацепки, ведущей к изменениям в работах. Это удручало. Альбедо было тяжело от осознания, что он продолжит тонуть в этом однообразии, в конце концов впав в долгую, затяжную хондру, возможно, ведущую к концу карьеры. Вымыв кружку, Альбедо заходит в кабинет Яэ, дабы отдать посуду. Вот только, стоит Альбедо открыть дверь, как он сталкивается с молодым человеком, ранее ему незнакомым. — Ой-ой, простите мне мою нерасторопность,— тут же произносит Кэйа, делая шаг в сторону и впуская Альбедо в кабинет. — Просто смотрите в оба и более подобных неловкостей не случится,— отвечает тому Альбедо и только после этого поднимает взгляд на лицо своего случайного собеседника. В момент Альбедо становится забавно- в «оба» этот парень смотреть уж точно не может, один его глаз скрыт повязкой. Улыбаясь одними уголками губ, юноша всё же проходит дальше, оставляя кружку на столе Яэ. Дверь за Кэйей закрывается и Альбедо подмечает, что спина того была достаточно крепкой(хотя, казалось, это должно быть не видно под одеждой). В целом это удивительно— Альбедо не тот человек, который будет засматриваться на окружающих в момент, когда в его руках нет блокнота и карандаша. — Неужели Вас так задела бестактность мальчишки?— с ехидной улыбкой вопрошает Яэ, нарушая тишину в кабинете. Она была женщиной отнюдь не глупой и очень проницательной, а потому, увидеть огонь заинтересованных глаз творца– для неё не составит труда. — Меня скорее задело что-то.. своеобразное в этом, как вы выразились, мальчишке,— Альбедо же в свою очередь отличался своей прямолинейностью и, как творец рядом с творцом, мог сказать что-то пришедшее в голову, не избегая порицания.— Кто это был? — Возможно, наш будущий сотрудник,— всё ещё улыбается Яэ, забирая кружку из рук Альбедо. — Он.. на собеседование приходил? Стажёр?— Яэ кивает, садясь в своё кресло. — Вижу, он Вас заинтересовал. Хотите, дам номерок? Если будет желание, то наберите, спросите, не хочет ли он попозировать…— смешок слетает с губ женщины и Яэ сразу же ловит на себе вопросительный взгляд Альбедо, мол, “с чего бы вдруг?”. — Не думаю. Не то, что я обычно рисую…— Альбедо спотыкается о себя же. Он только-только сетовал о том, что хочет выйти за собственные рамки, выйти из зоны комфорта и перестать рисовать что-то, что ожидает видеть зритель и критик. Он только подумал о своей усталость от смазливых девчонках на портретах, а сейчас… Сейчас он говорит, что крепкий юноша— это не то, что ему надо. Всё это списывается на привычку, от которой бы надо избавиться… — Ох, неужели?— Яэ лишь вторит мыслям Альбедо, на что юноша лишь улыбается. Чертовски проницательная женщина. — В любом случае, пока не нужно. — Как скажете.

***

Дилюк пишет с неподдельным интересом. Он хочет узнать, смог ли Кэйа пройти собеседование и есть ли вообще надежда, что его брат не так безнадёжен. Кэйа отвечает быстро, пусть это и не удобно— он сейчас в метро, едет домой. Дилюк улыбается на простой ответ «пока стажируюсь» и откладывает телефон.

