Журавлиные крылья

***

Итачи не помнил сколько возился с телом Шисуи… Дождь размыл дорогу и превратил в грязное месиво. Сандали утопали в липкой каше почти до щиколоток. Песок и камни от трения в жиже расцарапали кожу на ногах в множество щиплящих кровавых полос. Где-то вдали послышались голоса. Позже в поле зрения попали размытые масляные пятна горящих фонарей. Пара местных торговцев похоже заметили, что Итачи так и не вернулся, откуда ушёл. Увидев измазанного в грязи и крови оборотня на земле рядом с безжизненным телом их знакомого торговца, лавочники в ужасе переглянулись. Один всë же решился подойти к Итачи и присел на корточки. Одернул Итачи за плечо и предложил помощь, чтобы перенести тело. Итачи, утерев лицо и без того грязной рукой, попытался встать. Ноги подкашивались от усталости и спустя столько времени, проведённого под дождём. Он молчал. Не знал что сказать. Не привык просить помощи. Но ситуация…       — Буду очень признателен вам, если перенесете к моему дому. Хотя это пожалуй слишком далеко…       — Да ладно. Пустяки. Шисуи-сан был очень добрым с нами, помогал. Так что мы поможем, — старший торговец кивнул своему напарнику, и тот подошёл ближе, чтобы взять Шисуи за ноги. Ливший стеной дождь сделал дорогу донельзя скользкой и вязкой одновременно. Когда старший торговец поскользнулся, то чуть не уронил голову Шисуи в лужу. Слава ками, второй быстро скоординировался и подхватил. До дома все добрались уставшие и измотанные. Тело Шисуи было решено оставить на улице под козырьком до восхода солнца.       — Могу я вам предложить выпить? Устали наверное…       — Не столь устали, сколько хотелось бы помянуть Шисуи-сана, — отозвался старший продовец в чёрной юкате. Итачи не помня себя прошёл на кухню в испачканной юкате, с краёв которой капала вода, оставляя длинные следы на досках. Нашарив в тумбочке бутыль саке, повертел в руках. Вспоминая… Тот раз, когда они пили с Шисуи, отмечая его прибыльное предложение по работе… Ведь прошло совсем немного…       — Итачи-сан? Всë в порядке? — младший напарник заглянул на кухню и увидел Итачи. С каким стеклянным взглядом он смотрел на бутылку. Мёртвым взглядом…       — Да, да. Извините… Итачи поставил на стол пиалы и разлил по ним горячащую жидкость. Гости сели и начали вспоминать какие-нибудь случаи из своей жизни связанные с Шисуи. Итачи пил и пил. Он почти ничего не чувствовал. Что-то жидкое и слабо-тёплое лилось в горло. В голове было пусто…       — Пааап, что за шум? — Хитоми вышла из комнаты, сонно потирая глаза и зевая. Увидев незнакомых людей, сразу выпрямилась и попыталась проморгаться ото сна, — Где Шисуи? Тихие разговоры мигом замолкли. И как это сказать? Как сказать ребёнку о том, что его родитель умер? Зверски убили и кинули в грязь как животное?       — Хитоми… — в горле встал ком, сердце до того уже измученное забилось сильнее, — Шисуи умер.       — Что..? Хитоми стояла, широко распахнув глаза, не двигаясь.       — Сегодня решил проведать Шисуи у магазина и нашёл его… мёртвым. Его убили.       — Но как это возможно. Он же такой добрый? Кому он мог сделать что-то плохое?… — Голос девочки сильно дрожал. Итачи видел, что Хитоми на грани срыва и попросил своих гостей выйти из дома ненадолго, пока он не поговорит с дочерью. Ками, они сразу поняли ситуацию и вышли без лишних вопросов. Дождь на улице почти прекратился. Осталась лишь лёгкая морось. Итачи жестом подозвал Хитоми к себе и не поднимая глаз повторил ранее сказанное.       — Шисуи мёртв. Хитоми. Поверь… мне сейчас тоже очень тяжело как и тебе. До сих пор не осознаю что это произошло… Хитоми упала на колени и прижалась к Итачи несмотря на его испачканную одежду. Зарылась личиком в складки ткани на бёдрах и надрывно плакала. Итачи положил руку на спину дочери и легонько поглаживал, чтобы хоть как-то успокоить её. Заодно и себя.       — Хитоми, — задумчиво позвал Итачи. Хитоми подняла своё заплаканное, распухшее личико, громко шмыгая носом.       — Мне как-то в детстве мама рассказывала способ, которым можно вернуть человека в этот мир.       — Да?! Папу можно вернуть к жизни?! — В глазах Хитоми промелькнула искорка. Искорка надежды…       — Но как говорила мама, он не всегда срабатывает. Только с теми кто чист сердцем и мыслями.       — Но папа такой и есть! — Хитоми немного отодвинулась от Итачи и запротестовала, — что нужно сделать?! Где-то обрывками в памяти всплывал нежный голос матери. Как она вечером перед сном рассказывала ему маленькому способ вернуть дорогого человека в этот мир. И не просто вернуть.

