Строптивая. Моя.

Темный сырой подвал. Такой одинокий, такой пустой и ужасно бьющий по носу в нем запах внушал в любого посетителя мнимый ужас и нериязнь. Тонкие стены из кирпича и даже они не могли предотвратить расползания холода приходящего прямиком с земли. Казалось это тюрьма для кого-то, кто не заслуживал больше света в своей жизни, но нет, там находилась она.Одна ,немощна, и слаба, продрогшая от холода и затяжного голода. Не соображая сколько дней прошло с момента ее заточения в этом помещении. Мири не отличалась атлетичным телом, наоборот, была хрупка подобно цветку нажав на который можно с лёгкостью испортить лепесток безвозвратно. Чем похититель и пользовался с превеликим удовольствием. Бесчисленные синяки, засосы, вмятины и просто обычные царапины. Все заживало мучительно долго, а если и удавалось исчезнуть с бледной полу-прозрачной кожи, ее заточитель наносил их вновь. Это входило в циклическую череду событий к которым привыкаешь, но от того легче не становится, а только хуже. Так же большой проблемой были стальные кандалы. Лодышки, кисти и шея были в них закованы. Будто над ней хотели больше надругаться, хотя куда дальше. Однако не смотря на все это душой была сильна она не по годам. Но об этом позже. В помещение проникло тепло, еле уловимое. Он казался с одной живительным, таким знакомым и приятным, а с другой- уже почти забытый, липкий и заставляющий тело покрываться мурашками от ощущений. —Держишься, похвально. Тот самый. Тот самый кто её и притащил ее сюда. Знакомый голос, родные голубые глаза. В них Мири видела раньше чистоту и бескрайнее море, которое не предвещало шторма и не намеревалось ее потопить в своих владениях. Но как же дева ошиблась. Сама не заметила как море превратилось в океан и как небо заволокло тучами, предвещая страшный шторм. Теперь ее топят эти глаза, они неприятны, омерзительны, хотелось их вырвать из глазниц лишь бы на нее они не смотрели с такой животной любовью… С таким желанием обладать. —Не отвечаешь? Хватает гордости, малышка? — присев на корточки перед ней, положил руку на голову, перебирая пряди волос на пальцах, на что и получил резкий рывок со стороны девушки. —Все такая же строптивая, какой ты мне всегда и нравилась. Слабая, немощная, но все равно готова отстоять свою честь, малышка, ты все так же прекрасна. Юноша не стесняясь прилип к ее ушку, опаляя горячим дыханием и так искусанное чувствительное ухо. А позже после тихого всхлипа снизу, расплылся в улыбке. Они оба знали зачем он пришел, зачем приходит снова и снова. А ведь эта нужда сломить ее, завладеть и сделать не только телом своей, но и разумом. Хотите спросить почему же он просто ей не признался? Любовь была взаимной изначально, но он не хотел ее делить с кем-либо. А Мири цветок свободолюбивый. Позже начала его избегать, пытаясь заглушить любовь внутри. Зря. Очень зря. В какой момент это все вылилось? На этот вопрос Вам эти двое точно не ответят. Но это и не нужно, юноша уверен в своей победе, знает как надавить и как все будет дальше. От того девушке и страшней, от того и плохо. Руки бесцеремонно обхватили за талию, смыкая пальцы и буквально впиваясь в нежную кожу. Больно, но терпимо. Хотя все равно останутся еле заметные следы, которые на следущий день превратятся в иссине-голубоватые синяки. Приподнимая ее, посадил на свои колени и провел ладонью легонько по бедру. —Давай, пара слов и я буду нежным. Тебе не придется жить в подвале. Строптивая ты моя, я же даю тебе выбор. — Глухое молчание. —Мне же лучше. Строптивая. Моя. ?