Как твои глаза

1/3.

why don't you love me daddy

В первый раз это происходит в день рождения Сону. Тогда ему наконец исполняется двадцать лет. Теперь он совершеннолетний, а совершеннолетие — это новый статус, новоприобретённые права и, конечно же, новые возможности, поэтому Сону был вне себя от счастья. Кроме того, родители не поскупились на подарок для сына: как и обещали, теперь у Сону во владении была собственная двухкомнатная квартира, светлая и просторная, с жалюзи в спальне и гладкими полами, на которых можно ездить в одних носках, представляя себя звездой фигурного катания. В тот же день Сону приглашает в свою собственную квартиру друзей, в том числе и, конечно, своего лучшего друга Таки, с которыми они напиваются в хлам, но, понимая, что Сону устроит скандал своему же больному мозгу, если они разнесут квартиру, Таки довольно заботливо решает разогнать веселящуюся и шумящую толпу часам к шести утра. Он предлагает Сону отправиться к нему в гости — может быть, поиграть в Mario Kart, приготовить тортик или вроде того.        — А господин Нишимура? — интересуется Сону с некой опаской. Отца Таки звали Нишимура Рики. По слухам, порой ходящим среди одноклассниц Сону, господин Нишимура был донельзя строгим мужчиной и нереально много работал. Он ни разу в жизни не сходил ни на одно из родительских собраний Таки, потому что, по словам самого юноши: «Для папы родительские собрания — это два аспекта: сбор денег и обсирание его ребёнка, поэтому ему туда не надо». Однажды, примерно полгода назад, в воскресенье Рики вызвали к директору. Что-то Таки там такое натворил, из-за чего с разъяснением этого вопроса направились не к нему, а сразу к его отцу. Таки был уверен, что папа проигнорирует эту просьбу, но, на его удивление, Рики покорно собрался и пришёл в школу на встречу с директором. Только вот самим предметом обсуждения стало то, что Таки однажды явился в школу не в белой рубашке, а в водолазке, потому что батареи грели слабо, а на улице — зима, и в здании учебного заведения было до жути холодно. Так Рики настолько разозлился, что не просто покинул кабинет директора с криками и возмущениями о том, что они поднимают его к девяти утра в его единственный выходной — нет, не просто: он вышиб дверь и вышел, напоследок ещё и добавив, что им повезло, что он не подал в суд на их несчастную школу, хлопнув за собой сорванной с петель дверью. Сону же знал Нишимуру Рики в немного другой обёртке. Для Рики он был вторым сыном, если не сказать больше; он часто зависал в гостях у Таки, и Рики видел его разным: начиная от того, как Рики наблюдал красящегося в их ванной Сону, заканчивая тем, как больной Сону, которого Таки приглашал к себе, чтобы помочь ему разобраться с «идиотской и никому не нужной вообще никогда тригонометрией», плёлся на кухню, где Рики готовил обед для подростков, и, опершись о тумбочку, причитал: «Господин Нишимура, антидепрессанты есть? Мне подхуёвило». И Сону прекрасно знал, что Рики разрешит им творить что угодно, — да хоть на голове стоять, я серьёзно — пока они не увлекаются битьём посуды в доме и не пытаются смешивать снотворное с фенибутом. И всё-таки у Сону было не самое лучшее предчувствие.