В образе цуру.

“Запомни, Итачи. Мы журавли не сильны в магии как другие оборотни, но у нас тоже есть полезные умения, которые нас выделяют среди других.       — Какие? — маленький Итачи выполз из одеяла и с интересом слушал.       — Мы являемся у людей добрым знаком, особенно у ремесленников и рыбаков. И это не просто так. Например если оставить своё перо в комнате рядом с недорисованной картиной или недописанным стихом, то к человеку быстро приходит вдохновение. Запомни. Наша магия хоть и незначительна, но имеет свой вес в мире людей. Итачи кивал и по-тихому переполз к матери на колени. Она нежно провела по лбу и продолжила с улыбкой на лице.       — Но самое особенное, что мы можем — это реинкарнировать души умерших людей в таких же как мы.       — В журавлей? — глаза Итачи шире раскрылись на столь неожиданное.       — Да, — мать водила пальцами по волосам Итачи и тепло улыбалась.       — Расскажи! — затребовал Итачи.       — Хорошо. Только пообещай, что сразу ляжешь спать. Итачи кивнул и принялся слушать с детским интересом.       — Для того чтобы обратить человека в цуру, его тело должно быть свободно от души, — начала матушка и почти сразу была прервана.       — Что значит свободно от души?       — Человек должен быть умершим, но недавно. Слушай дальше и не перебивай, Тачи, — матушка с укором посмотрела на Итачи и продолжила, — нужно отнести тело в ближайший лес рядом с домом человека и похоронить в земле. В течении месяца нужно сделать тысячу бумажных журавлей из оригами и выложить ночью в полнолуние на могилу, где покоится человек. Дальше нужно вырвать у себя три пера и зарыть рядом с головой.       — И это на самом деле работает?       — Благодаря этому ритуалу мы можем давать второй шанс хорошим людям. Ведь после перерождения они смогут и дальше вносить добро в этот мир.       — А каким должен быть этот человек?       — Он должен быть добрым. Думать о других, а не только о себе. Развиваться и учить других новым познаниям.       — Ты обращала кого-то? — поинтересовался Итачи, перед тем как сонно зевнул и мама укутала его в одеяло. Матушка затихла и как-то замялась. Итачи непонимающе захлопал глазками. На её лице отобразилась… нерешительность?

      — Тебя. Ведь дети невинны…"