***

Проходит месяц. Долгий, холодный и серый октябрь позади. Альбедо за это время пишет картины с Аякой. Они всё ещё воздушные, с цветами. Проще говоря— ничего не поменялось. Девушка не вдохновляет от слова совсем, а Альбедо понимает, что проблема отнюдь не в натурщице. Добивает и её “как всегда замечательно!” всякий раз, как он— Альбедо— заканчивает очередную работу. Да, конечно, “как всегда”. Ничего не меняется. От этого Альбедо хочет прямо на месте порвать холст, быть может— ещё и убить себя. Настолько ему не нравится, настолько он устал от того, как всё идеально и ожидаемо “хорошо”. Альбедо нервно кидает кисти в стакан, а та со звоном бьётся о стеклянные стенки. Аяка вздрагивает от такой резкости, поднимая на Альбедо удивлённый, уставший взгляд. В свою очередь Альбедо отворачивается к стене, скрещивая руки на груди. Он думает. Ему нужно что-то сделать с тем, как быстро пропадает желание что либо делать. — Всё в порядке?— совсем тихо, осторожно вопрошает Аяка, заглядывая за мольберт. Конечно, всё в порядке. Она ведь ничего не поймёт, скажет лишь, мол, «не правда, всё очень красиво». Но о чём речь? Глупые девицы не разбираются в тонкости гения творца. — Давай на сегодня закончим,— холодно и достаточно отстраненно отвечает Альбедо. Он может бесконечно повторять о своей проблеме, о её тяжести, но это ничего не исправит. А ещё очень долгое время Альбедо волнует тот парень из галереи. Последний раз Альбедо столкнулся с ним полторы недели назад, когда зашёл к Яэ обсудить некоторые детали по поводу фестиваля культуры в декабре. Тогда он точнее запомнил особенности внешности того работника. Например— излишне глубокий ворот майки, открывающий взору часть груди. Кажется, при прошлой их встрече Кэйа— Альбедо узнал его имя случайно,— был одет также. Немного взъерошенные волосы и уставший, отражающий тяжесть судьбы, взгляд— всё это привлекало взгляд Альбедо, человека, умеющего ценить и видеть прекрасное. — Уже? — Аяка выпрямляет спину,, облегчённо вздыхая. Ох, она так устала стоять в одном положении. — Да. Не смею тебя более задерживать. Можешь идти,— Альбедо всё же находит в себе силы повернуться, кивает. — Хорошо,— она кивает, плавными движениями выходит из комнаты. Последнее, что было сказано Аякой— “ох” и ничего более. Она всего на мгновение заглянула в мольберт. На холсте были лишь тёмные пятна и ничего более. Девушка совсем скоро уходит, оставляя Альбедо наедине с звенящей тишиной. Не сказать, что наличие в квартире Аяки делало эту тишину.. менее тихой. Просто было не так пусто. А сейчас… сейчас Альбедо шумно вздыхает, идёт на кухню, где его ждёт недопитый бокал вина. С этим бокалом Альбедо, почти что, падает на диван, сразу же хватаясь за телефон. Мгновение и Альбедо уже слышит гудки. После них— голос: — У меня было смутное предчувствие, что Вы позвоните мне сегодня,— по голосу Яэ понятно, что она очень широко улыбается.— Чем могу помочь? — Я хочу взять у Вас номер того «мальчишки»,— без отклонения на формальности отвечает Альбедо, медленно вращая бокал на столе и наблюдая, как вино в хрустале плещется, словно волны на море. — Неужели? Это же «не то, что Вы обычно рисуете». — Рано или поздно нужно выходить из зоны комфорта,— потупив взгляд, Альбедо уже смотрит куда-то сквозь стакан, пропуская слова Яэ мимо себя. — Даже так? И всё же, подавляя свои смешки ожидаемой победы, Яэ диктует Альбедо номер, а после, сердечно извинившись, бросает трубку, ведь ей нужно на совещание. Альбедо долго не решается набрать того юношу, не может позвонить, поэтому ждёт вечера. Не звонит и вечером, ведь «уже поздно». Вместо этого Альбедо, в неком меланхоличном приступе, лежит в ванной, допивая вино с дна бутылки. Утром же его встречает больная голова, сообщающая, что, вообще-то, на голодный желудок никогда не пьют, тем более две бутылки. Но Альбедо принимает эту боль— он сам вчера много выпил, осознавая все последствия. Ничего не делая с похмельем, Альбедо все же набирает Кэйе, борясь с сомнениями и, впервые в жизни— с неким трепетом, страхом, что ему могут отказать. Благо, все страхи не оправдались. Кэйа был приятен в разговоре, не грубил и не паясничал. Юноша какое-то время молчал, пытаясь понять, было ли предложение Альбедо разводом, шуткой или правдой. Для этого Альбедо уточнил— они уже встречались, в галерее. Ясности ситуации это ни чуть не дало, но Кэйа по крайней мере мог представить, с кем говорит. По итогу Кэйа соглашается, но нехотя, всё же надеясь, что в какой-то момент собеседник скажет, что всё это розыгрыш. Этого не происходит. Альбедо лишь продолжает напирать, спрашивая, когда Кэйа свободен. — Только после работы. Это около семи вечера. — Это не проблема. Альбедо не в первый раз попадается модель, у которой получается лишь в ночи позировать. Это не страшно. Он был человеком таким, что смог бы приспособиться к любому режиму, а если надо— не спал бы несколько суток в принципе. — Тогда, что насчёт вечера с пятницы на субботу? — М… Можно. Альбедо слышит сомнение в голосе собеседника. Слышит его согласие из вежливости. Но, в целом, ему это понятно— он бы тоже растерялся, позвони ему утром кто-то и позови к себе в качестве модели. По итогу Кэйа согласился на встречу в конце недели. Альбедо же был не рад— это слишком долго. Он впервые не хотел так ждать и с нетерпения достал один из самых больших холстов, устанавливая его на мольберте. Скоро на белом полотне появились такие же тёмные пятна, как на картине, что он рисовал с Аякой. Разве что, в этот раз, в темных пятнах хорошо-так виднелся человеческий силуэт.