『†.×"×.♚°ﾟ•°✦°•ﾟ°♚.×"×.†』

Они вваливаются в дом, громко смеясь и цепляясь друг за друга. Дом у Таки большой, двухэтажный и напоминающий больше какой-то средневековый замок с резной мебелью и высоченными стенами из лакированного дерева, а также множеством картин, располагающихся на них. Кажется, эти двое отвлекли отца Таки от работы, поэтому в скором времени они слышат громкие шаги на лестнице.        — Здравствуйте, господин Нишимура! — пищит Сону, весь сжимаясь, когда Рики оказывается перед ними. Рики по-доброму усмехается тому, насколько сильно они пьяны.        — Здравствуй, Сону. Поздравляю с днём рождения. Теперь ты уже большой мальчик, верно? На Рики была надета обыкновенная белая рубашка, обтягивающая его крепкую широкую грудную клетку, а ленты пересекались на груди и оборачивались вокруг талии, увенчанные подвижными железными застёжками. Поверх — чёрный укороченный пиджак, украшенный по краям цепями вместо молнии, которые занимали ещё некоторые участки. Где-то они были закреплены булавками; пиджак дизайнерский, по словам Таки. Ноги облачали обыкновенные чёрные джинсы из плотной ткани, закреплённые ремнём. На шее поблёскивала ещё одна цепь, подчёркивая его мышцы и выступающий кадык.        — Д-да… — сглотнув, Сону спешно отводит взгляд, — Спасибо, сэр. Рики по-прежнему не придаёт этому значения — может, ему кажется, что состояние Сону не даёт ему вывозить обыкновенный дружелюбный разговор, может, старший думает, что он стесняется перед взрослым человеком; а может, и всё вместе.        — Ну, я слышал, что Таки не приготовил тебе никакого подарка, верно? — он бросает снисходительный взгляд на Таки сверху вниз, и его губы растягиваются в едва заметной слабой улыбке.        — Да, верно, но… Но ничего страшного! — Сону кривит лицо, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки в ответ, и хватается за предплечье лучшего друга сильнее. — Это потому, что у меня, вроде как, всё есть, п-поэтому я попросил его не тратиться и просто провести со мной время. Он переводит дыхание, заикаясь и запинаясь. Таки спасает ситуацию, когда ему удаётся взять Сону под руку. — Пап, а почему ты уже собрался? Ты уже на работу? — лепечет он заплетающимся языком. Рики прикрывает глаза и вздыхает, с улыбкой качая головой. — Нет. У меня конференция через десять минут, сегодня я работаю заочно. Я ведь предупреждал тебя.        — А-а-а… — тянет Таки и чешет затылок озадаченно, пока Сону сжимается под взглядом его отца. — Ну мы тогда щас зубы почистим, пойдём поспим, а потом поделаем чего-нибудь… Рики хмыкает в ответ, провожая пошатывающиеся фигуры их удаляющихся спин и неровно прижатые друг ко другу плечи взглядом. — Да, пожалуйста, будьте добры, сделайте это.