      — Хитоми. Завтра надо сходить на рынок и купить много бумаги, — заключил Итачи, развеивая детские воспоминания словно сон.       — Зачем? — недоумевала Хитоми.       — Будем возвращать душу Шисуи на этот свет… Утром, как открылся рынок, Итачи закрыл дом и отправился с Хитоми на рынок, чтобы купить бумагу. Пришлось доставать сбережения, которые они копили ещё вместе с Шисуи. Бумага в таком количестве весьма дорогое удовольствие. Продавцы, замечая Итачи, передавали свои соболезнования по поводу скоропостижной кончины Шисуи и иногда отдавали что-то с витрины в знак сопереживания. Ведь новости среди лавочников разлетаются со скоростью ветра. У продавцов со всего рынка не набиралось такого количества листов, так что приходилось возвращаться в другие дни, чтобы докупить и продолжить складывать оригами. Каждое утро. Каждый день. И вечер… На протяжение всего месяца Итачи с дочкой складывали бумажных журавликов. Половинка к половинке, сгиб к сгибу. Собирали всех бумажных птиц в большие плетеные корзины, чтобы отнести в место захоронения Шисуи. В молодой лес с приятной продресью света за домом… По наступлению полнолуния, Итачи взял все корзины с оригами журавликов и относил в несколько заходов до небольшого холмика на возвышении леса. На могиле почти всегда лежали свежие цветы из их сада. Итачи сам не знал что делает. Подробностей он от матери так и не получил. Повесив фонарь на ближайшую свисавшую ветку, Итачи аккуратно высыпал всë содержимое корзин на землю вокруг возвышения. Когда всë было готово, остался последний шаг. Три пера. Выдохнув, тело наполнилось уже привычным покалыванием и Итачи увидел свои птичьи длинные ноги. Как же он отвык от этого облика… Поковырявшись в оперении, Итачи выдернул клювом три самых больших пера из крыла и хорошо прикопал у места, где находилась голова Шисуи. Дело было вроде сделано? Итачи не знал сработает ли ритуал. А вдруг сделал что-то не так? Забыл что-то важное из слов матери… Постояв напротив могилы, Итачи подхватил клювом фонарь и пошёл домой, широко вышагивая. Ночной ветер приятно остужал голову и крутящиеся мысли. В доме горел свет. Хитоми ждала возвращения отца, от того сразу открыла дверь, когда увидела его в окне. Ступив на порог в человеческом облике, он потушил фонарь и пошёл укладывать Хитоми спать. Они оба устали за месяц. Тем более верить в то, что может не помочь…

***

Рано утром Хитоми выбежала из дома и понеслась в лес. Итачи еле поспевал за шустрой девчушкой и чуть не споткнулся пару раз о корни деревьев. Но Хитоми резво перепрыгивала и огибала препятствия. Скоро она замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Когда Итачи догнал её, то увидел, запыхавшись.

Журавликов нет.

И трёх перьев тоже.

      — Что это значит? — Хитоми вцепилась в подолы чёрной юкаты Итачи и почти повисла, ожидая ответа. Ожидала подтверждения, что Шисуи жив.       — Я… я не знаю…Может надо ещё подождать? — Итачи не находил слов, которые можно сказать ребёнку, чтобы не разочаровывать. Не гасить последний огонёк надежды.       — Сколько? — продолжала напирать Хитоми.       — Моя мать не говорила, какое время должно пройти после наших действий. Можем… приходить сюда каждый день? Хорошо? Итачи заметил, как поникла девчушка, но продолжала держать улыбку. Правда не весёлую… На душе было противно. Обманывать ребёнка, когда сам не знаешь результата. Итачи как и обещал Хитоми, приходил с ней каждый день на могилу. Ничего не менялось. Трава лишь гуще заростала на холмике. Итачи решил от безысходности весь день провести на могиле и обустроить её как положено. Посадил рядом пять кустов белых хризантем и каждый день зажигал сладкие благовония рядом на бугристом камне. В солнечные дни голова приятно тяжелела от аромата благовоний и сразу клонило в сон. Несколько раз Хитоми приходила к отцу и будила, чтобы тот возвращался в дом. Тёплый день приятно окутывал своей пеленой сна. Тихий ветерок игрался в листве, через которую мелькали солнечные лучи. Итачи ощутил прохладное дуновение ветра на груди и поморщился, не открывая глаз. Спустя время сквозняк прекратился и снова стало печь теплом. Похоже Хитоми пришла проведать и поправила.       — Спасибо, Хитоми, — сонно пробурчал Итачи, не открывая век.       — Не за что, Тачи. Итачи мигом распахнул глаза.

Этот голос…

Он опешил от увиденного… Перед ним стоял Шисуи в белом шёлковом халате.       — Ты вырастил очень красивые хризантемы, — Шисуи аккуратно сорвал одну, которая из-за тяжести белой шапки повалилась на землю. — Прости что пришлось так долго ждать…