『†.×"×.♚°ﾟ•°✦°•ﾟ°♚.×"×.†』

Сону просыпается где-то через час. Они с Таки лежат на широкой двуспальной кровати последнего, накрытые белоснежным пуховым одеялом, отвёрнутые друг от друга, и если Таки ещё пару часов пушкой не добудишься, то сон вскоре окончательно покидает головку Сону. Аккуратно сев на постели, чтобы не тревожить лучшего друга лишним шумом, Сону бросает взгляд на электронные часы на тумбе: 7:12. Сону зевает и потягивается, что является его утренним ритуалом. Юноша пытается пригладить свои взъерошенные после сна каштановые волосы, пребывающие в очаровательном беспорядке, и встаёт с кровати. Чёрт бы его побрал, но в его нетрезво мыслящем мозгу с похмелья есть лишь две цели, до которых нужно добраться шатающимися ватными ногами, которые почти не держат его: ванная и кабинет господина Нишимуры. С первой он справляется довольно-таки хорошо и быстро. Сону умывает лицо, разукрашенное благодаря чуть поплывшему макияжу, а после, немного подумав, хватает с полочки скраб для лица Таки, приятно пахнущий сахаром и грейпфрутом, чтобы невероятно привлекательный аромат привёл его в чувства. Он себе даже духи с похожим запахом купил. Сону с наслаждением втягивает носом нотки тропических фруктов, и ему кажется, что он никогда не чувствовал себя лучше. А после Сону плетётся в кабинет Рики. С трудом он преодолевает широкий лестничный пролёт, но дойти до назначенной комнаты удаётся довольно быстро. Приоткрыв дверь, Сону, заглянув в кабинет краем глаза, замечает, как Рики печатает на компьютере документ вручную за своим столом. Его длинные и большие пальцы размеренно стучат по клавиатуре — кажется, конференция, о которой он говорил, уже закончилась, и это как нельзя кстати. Как только дверь тихонько скрипит благодаря манипуляциям маленьких рук Сону, Рики обращает на него внимание. Бросив на юношу взгляд исподлобья, он тут же возвращается к работе, не придав особого значения нахождению Сону здесь.        — Сону, тебе что-нибудь нужно? — самый обыкновенный вопрос срывается с его уст грубоватым голосом, хриплым и низким. Сону пробирает до мурашек; Рики ещё не переоделся с конференции, — видимо, просто не успел — и сейчас его тело облегала светлая рубашка, пока пиджак покоился, свисающий со спинки, на кресле, а на Сону были только мягонький молочный свитер, короткие спортивные шорты и милые светло-розовые носочки в полоску с бахромой. Губы Сону растягиваются в сладкой ухмылке. Юноша семенит к креслу, в котором сейчас располагается мужчина, почти неслышно; и Сону знает, что Рики не собирается уделять ему внимание до тех пор, пока Сону сам этого не попросит. Возвышаясь над сидящим Рики, Сону, резко вскинув ногу, перекидывает её через чужие колени. Широкие брови Рики складываются домиком, но сперва мужчина не придаёт ситуации особого значения. До тех пор, пока Сону, не вскинув вторую ногу, благодаря своей хорошей растяжке перелезает через подлокотник кресла и приземляется на его слегка раздвинутые колени.        — Знаете, а я придумал, чего хочу на день рождения. Рики вздыхает. — Поздравляю, Сону. Как это относится ко мне? Хихикнув, Сону прикусывает свою маленькую пухлую нижнюю губу, обработанную клубничным бальзамом, прежде чем его тонкие белые руки потянутся к очкам Рики. Коснувшись тонких дужек, его пальцы начинают с ними играть — о, Рики совсем не портят очки.        — Нет, вы не поняли, — игриво усмехается он. — Я хочу вас.        — Сону… — Рики абсолютно потрясён. Его узкие острые глаза, в которых на мгновение промелькнула ошеломлённая искра, сощуриваются, а после его пальцы тянутся к очкам. Не без сопротивления Сону Рики удаётся снять их и отложить на стол позади юноши, но Сону-то не промах: теперь, когда его руки свободны, они опускаются на широкие крепкие плечи мужчины. — Что с тобой? Ты ещё пьян или бредишь?        — Вы такой… Такой строгий, — Сону улыбается, прикрывая глаза. Его бёдра двигаются, и Сону, поёрзав на чужих коленях, подаётся вперёд, чтобы прижаться к промежности мужчины, притираясь к его большому телу как можно сильнее. — Такой умный. Такой неприступный и горячий… Господин Нишимура, знали бы вы, как меня возбуждают мужчины с техническим складом ума, — он мило склоняет голову вбок. — Ум — это так сексуально…        — Сону, — Рики всё ещё пытается достучаться до него. Его огромные жилистые ладони с выступающими выпуклыми венами мягко ложатся на талию Сону в попытке отстранить от себя, но Сону это лишь подстёгивает: откинув голову назад, из-за чего его слегка отросшие кудрявые волосы красиво взлетают в воздухе, юноша издаёт короткий тоненький полустон, отчего Рики потрясённо замирает.        — Господин Нишимура, — Сону тяжело дышит, терзая зубами нижнюю губу. — Я так хочу оседлать вас, может быть, даже в этом самом кресле. Пожалуйста, сэр, трахните меня, — привстав на его бёдрах, Сону наклоняется к уху Рики и томно тянет, обжигая своим дыханием: — Пожалуйста?.. Хочу, чтобы вы заставили меня кричать.        — Сону, ты понимаешь, о чём ты говоришь? — Рики всё же удаётся немного отстранить нетрезвого именинника от себя, и он строго заглядывает юноше в глаза, нахмурив брови. — Мне сорок лет, Сону. В тебе играют твои гормоны. Прими холодный душ, иди проспись. Тебе это не нужно…        — О, нет, нужно, нужно! — протестует Сону нежным и мягким голосом. — Вы такой… большой и сильный, такой мускулистый, — его руки сползают с плеч Рики на нижнюю их часть. Сону даже не может половину их обхватить своей маленькой рукой, ощупывая через ткань рубашки. Чернильные узоры на предплечьях Рики почти никогда не оказывались открыты ему. Он хнычет, когда чувствует под кожей ладоней выступающие бицепсы. — Я помню, как вы сняли свитер при мне, и вашу яркую татуировку в виде дракона, которая заставила меня пускать слюни. Ваше тело всегда было таким большим? Боже, нужно было сделать это раньше, — он смотрит на потерянного Рики из-под своих дрожащих длинных ресниц с благоговением. — Вы заставили меня кончать по нескольку раз с вибратором в заднице. Возьмите на себя ответственность за это.        — Сону, услышь меня, пожалуйста, — со вздохом Рики всё же немного отстраняет его маленькое тело от своего паха. — Я — отец Таки. Я старше тебя вдвое и папа твоего лучшего друга, понимаешь?        — Я знаю, — горячо бормочет Сону ему на ухо. — Но почему бы вам и для меня не стать папочкой? Тело Рики дёргается под ним. Сону вновь тихо стонет, теперь полностью возбуждённый; он резко подаётся вперёд, и в момент глаза юноши резко распахиваются — он будто дар речи теряет, когда чувствует под собой полувставший член старшего, и Сону практически млеет от того, насколько он большой.        — Вы тоже этого хотите, господин Нишимура, — он сладко улыбается. — Трахнуть меня так, чтобы я бессвязно стонал ваше имя? Или вам нравится быть папочкой? — Рики сглатывает; его выступающий кадык нервно дёргается. — Может, вам нравится быть господином? Хозяином? Сэром? Сону притискивается ближе к Рики, и одна из его маленьких рук бесстыдно опускается на чужой член, скрытый под тканью джинсов. — Я могу быть вашей сучкой или принцесской, — томительно продолжает он. — Свяжете мне руки? Назовите меня своей малышкой, пожалуйста, пожалуйста. Я могу сосать ваш член, пока не запихаю его в горло полностью. Господи, какой же он огромный… Сону шепчет с придыханием, едва слышно выстанывая имя мужчины. Его рука массирует выступающий из-под ткани плотных джинсов полутвёрдый член Рики. Вторая бледная ладонь тянется к чужому лицу, оглаживая острую линию челюсти, и пока Рики ещё не успел предпринять попыток отстранить Сону от себя, Сону хватает ладонью его лицо и целует. Он впивается в полные бледно-красные губы Рики своими губами, наседая на них с жаром почти болезненно. В ответ Рики коротко мычит, и Сону видит его широко распахнутые глаза, когда прикрывает свои веки. Он немного неумело двигает губами, пытаясь побудить мужчину к действиям, но с улыбкой отстраняется, когда Рики невольно поддаётся. Сону чмокает его в губы. — Господин Нишимура? Язык Рики мимолётно проходит по нижней губе, слизывая тонюсенький слой слюны Сону, оставленной юношей на его губах.        — Если ты сейчас же не заткнёшься, я принесу кляп. После красивые пухлые губы мужчины растягиваются в ухмылке, а большие ладони исчезают с талии Сону, и Сону даже не успевает уследить за тем, как они окольцовывают его запястья. С интересом он наблюдает за действиями Рики, до тех пор, пока Рики, сжав его тонкие запястья, не отталкивает его от себя, спихивая с кресла так, что Сону едва ли не падает, споткнувшись носком ноги о ковёр.        — Ты не имеешь права думать о таких вещах, Сону. Мне сорок лет, и ты годишься мне в сыновья. Если ты считаешь, что это нормально — пересмотри свои приоритеты, и не жди того, что меня это заинтересует. Уходи отсюда.        — Н-но я… — растерянно заикается Сону, на что Рики тянется рукой к своему ремню и делает вид, будто его пальцы начинают выпутывать его из шлёвок. На его губах всё ещё играет дразнящая ухмылка.        — Убирайся из моего кабинета, Сону. Немедленно. Сону вылетает из помещения пулей. Когда он возвращается в комнату Таки, тот всё ещё храпит и за время отсутствия Сону видит уже, наверное, сон десятый, если не больше. Вероятно, он совершенно ничего не заподозрит, когда проснётся — да, Сону надеется на это. Бодрствующий Сону тихонько ложится рядом, к нему лицом, накидывает на себя одеяло и задумчиво уставляется в его спокойное размеренное лицо. Будто бы сквозь сон Таки тянет руку, чтобы подбадривающе похлопать его по спине.