Как твои глаза

3/3.

Look at how she walk when she walk to me Look at how she talk when she talk to me You think she fucking with you but she fuck with me

Без десяти девять вечера, и Сону звонит в дверь дома семьи Нишимура. Вчера Чонвон звал его прогуляться, но Сону с напускным сожалением сообщил ему на другом конце провода, что после школы у него планы. Ага, планы. Что Сону чувствует? О, он много чего чувствует. Прежде всего это, вероятно, предвкушение, сладостно бурлящее в венах кипящей от будоражащей неизвестности кровью. После отдельным пунктом вполне можно выделить смущение, одолевающее всё его естество с головы до ног, и стыдливость — стыдно, конечно, перед Таки. Они дружат с шести лет: вместе корпели над простым английским в дошколятах, грели шоколадные яйца на батарее в коробочках, чтобы получить горячий шоколад, дрались футболками от комплекта физкультурной формы и вместе в первый раз попробовали крепкое клубничное пиво с дыней. И всё это видел господин Нишимура. Всё это застал отец его лучшего друга, с которым сейчас Сону собирается заняться сексом; и Сону чертовски уверен, что после этого не сможет ходить как минимум дня четыре — плюс-минус. Сону и Таки всегда были под его неусыпным контролем.        — З-здравствуйте, господин Нишимура. Ожидаемо, Сону заикается, не в силах хотя бы пытаться сохранить способность ко внятной осмысленной речи, когда очень высокие входные двери, резные и деревянные, распахиваются с тихим скрипом, и господин Нишимура предстаёт перед ним во всей красе. Сегодня Рики одет точно так же, как и днём ранее: белая футболка, слегка растянутая и провисающая на широкой крепкой груди, оголяя подкаченные грудные мышцы, и потёртые местами джинсы. Похоже, мужчина догадался, что в глазах Сону он выглядел горячо, — как, впрочем, и в остальное время — поэтому решил немного ему подыграть. Единственным отличием от вчерашнего дня в его образе являлся хвостик на затылке, собранный из вьющихся чуть отросших локонов Рики тёмно-каштанового оттенка. Таким образом он становился похож на молодого мужчину лет двадцати пяти, и это было больше чем очаровательно, но Сону молчаливо надеялся на то, что вскоре Рики уберёт эту резинку с волос. Его всё же прельщала перспектива отдать себя в руки взрослому мужчине.        — Ты вовремя, — он вскидывает руку, чтобы мимолётно взглянуть на свои наручные часы Rolex на запястье. — Похвально. Испугался моей угрозы?        — Того, что вы меня выпорете? — брови Рики скептично приподнимаются. — Я не испугался; напротив, жду этого как можно скорее, — Сону слащаво улыбается, дразня намеренно, придавая своему голосу как можно более игривый и кокетливый тон. Рики хмыкает. — Ладно. Посмотрим, насколько твои слова соответствуют действительности. Мужчина протягивает руку, и Сону, слегка покраснев щеками, стремится вложить собственную дрожащую руку в его. Ладонь Рики большая и тёплая, она бережно, как можно аккуратнее сжимает нежную ладонь Сону, хрупкую и белую, и Рики тянет Сону за собой вглубь дома, закрыв дверь за собой парой быстрых лёгких движений руки.        — А я думал, вы меня понесёте, — Рики не реагирует, но Сону всё равно лукаво губу прикусывает, намереваясь дразнить мужчину, пока есть возможность, ведь неизвестно, останется ли он в состоянии говорить после их сессии. — Куда вы меня ведёте, господин Нишимура?        — В мою спальню, — коротко отзывается Рики, не оборачиваясь. Кровь Сону почти кипит в венах, когда его рука непроизвольно крепче сжимает ладонь старшего. — И этот день ты запомнишь надолго.

『†.×"×.♚°ﾟ•°✦°•ﾟ°♚.×"×.†』

В спальне господина Нишимуры Сону не бывал, хоть и заглядывал туда мельком, когда открытая дверь в комнату, мимо которой он часто держал путь, находясь в гостях у Та-ки, предоставляла ему шикарный вид. Комната была выполнена в стиле шебби шик, только в тёмных тонах, и всем своим видом создавала уютную атмосферу французских провинциальных городков или аутентичных спален веков так восемнадцатых-девятнадцатых: широкая деревянная двуспальная кровать, на вид крепкая, что сегодня им очень пригодится, располагалась возле стены с изображением цветущей ветки сакуры, с которой слетают нежные лепестки, опираясь о неё своим высоким резным изголовьем. По обе стороны столики на изящных изгибающихся ножках покоили на себе светильники, под потолком изгибалась средних размеров хрустальная люстра, а справа выход на балкон открывался через высокую прозрачную дверь и светлое створчатое окно. Широкие доски ламината приятно ощущались под ногами, а ближе ко входу в комнату стоял высокий комод, одним из предметов украшения которого стала шкатулка с различной бижутерией господина Нишимуры и его бывшей жены, которая оставила кое-что на память — они разошлись на мирной ноте. Конечно, основной частью внимания Сону завладел огромный букет пионов цвета нюдовой розы, покоящийся в резной пузатенькой вазе — это было довольно мило. Рики не разговаривает с ним, не пытается соблазнять или не лапает его бесстыдно. Мужчина грузно опускается на кровать, пока Сону неловко замирает перед его слегка раздвинутыми ногами в непонимании, не зная, что же ему делать дальше, теряясь. Он даже по сторонам оглядываться не смеет, чтобы не пропустить ни одно движение господина Нишимуры.        — У меня есть для тебя подарок, — большая жилистая ладонь Рики, внушительная, обрамлённая красивыми выпуклыми венами, придающими ей аристократичный вид, зарывается в его волосы. Лёгким движением Рики снимает с себя резинку, и его волосы очаровательным каскадом рассыпаются на макушке. — Возьми, — он надевает тоненькую резинку на запястье и кивает на столик возле кровати. — И надень это в гардеробной, пока я всё подготовлю. Лаконичный тёмный пакет небольшого размера Сону заметил ещё при входе, но боялся спросить. Тем не менее, прямо сейчас Сону хватает его за тонкие ручки и пищит: — Хорошо! Яблочки его щёк окрашиваются персиковым румянцем, когда Рики хмыкает; волнистая чёлка застилает его искрящиеся огнём тёмные глаза. — «Хорошо» что?        — Хорошо, господин. Рики удовлетворённо мычит, тихо и низко, а после кивает куда-то за плечо Сону — на дверь, к выходу из комнаты. Сону разворачивается на дрожащих ногах; его мандражирующие руки, тихо сжимающие тонкими пальцами ручки пакета, тихонько тянут за ручку, чтобы прикрыть за собой дверь по просьбе, которую ему вдогонку кинул Рики. Как удобно: в гардеробную ведёт соседняя дверь, которая располагается в стене слева, и её петли весьма неприятно ноют — ну, или Сону уже в несколько раз острее всё воспринимает. Само помещение представляет собой небольшую узкую комнатку с несколькими перекладинами под потолком, на которых с бархатных вешалок свисает одежда. Сону пробирается вглубь, раздвигая многочисленные деловые костюмы господина Нишимуры руками, с приятным возбуждением и чувством лёгкого страха, тянущим в животе. Сону выуживает из пакета оказавшиеся там вещи, и когда он берёт содержимое в руки, лицо юноши наливается румянцем. Это было нижнее бельё, но не кружевное, вопреки всем его ожиданиям: шёлк молочного цвета мягко струился по коже его ладоней, переливаясь, а завязочки на бюстгальтере были собраны в небрежный бантик, больше похожий на бантик, завязанный из крафт-бумаги. Края трусиков и оборки бюстгальтера были собраны слабой гармошкой, что придавало им некую волнистость. Не слишком открыто, но нежно. Господин Нишимура хотел подчеркнуть аккуратность выдающихся изгибов тела и молочной кожи Сону. Сону вжикает молнией на кофте и, покусывая губы, откладывает её в сторону, на скопление обувных коробок. Бюстгальтер не на застёжке, а значит, придётся надевать его осторожно и затягивать туго. Сону справляется с этим успешно: довольствуясь плодами своей работы, Сону аккуратно размещает мягкие чашечки на своей груди. Как только шёлк касается его кожи, Сону будто бы обдаёт приятными струями тёплой воды, а в груди разливается такая же приятная нега. С нижней частью сложнее. Жмурясь и поджимая бледные пухленькие губы, Сону стягивает с себя чёрные брюки и боксеры, после чего, нервозно переступая с ноги на ногу, надевает молочные трусики на себя. В окутанном сумерками помещении даже нет зеркала, куда он мог бы посмотреться, поэтому Сону действует наощупь: убедившись, что его волосы находятся в порядке, Сону собирает в охапку свою одежду и с тревогой покидает гардеробную. Прохладный воздух, струясь по его коже, обжигает её, когда он стучится в дверь комнаты Рики. Сону немного нервничает, но бежать уже поздно, когда дверь беззвучно отворяется без какого бы то ни было скрипа, и крепкая фигура Рики возвышается над ним. Коротко изучив Сону, прижимающего вещи к своей груди, оценивающим взглядом, мужчина усмехается:        — Что ж, я не ошибся; ты выглядишь совершенно, — Сону краснеет от комплимента, его губы трогает невольно слабая улыбка, когда Рики пропускает его вперёд, протягивая руку, как настоящий джентльмен. — Прошу. Сону следует указанию Рики и молчаливо опускает свои вещи на стул. Украдкой он рассматривает вещь, аккуратно расправленную на кровати: это белое платье из такой же шёлковой ткани, которое сейчас окажется на него надето. Непышная юбка выше колена и расшитый блёстками корсет в верхней части создают интригующее сочетание, и Сону уже не терпится увидеть это на себе. Как и Рики.        — Встань передо мной, — у Сону по телу мурашки сыплются каждый раз, когда Рики ему вот так приказывает, поэтому Сону спешит слушаться, покорно выпрямившись перед высокой фигурой господина Нишимуры. — Подними руки. Сону догадывается, что Рики сам собирается одевать его, как и обещал. Юноша поднимает руки, покусывая измученную зубками нижнюю губу, так, что его бюстгальтер слегка задирается, но дразняще останавливается в паре сантиметров от еле-еле прикрытой груди. Рики берёт с кровати тихо шелестящее платье, прежде чем продеть в него голову Сону.        — Впервые встречаюсь с человеком, который перед сексом одевает, а не раздевает, — хихикает Сону, отчего Рики и самому становится смешно; он фырчит, поправляя юбку Сону, кромка которой возвышается над голыми коленями юноши.        — Меня больше прельщает перспектива увидеть тебя в задранном платье, с поплывшим макияжем, нежели обнажённым, — хриплый голос заставляет Сону тонуть в его глубине. Рики тянется к столику позади Сону, и секундой позже шею юноши обрамляют белоснежные жемчужные бусы. — Но не буду лгать, я представлял тебя обнажённым.        — Неужели? — Сону поддаётся чужим огромным тёплым ладоням, прикрывая глаза, когда мозолистые пальцы мимолётно скользят по нежной коже его шеи. Рики подыгрывает ему и коротко хмыкает:        — После твоего перфоманса на совершеннолетие ты вынудил меня мастурбировать на тебя в душе. Ах, чёрт. Приятные будоражащие мурашки сыплются по телу Сону, когда он понимает, что Рики фантазировал о нём, возможно, точно так же, как сам Сону. Последним аксессуаром оказывается белый пластмассовый ободок с бантиком сбоку, который Рики поправляет на макушке Сону, поглаживая его по мягким шелковистым волосам. После того, как образ Сону готов, Рики мягко толкает его на кровать. С тихим аханьем Сону приземляется на мягкое бамбуковое одеяло, опираясь на руки; подол его платья слегка колышется, что не укрывается от внимания Рики, который коротко изучает его взглядом, прежде чем взять со столика палетку теней, которая почему-то укрылась от рассеянного сейчас внимания Сону. Как и просил господин Нишимура, Сону не красился: на его пухлых щеках сейчас лишь немного тонального крема и консилер под глазами, чтобы скрыть мешки, а также тушь на ресницах. Сону с интересом наблюдает за тем, как Рики опускается на корточки перед ним и набирает немного блестящих теней персикового цвета на чистую кисть, прежде чем по его просьбе опустить веки. Когда мягкая кисточка касается их, Сону понимает, что набор не пользованный, а значит, Рики купил его специально для этого дня. Улыбка щекочет уголки его губ при мысли об этом. После Рики откладывает палетку на столик с мягким стуком, и Сону открывает глаза. Теперь мужчина держит в руках кисточку с набранной на ней алой помадой, жидкой, влажной и глянцевой.        — Я хочу, чтобы ты понимал, что в моей игре всё полюбовно, — хрипит Рики, аккуратно нанося помаду на маленькие пухлые губы Сону в форме сердца, едва касаясь кожи лепестков его губ. — Поэтому мне нужно знать, чего хочется тебе в конкретный момент. Ты знаешь разграничение по стоп-словам «зелёный», «жёлтый» и «красный», которое обычно используется в БДСМ-практике?        — Я примерно знаю! — пищит Сону, как только Рики услужливо отводит кисточку от его губ, внимательно наблюдая за ним. — Но я не особо осведомлён в этом. Можете рассказать мне, пожалуйста? Рики хмыкает. — Конечно, — он закручивает помаду и, отставив её на столик, уделяет внимание губам Сону уже своими пальцами. Сону обмирает внутри, когда Рики касается подушечкой большого пальца его губы, чтобы слегка растушевать помаду. — «Зелёный» означает полный порядок и позволяет доминанту продолжать, — Рики кладёт татуированную руку чуть ёрзающему на кровати Сону, широко распахнувшему глаза, на бедро. — «Жёлтый» сигнализирует, что сабмиссив близок к пределу терпения, — он заглядывает Сону в глаза. — Если сабмиссив использует слово «красный», доминант полностью прекращает свои действия. Учти, что я буду спрашивать тебя, как ты себя чувствуешь.        — У нас будет БДСМ? Глаза Рики сверкают хитрецой. — Ты всё увидишь, — такой ответ не то чтобы удовлетворяет, но становится спусковым крючком к дальнейшим действиям.        — Я всё понял, — кивает взволнованный Сону, невольно извивающийся на постели от предвкушения, бурлящего кипятком в его венах. Полные губы Рики трогает слабая улыбка, которая едва заметно растягивает их в усмешке. — Хорошо. Чья ты малышка?        — В-ваша, — хнычет Сону, потрясённый. Игра началась.        — Правильно, моя, — Рики склоняет голову вбок. — Я не твой оппа или господин. С этого момента я твой папочка. Ты этого желала, ведь так?        — Да, папочка, — Сону кружит голову, и он едва в силах внятно слова произносить, но всё же решается на вопрос: — А я могу обращаться к вам на «ты»? Улыбка Рики растягивается шире; он улыбается так насмешливо, будто бы Сону — самый глупый юноша, которого он когда-либо встречал в своей жизни. Всё ещё сидя перед ним на корточках и глядя снизу вверх с превосходством, он касается пальцами подбородка Сону, прежде чем надавить на его нижнюю губу и смазать алую помаду к нижней части щеки. — Нет. Сону вздрагивает, тут же прикусывая губу. Ярко-красная помада создаёт невероятный контраст с его мягкой молочной кожей. Рики, вероятно, ждёт от него ответа. — Я п-понял, — с заиканием взбудораженно отвечает он. Удовлетворённый, Рики поднимается, возвышаясь над ним. Его икрящиеся огнём глаза заставляют Сону всего сжиматься и чувствовать себя ещё меньше перед этим крепким телом. Лёгким движением руки Рики толкает пискнувшего Сону на подушки, и тот падает на кровать всем телом, безвольно сгибая руки на подушке. Он смотрит на Рики, нависшего над ним сверху, из-под полуопущенных ресниц, загибающихся вверх, как у куклы.        — На четвереньки, — тихо командует Рики глубоким грубым голосом. Сону сглатывает скопившуюся во рту слюну, которая рисковала стечь с уголка его губ, и его кадык нервно дёргается, что не укрывается от пристального внимания Рики, который мимолётно проходится языком меж губ. На трясущихся от предвкушения ногах Сону переворачивается на кровати и опирается коленями, приподнимая себя руками. Он слышит короткий удовлетворённый выдох Рики. Сону напрягается, когда до его ушей доносится щелчок ремня, а затем звон пряжки оттого, что Рики вытягивает его из шлёвок джинсов. Рука Рики змеится по внутренней стороне его бедра, заставляя тело Сону беспощадно покрываться гусиной кожей, и ведёт вверх, чтобы коснуться мягкой кожи упругих ягодиц. Сону хватает ртом воздух, прикрывая глаза: господин Нишимура касается его сзади, как он всегда мечтал. Одним резким движением Рики задирает юбку Сону, так, чтобы она собралась гармошкой на его пояснице, и Сону визжит:        — Красный!        — Не будь так драматичен, — со смешливой улыбкой хмыкает Рики, и Сону, поняв, что только что произошло, тут же пристыженно замолкает. Он с трудом заставляет себя успокоиться, но ненадолго: Сону вскрикивает, когда кожу обжигает удар широкого кожаного ремня. Чувствительная плоть ягодиц горит, а в месте соприкосновения с металлической пряжкой наверняка останется ещё надолго след. Рики щурит глаза, с эстетическим наслаждением наблюдая за тем, как краснеет кожа широкой полосой, а Сону мычит и жмурится.        — Твои слова о том, что ты этого хочешь, моя малышка? — Рики ведёт ремнём по голому бедру, зажав кожу меж пальцев, и Сону закусывает губу.        — М-мои…        — Тогда посмотрим, на сколько тебя хватит, — Рики неуловимо замахивается и бьёт ещё раз, прищурив глаза. Тело Сону покачивается под ним, и Сону упирается головой в резное изголовье кровати, стремясь поддержать себя. Огромная ладонь Рики методично обхватывает его бедро, поддерживая в положении на коленях. Пряжка блестит, и в воздухе раздаётся свист, после чего на правую ягодицу Сону приземляется ещё один удар. Он вскрикивает, всхлипнув, и сжимает в коротких тонких пальчиках, белоснежных на фоне тёмного покрывала кровати Рики, одеяло, комкая его в ладонях. Боль жгучей лавой разливается по всему его телу, отдаваясь в каждом нервном окончании, но юноше это нравится: мышцы его живота сжимаются, ноги дрожат, а пальцы на них поджимаются и дёргаются от сладостного мучения, которым его награждает мужчина. Сону ловит губами жемчуг свисающих с шеи бус, зажимая его и, кажется, пачкая в помаде. Он зажмуривает глаза крепко-крепко, когда его тело содрогается от ещё одного удара ремня, обжёгшего левую ягодицу. Рики бьёт четвёртый раз, затем замахивается ещё раз и целится снова. Шлепки ремня о кожу оглушают в дрожащей тишине комнаты, а едва стоящее тело Сону, придерживаемое мужчиной, безвольно движется на постели вперёд-назад.        — Ц-ц, — Рики цокает языком. Он отбрасывает ремень в сторону, а затем его ладонь ложится на округлую ягодицу, полностью закрывая её и грея приятным теплом. — Так храбрился, а сейчас уже почти плачешь? Не думаешь, что мне стоит остановиться? Рики знает, как дразнить — о, боже, он чертовски хорошо понимает, как заставить Сону метаться по постели из стороны в сторону одними своими словами. Глаза Сону широко распахиваются:        — Нет, нет-нет, папочка! Пожалуйста, продолжайте!..        — Цвет? — Рики массирует мягкую кожу его ягодиц, горящую от порки.        — Зелёный, — всхлипнув, выпаливает Сону. Удовлетворённо промычав, Рики отстраняется от него, но покидает совсем ненадолго. Сону боится опуститься на кровать без разрешения, хоть ноги уже буквально не держат. Он продолжает держать дрожащие колени на кровати раздвинутыми, его пальцы цепляются за изголовье, стараясь ухватиться как можно крепче. Сону вздрагивает от неожиданности, когда голова Рики проскальзывает меж его ног. Юноша с удивлением смотрит вниз, туда, где тёмные локоны Рики солнечными лучами рассыпаются на матрасе под ним. Рики ухмыляется ему, и его жилистые ладони ложатся на бёдра, пытаясь притянуть Сону ближе. Ближе к его лицу.        — Папочка? — с удивлением бормочет Сону, едва подбирая слова. Рики хмыкает.        — Я хочу, чтобы ты сел мне на лицо. Кукольные глаза Сону, вокруг которых уже плывут розовые блёстки, широко распахиваются. Он тупо хлопает своими длинными слипающимися ресницами, не в состоянии даже мыслить адекватно; перед глазами пелена, в голове белый шум стоит. Он действительно слышит такое от господина Нишимуры?        — Н-но я… — он тупо и бесполезно заикается. — Вам не будет тяжело?..        — Если я говорю это, значит, я хочу, чтобы ты прокатился на моём лице, — гудит Рики. — Моя малышка настолько самостоятельна, что уже смеет перечить мне? Сону отчаянно мотает головой, зажмуривая глаза. Его волосы, поддерживаемые ободком, слегка растрепались по краям, что придавало ему очаровательный вид, и Рики лишь больше хотелось съесть его с каждой секундой; вылизывать его, пока Сону не будет думать лишь о том, как огромный член Рики разрывает его на части — ничего более.        — Нет, нет, папочка! — тело и разум Сону бешено гонятся за предвкушаемыми ощущениями, и его бёдра поддаются назад непроизвольно. — Пожалуйста, сделайте это со мной. Рики усмехается, похлопывая его по бедру. — Если ты так говоришь, тогда переворачивайся. Короткое заикание вызывает у Рики хриплый смех, прежде чем мужчина меняет своё положение, пока колени Сону не зависают на уровне его плеч. Рики притягивает его ближе, чтобы Сону опустился ещё немного, пока Рики не сможет ущипнуть чувствительную кожу его бёдер.        — Я не-        — Расслабься, моя маленькая, — сильные руки мужчины придерживают его бёдра, успокаивающе поглаживая, отчего Сону обмирает внутри. — Просто позволь папочке заставить тебя чувствовать себя хорошо. Цвет?        — Зелёный. И, несмотря на все свои прежние мысли, Сону чувствует, как его полутвёрдый член дёргается, а шёлковая ткань трусиков мокнет изнутри. Руки Рики обвивают его бёдра, чтобы притянуть ближе и слегка сдёрнуть нижнее бельё одним быстрым движением. Теперь трусики не дают разомкнуться его бёдрам, чужой нос упирается в ягодицу, и бёдра юноши тут же вздымаются. Из него вырывается стон. Он колеблется, но Рики направляет его сам, притягивая его вниз, чтобы прижаться языком к сжавшейся дырочке Сону, и мысли разом улетучиваются из его головы, когда горячее дыхание касается его входа, блестящего от влажной естественной смазки, стекающей с члена по лобку вниз. Рики коротко выдыхает, прежде чем лизнуть его дырочку прямо в центре. Сону задыхается, его руки сжимают задранный подол белоснежного платья, уже смятого, когда мышцы сжимаются под языком мужчины. Это последний толчок для него, прежде чем Рики потянет его бёдра вниз и полностью усадит на своё лицо. Язык начинает медленно ласкать его широкими движениями, которые омывают пространство меж его ягодиц целиком и полностью, облизывая влажную дырочку со рвением, близким к голоду. Сону влажный, с него стекает естественная смазка, и Рики с жаром вылизывает его, прижимаясь языком, пока бёдра Сону не начинают тереться о его лицо.        — Папочка, ох… Его бёдра двигаются вниз в непостоянном темпе, томно покачиваясь, пока Рики нежно посасывает кольцо мышц, прижимаясь к нему губами. В ответ Рики прислоняется к нему с ещё большей силой, скользя языком туда, где Сону наиболее влажный и куда продолжает стекать смазка. Нос трётся о ягодицу юноши, тупое давление приносит почти такое же удовольствие, как и его рот. В ответ на тоненькие стоны наслаждения Сону Рики мычит, наслаждаясь тем, как вибрации заставляют дыхание Сону сбиваться. Его голова кружится, и становится всё труднее дышать, руки Рики, сомкнутые вокруг его бёдер, удерживают его прижатым к лицу, чтобы он беспрепятственно мог вводить язык в его дырочку и выходить из неё короткими лёгкими толчками. Затаив дыхание, Сону обрывает льющиеся из себя постанывания. Его голова откидывается назад, зубы впиваются в нижнюю губу, пока Рики мажет по отверстию кончиком языка, рисуя маленькие круги; ошеломляющее удовольствие пронзает его тело.        — Чёрт возьми!..        — Следи за языком, — Рики легонько шлёпает его по бедру, и его губы растягиваются. Сону чувствует своей кожей чужую улыбку.        — Я собираюсь… Собираюсь… Папочка, пожалуйста, дайте мне кончить! Короткое мычание, а затем зубы нежно царапают его чувствительную кожу, и это последняя капля: его трясущиеся бёдра сжимают голову Рики, удерживая его на месте, когда Сону кончает себе на живот; семя стекает вниз, слегка задевая юбку платья, глаза застилает пелена от удовольствия. Рики не останавливается, целуя его и направляя внимание на чувствительный узелок нервов, пока Сону со стоном не отталкивает его лицо непроизвольно и не усаживается ему грудь, тяжело дыша. Даже сквозь расфокусированное зрение он видит самодовольную, но ласковую улыбку Рики, обернувшись через плечо. — Я довольно хорош для тебя, не так ли? Сону задыхается. — Да, папочка. Конечно, здесь это только начало, и Сону, резко пришедший в себя после оргазма, ёрзает на теле Рики: он хочет ещё, он вдруг резко хочет ещё, и Рики, грубо перекатываясь на постели, подминает его под себя. Большое тело мужчины накрывает собой маленькое хрупкое тело Сону, укрывая, словно абажуром, и Рики пристально смотрит ему в глаза, вглядываясь.        — Ты готов продолжить? Вместо словесного ответа Сону аккуратно кладёт руки на лицо Рики, обнимая его щёки своими ладонями, и притягивает к себе для поцелуя, прикрывая глаза. Рики опускает веки тоже; он расставляет руки по обе стороны от тонкой талии Сону, обтянутой и слегка придавленной неплотным корсетом платья, и поддаётся поцелую, впиваясь в намалёванные алой помадой губы, которые ласкают его с удивительной нежностью. Рики отстраняется мягко и велит Сону немного подождать. Мышцы расслабляются на мягкой кровати, и Сону обмякает на постели мужчины. Не поворачивая голову, краем глаза он наблюдает за тем, как Рики роется в шкафу, прежде чем достать оттуда самую обыкновенную, как кажется на первый взгляд, плотную бордовую верёвку. Глаза Сону широко распахиваются, и он ресницами глупо хлопает, наблюдая, как Рики обходит кровать. Его джинсы натянуты, и в них теснится давно бушующий стояк — Сону изумлён тем, как хорошо Рики себя сдерживает.        — Поднимай руки, — приказывает Рики грубым хриплым голосом. — Я сниму с тебя платье. Что он задумал? Сону сглатывает нервно, но поднимает руки, чтобы Рики смог, схватившись за юбку, потянуть платье вверх и снять его через голову. Ободок чуть сползает и почти спадает с волос юноши, но Рики с напускной аккуратностью и нежностью поправляет его, зачёсывая волосы Сону за ухо. Теперь Сону в нижнем белье и с перепачканными помадой бусами на шее, с чуть поплывшим размазавшимся макияжем на лице, и Рики мимолётно прикусывает губу, потому что, он клянется, ничего более будоражащего он ещё не видел в своей жизни. Начала толстой верёвки, разделённой на несколько тонких частей, завязываются под шеей, и когда Рики обвязывает его запястья за спиной, Сону понимает, что теряет контроль над руками полностью. Хлопковые волокна впиваются в кожу, когда Рики бережно затягивает потуже, над грудью, продевая под уже повязанным под шеей узлом.        — Это называется «шибари», малышка, — горячее дыхание Рики обжигает ухо трепещущего Сону. — Искусство связывания веревкой. Это японская техника перевязывания, — хмыкает мужчина, смотря прямо в огромные блестящие кукольные глаза Сону. — Создание композиции может длиться часами, но я ограничусь стандартным узором на твоём фигуристом теле.        — Вы уже опытны в этом? — с придыханием шепчет Сону, и Рики усмехается:        — Ты желала опытного мужчину, который будет контролировать тебя, так почему сейчас жалуешься?        — Потому что папочка только мой, — хнычет Сону капризно. — Мой папочка. Рики любовно улыбается проявлению собственнического характера Сону и ревности к тому, что Рики уже делал это с другими. Оставляя Сону без ответа, Рики завязывает ещё несколько узлов на его предплечьях и плечах и переходит к груди. Спина Сону выгибается мягкой дугой, чтобы верёвка прошла под лопатками. Рики оборачивает грудь, обвязывая под чашечками бюстгальтера, и мурашки сыплются по всему телу Сону. Рики тянет верёвку по длине торса Сону, избегая прикосновений к его молочной коже, и затягивает следующий узел прямо над солнечным сплетением. Мужчина похлопывает Сону по бёдрам, и, когда тот приподнимает таз, закидывает ноги Сону себе на поясницу. Взвизгнув, Сону ненамеренно сжимается, но вскоре понимает, что верхняя его часть почти полностью обездвижена. С усмешкой Рики оставляет короткий сухой поцелуй на его открытом животе, который сейчас ласкает лёгкий холодок комнаты, и ведёт верёвку от узла над пупком под бёдра.        — Тебе нравится? — бормочет Рики на грани между шёпотом и немотой, и Сону жмурит свои чудесные глаза.        — Да.        — Хорошо. А теперь не дёргайся и дай мне закончить. Мягкая верёвка ложится вокруг его бедра и касается внутренней стороны. Из-под ресниц Сону наблюдает, как Рики аккуратно оборачивает его ягодицу, сдавливая волокнами нити, и завязывает узел прямо на выступающей стороне бедра. Рики обкладывает верёвкой полное бедро Сону, обвязывая круговыми движениями, из-за чего его кожа сдавливается, и нежная плоть выступает из-за давления. Рики удовлетворённо мычит.        — Обычно ноги связывают между собой, — шепчет он Сону. — Но я не собираюсь этого делать, потому что мне всё ещё нужна твоя задница. Тело Сону слабо содрогается. Терзая зубами нижнюю губу, юноша наблюдает за тем, как мужчина делает ещё один оборот вокруг его бедра и обвязывает левую ягодицу. По крайней мере, ноги свободны, но Сону дёргает запястьями на пробу и понимает, что двигать руками невозможно абсолютно. Рики правда постарался над ним. Бордовая верёвка на белоснежной коже Сону чувственно подчёркивается за счёт контраста со светлыми оттенками мягкой плоти. Ощущение текстуры верёвки на обнаженном теле, лёгкое давление узлов и чувство поддержки и охвата торса заставляет Сону ёрзать, изнывая. Всё это обеспечивало чувственное восприятие контуров собственного тела, на которое в повседневности обычно юноша не особо обращал внимание. Всё его естество теперь находилось в условиях физической несвободы, лишённое самостоятельности, становилось беспомощным. Умело созданная композиция из мягкого фигуристого тела доставляла не только чувственное, но и эстетическое наслаждение. Большой, мозолистый и длинный палец Рики подцепляет волнистую кромку трусиков, сморщенную на резинке, и тянет вниз. Сону слабо двигает ногой, чтобы помочь Рики стянуть бельё, которое остаётся висеть на одном из бёдер, перекрывая обзор на сдавливающие верёвки.        — Раздвинь ноги, — Сону глупо хлопает глазами. Его ноги закинуты на бёдра Рики, и они и так уже раздвинуты, но, скорее всего, Рики хочет больше. — Раздвинь свои ноги, — грубо повторяет Рики, и Сону застенчиво раздвигает колени, дрожа. — Цвет?        — Я-я…        — Цвет?! — рычит Рики, сузив глаза, и в крови Сону бурлящей лавой разливается наслаждение. Он слегка вжимает голову в плечи:        — Зелёный. Рики остаётся удовлетворён его ответом — об этом говорят его хищно сверкнувшие глаза. Он сталкивает Сону со своего тела, чтобы Сону с писком проехался по покрывалу, безвольно дёрнув обездвиженными руками за спиной, и ныряет меж его ног. Рики ложится на кровать животом: его растянутая футболка, зажатая меж постелью и крепким рельефным торсом, сминается, оголяя его подкаченную грудную клетку и яркую татуировку в виде дракона, красующуюся на его торсе. Член Сону, твёрдый и подтекающий предэякулятом, дёргается, стоит лишь представить это тело над собой. Рики усмехается. Он касается члена Сону тыльной стороной указательного и среднего пальцев, поглаживая его, вслушиваясь в нежные постанывания Сону, подобные звону колокольчиков в тишине комнаты.        — Он короче моего мизинца, — насмешливо хмыкнув, Рики прислоняет вытянутый мизинец к длине Сону в подтверждение своих слов. — Ты не чувствуешь себя смущённым? — поддразнивает он. Сону находит в себе силы усмехнуться: у него маленький член. Он не обиделся. Тело юноши дрожит; его оскорбили, и он должен смущаться или злиться, но на деле он чертовски возбуждён. Сону даже не может прикасаться к себе, ожидая дальнейших действий Рики. Мужчина задыхается, сжимая руки в кулаки. Его глаза скользят по изгибам тела Сону, по его опухшей груди и вставшим от возбуждения соскам, что видно даже через нежную ткань бюстгальтера. Рики смеётся. — Чёрт возьми, Сону. Ты шлюха, — и это правда. Он облизывает губы, глаза прикованы к чужому подтекающему члену, твёрдому, но всё же меньше десяти сантиметров. Рики наклоняется, лизнув головку крошечного члена Сону. Сону наблюдает за тем, как Рики заправляет свои тёмные волосы за уши, и с его уст срывается пронзительный стон, когда он чувствует, как Рики без напряжения целиком берёт его в рот. Он чувствует себя таким, таким маленьким. Почти как кукла — игрушка, которой Рики может пользоваться в любой момент, когда ему захочется, и ему это чертовски нравится. Он хнычет, когда Рики двигает головой. Мужчина смыкает губы вокруг тонкого члена, нежно посасывая, пока его длинные пальцы с выпуклыми венами ласкают мягкую кожу юноши. Рики обхватывает двумя пальцами основание члена, медленно двигаясь вниз, прежде чем отстраниться и поцеловать его головку. Сону скулит, когда Рики поднимает на него глаза и мягко усмехается; от его полных губ, распухших и покрасневших, тянется тонкая, едва заметная нить слюны, которая обрывается и оседает на подбородке старшего. Сону едва в состоянии наблюдать за тем, как язык Рики мимолётно проходится меж губ, кончиком слизывая слюну с подбородка. Сону издаёт стон, когда Рики по-настоящему на него набрасывается. Он двигает головой вверх и вниз, так, что его тёмные отросшие волосы подпрыгивают на макушке, рассыпаясь солнечными лучами на голове, прикрывая глаза. Член Сону не достаёт до его горла хотя бы немного, поэтому Рики без напряжения отсасывает ему, постанывая вокруг его симпатичного члена. Изо рта младшего вырываются тихие ругательства, льющиеся прерывистым потоком, и высокие стоны, плаксивые и скулящие. Глаза закрываются, а руки хотят запутаться в тёмных волосах Рики, но не имеют возможности. Юноша слегка опускает голову, чувствуя, как рот Рики полностью приспосабливается к его члену. Он откидывает голову назад, когда Рики почти отстраняется, оставляя во рту только головку, и покручивает языком вокруг неё, облизывая; губы мужчины блестят от слюны и предэякулята, который он слизывает с уретры.        — Смотри на меня, — Сону распахивает слезящиеся глаза со слипающимися ресницами, сталкиваясь со властным насмешливым взглядом Рики, который вызывает бесчисленное количество мурашек, в одно мгновение рассыпавшихся по его телу. — Хорошенький, — он втягивает щёки, создавая приятную тесноту, и Сону почти кричит, с закатанными глазами откинув голову назад. — Красивая, нуждающаяся во мне маленькая шлюха.        — Б-блять, папочка…        — Следи за словами, Сону, — весело напоминает ему Рики.        — Я кончу! — восклицает Сону, зажмурившись. — Ах… Он готовится кончить второй раз за вечер, когда Рики вместо того, чтобы остановиться, двигает головой вверх-вниз, сохраняя быстрый темп. Сону чувствует, как внизу его живота скручивается жар и тянет негой удовольствия, пока он приближается к своей кульминации. Он вскидывает бёдра, встречая горло Рики своими толчками, витающее в облаках удовольствие и расплывчатый туман перед глазами берут верх. Наконец, юноша настигает своё освобождение, кончая в тёплый рот мужчины. Рики не останавливается — напротив, лишь ускоряется, надавливая языком на нижнюю часть основания. Даже когда Сону кончает ему в рот, старший не прекращает своих действий: Рики сглатывает чужую сперму и продолжает сосать обмякший член, пока Сону извивается, хныча от чрезмерной чувствительности. Отстранившись, Рики напрягает челюсть, сжимая налившийся кровью член сквозь джинсы, яростно выдыхая. Глаза взбудораженно-хищно мерцают, гуляя по красивому измученному телу Сону.        — Цвет?        — Зелёный, — с придыханием шепчет Сону. Его глаза отрывисто наблюдают за тем, как Рики расстёгивает ширинку и выдыхает от частичного облегчения, окатившего его с головы до пят. — Извините, м-могу и я пососать член папочки? Рики хмыкает, на секунду прикрывая веки. — Ты когда-нибудь делал минет? — он прищуривает глаза, изучая поджавшего перевязанные бордовой верёвкой молочные ноги Сону. Юноша боязливо и робко качает головой:        — На игрушках. Я пробовал отсасывать свои игрушки, но я… Рики низко стонет, перебивая его. В голове тут же вырисовываются слова в деталях, а воспалённый мозг подкидывает множество явных сцен для взбудораженного, с ума сошедшего сознания, но Рики держит себя в руках. — В следующий раз. Сону тяжело дышит — мысль о следующем разе кажется ему нереальной. Тем не менее, он плаксиво и капризно хнычет:        — Папочка, пожалуйста! Рики грубо шлёпает его по трясущемуся бедру. — Ты задохнёшься, Сону, а я не могу направлять тебя. Ты кончил уже два раза, пока я изнываю от удовольствия. Ты так быстро превратился в мою эгоистичную малышку, что я даже не успел заметить этого, ага? Насмешливая улыбка щекочет уголки его губ, пока Сону всхлипывает, ошарашенно хлопая своими хорошенькими длинными ресницами. Он слышит и глазами едва прослеживает, как Рики запускает руку под одеяло, чтобы выудить из складок бутылочку со смазкой.        — Знаешь, я вспоминал, как обещал тебе принести кляп, — его пальцы мимолётно оглаживают покрывшуюся мурашками кожу Сону, щекоча. — Но смотря на то, как сильно ты капризничаешь, я подозреваю, что даже он тебя не заткнёт, — Сону сглатывает внезапно застрявший в горле ком. — Вместо этого спрошу: ты готова принять в себя член папочки, как хорошая малышка? Сону стонет вместо ответа, закатывая глаза от наслаждения, пробравшего всё его естество от этих грязных разговоров, и Рики ухмыляется. — Если будет больно, и ты не в состоянии сказать стоп-слово, укуси так сильно, как только сможешь. Сону убеждённо кивает. Грубая рука обхватывает его обвязанное бедро, заставляя с трудом развернуться на постели. Сону упирается коленями и щекой в матрас и выгибается, как кошка, прогибая спину. Дыхание Сону перехватывает, когда Рики, наконец, стягивает с себя футболку, обнажая торс с извивающимся на нём драконом. По его рукам вдоль выпуклых вен тянутся яркие чернильные узоры, представляющие собой ничто иное, как тёмные изображения извивающихся линий, похожих на острые изгибающиеся тонкие ветви деревьев. Мужчина большой во всех отношениях, тем временем как тело Сону маленькое и тонкое, хрупкое, если не считать его полных бёдер и пухлых щёк.        — Совершенный, — задушенно шепчет Рики, мимолётно оглаживая его ягодицы, и Сону задыхается. Щелчок открывающейся крышки бутылки — кончики грубых мозолистых пальцев водят по сжимающейся дырочке, мягко дразня влажной прохладой; Рики смеётся ему в плечо, нависая и прижимаясь сверху. Первый палец медленно скользит внутрь, заставляя Сону мягко дышать от напряжения. Он поджимает губы, прикрывая глаза, и позволяет тихому стону упасть с его губ. Рики осторожно массирует бархатные стенки, тягучим движением сгибая палец, когда проталкивает его до второй костяшки. Непрошенные слёзы щиплют красивые глаза Сону; он даже представить не может, как сейчас выглядят блестящие персиковые тени вокруг его глаз — о, боже, от них вообще что-то осталось? Его задница мило сжимается вокруг пальца, и Рики кусает губы, пытаясь подавить насмешку. Милый.        — Скажи, ты трогал себя пальцами, думая обо мне? — Рики хрипит, прижимаясь губами к горящей мочке уха Сону, притираясь к коже его ягодиц одетым членом сквозь грубую ткань джинсов. — Ты трахал себя своими маленькими пальчиками, представляя, что тебя растягиваю я?        — Да… — голос Сону тянется, словно сладкий мёд, капающий с его губ. Его тело дёргается под Рики, когда мужчина добавляет второй палец, грубо сгибая их внутри. Сону хнычет, пока Рики расслабленно разводит пальцы на манер ножниц, растягивая тугие мышцы, пока не становится достаточно свободно. — Но мои пальцы слишком короткие, я не мог дотянуться до…        — Не мог дотянуться до своего сладкого местечка, да? — шепчет Рики, его вторая ладонь ложится в ложбинку под выступающей тазовой костью. — Скажи спасибо, что я позволяю тебе ощущать свои пальцы внутри.        — С-спасибо, папочка, — скулит Сону. Рики едва слышно хмыкает, удовлетворённый. Мужчина обнаруживает ещё один способ сделать его беспомощным: он находит простату Сону, когда медленно проталкивает третий палец; юноша вскидывает бёдра и издаёт протяжный стон. Он смеётся, нажимая пальцами внутри, пока дырочка Сону сжимается вокруг них от чрезмерной заполненности, грубо толкаясь ими внутрь.        — Нашёл. Шибари вкупе с воздействием на простату, куда Рики сейчас безжалостно давит — это самая сладкая пытка из всех, что Сону когда-либо доводилось переживать. Пальцы на ногах сжимаются от сладкой истомы, стрелой вонзившейся в его тело. Его голос сел, и теперь Сону в состоянии лишь скулить хрипло: слова застревают в горле, когда Рики потирает пальцами набухшую простату.        — Ты стонешь, как сука, — гулко смеётся Рики. Сону стонет от ощущения того, что его раскрывают и играются с его дырочкой. Он закрывает глаза, пытаясь ухватиться сзади за джинсы Рики в поисках поддержки, но его едва шевелящиеся связанные руки лишь хватаются за пустоту. Рики добавляет ещё один палец, посмеиваясь над его метаниями, и Сону напрягается. Он всё ещё в оцепенении, когда понимает, что его стянутое безвольное тело переворачивают.        — Не прячь глаза, малышка, — бормочет Рики, нависая над губами Сону, и его дыхание окутывает юношу. — Я хочу видеть твоё лицо полностью, когда войду в тебя. Сону смущённо краснеет, но тянется к губам Рики, чтобы поймать их в поцелуе. Рики страстно целует его в ответ, будто бы они в самом разгаре полные решимости отдать друг другу всё, пожирая его губы. Сону чувствует оцепенение, но всё ещё следует тому, чего хочет Рики. Когда они отстраняются друг от друга, Сону чувствует себя словно в тумане — голова пуста, а губы распухли от того, с какой силой губы Рики прижимались к его. Пальцы Рики выскальзывают из него, и Сону хнычет, когда его растянутые мышцы сжимаются вокруг пустоты. Мужчина касается тела Сону и без малейших усилий легко сажает его на свои колени, помогая обёрнутым верёвкой ногам разместиться вокруг его бёдер. Пальцы Рики невесомо оглаживают мягкие линии шёлкового бюстгальтера, после чего он приспускает одну чашечку, чтобы дать себе обзор на припухшие розовые бутоны сосков.        — Какие красивые сосочки, — с короткой усмешкой Рики касается его груди пальцами, кладя два так, чтобы они лежали над и под соском. — Смотри, — шепчет он, большим пальцем поглаживая талию Сону. — Я касаюсь тебя, и соски твердеют. Сону плаксиво мычит, пряча лицо в изгибе шеи Рики. Чужие ласки заставляют его стесняться и робеть. Медовая кожа Рики скользит по его молочной груди. Его ноготь цепляется за светлый сосок, и Сону выдыхает, коротко и прерывисто. Он сдерживает стон, агрессивно кусая губу, когда Рики поглаживает оголённый бутончик с неподдельным интересом и лёгкой небрежностью, заставляя его стремительно твердеть. Второй сосок упирается в мягкую ткань лифчика Сону, и Рики тепло ухмыляется. Рики направляет его тело к выпуклости под тканью. Его ширинка расстёгнута, и Сону не имеет возможности коснуться его члена, но ему позволяют смотреть, когда Рики обхватывает пальцами свою горячую плоть, наконец-то вытаскивая её из давящей ткани. Его сердце пропускает удар, а челюсть отвисает вместе с каплей слюны. У Рики огромный член, и Сону определённо чувствует себя плохо. Он рассматривает его потупившимся взором: член Рики длинный и толстый, с набухшей головкой, у которой исчезает вена, выпуклая и крупная, оплетающая всю его длину. У Сону нет линейки в глазах, но сам по себе глазомер очень развит, он смело может сказать — сантиметров на двадцать пять берёт.        — Вас случайно нет в книге рекордов Японии? — он отходит от своего образа и не может не пустить шуточку, которой Рики поддаётся, коротко посмеиваясь.        — Пока не проверял.        — У меня внутри места в два раза меньше, чем… Мне ведь не будет больно, правда? — он ненавидит быть испуганным и вопрошать, как невинная душа, но с учётом того, что он с концами связан по рукам, ему не остаётся ничего, кроме как подчиняться Рики. Да он и не желает ничего иного, и Рики прекрасно об этом осведомлён. Мужчина усмехается, приглаживая чужие каштановые волосы и мягко поправляя съехавший ободок Сону, о котором последний уже и помнить-то не помнил.        — Не волнуйся, моя малышка. Сону обмирает на месте. Первое давление члена Рики оказывается самым неожиданным для него. Челюсть Сону отвисает от огромных размеров и толщины, и он откидывает голову назад, глубоко вдыхая застоявшийся воздух.        — Ты в порядке? — хрипло интересуется Рики, массируя его поясницу.        — Я-я… — Сону не может подобрать слов.        — Цвет?        — Жёлтый, — выпаливает Сону, зажмурившись. Рики с тревогой поджимает губы. Он оставляет в Сону только головку, поддерживая его на весу, чтобы на его тело не оказывалось сильное давление; Сону действительно тяжело это принять. Когда Сону чувствует, что жжение внутри него, вызванное членом Рики, переходит в нечто более приятное, он стонет, слегка вильнув бёдрами. Юноша чувствует, как его мышцы обхватывают член мужчины, сжимая, и его стенки медленно поглощают его глубже. — Я д-думаю, папочка может двигаться, — сипит он, хлопая ресницами всё более невинно и очаровательно с каждой секундой. Рики с увлечением проходится кончиками пальцев по жемчужным бусам на его шее, застёжка которых уже съехала и теперь покоилась возле ключицы Сону. Мужчина методично поправляет украшение, свисающее с тонкой лебединой шеи, пока что не тронутой его губами. — Цвет?        — Зелёный. Рики — неожиданно — всё это время мягок с ним, обращаясь с его телом, как с каким-то деликатным изделием, похожим на хрустальную вазу или лёгкую для разбивания фарфоровую куколку. — Скажи, если нужно нежнее. Когда Сону чувствует, что массивный член Рики, наконец, заполняет его внутри целиком, застилая собой всё доступное в его дырочке место, он стонет. Его возглас пронзителен; Рики тихо рычит, а его сильные татуированные руки пытаются обнять Сону. Этот жест заставляет Сону чувствовать себя полным, действительно полным.        — Такой красивый, — бросает Рики, его тело немного дрожит. Его медовая кожа покрывается светло-розовым румянцем, напоминающим поплывшие тени на веках Сону. Сону знает, что Рики понимает, что сделать или сказать — у него распланирован каждый момент, и он ни в коем случае не хочет причинять Сону боль. Сону смотрит в глаза Рики доверчиво, вытягивается, чтобы снова поцеловать старшего в губы — его любимую часть лица, исключая милую родинку на подбородке Рики. Одобрение заставляет Рики слегка усмехнуться, и когда он начинает двигаться, всё, что может делать Сону — стонать от удовольствия. Сначала он медленно толкается в него. Рики игнорирует маленький член Сону, пылающий и прижатый к животу, и нетрудно догадаться, почему. Сону на самом деле чувствует себя настолько полным, что не может пошевелиться; он позволяет Рики делать свою работу, пока он тяжело дышит, чувствуя каждый сантиметр члена своего партнёра, глубоко и тщательно входящего в него в медленном темпе.        — Смотри мне в глаза, — Рики легонько разворачивает голову Сону за подбородок. — Твоё тело совершенно; не могу оторваться от тебя. Не могу надышаться тобой, — нос мужчины в чужую шею тычется, а полные губы оставляют возле плавного изгиба между шеей и плечом короткий поцелуй.        — П-папочка, — скулит Сону, когда Рики набирает темп. — Б-быстрее!.. Рики невесомо целует его в пухлую щёку, с которой сейчас стекают тонкие дорожки слёз, очаровательно замаранных благодаря примеси туши. Одна из рук потирает сосок Сону, который виднеется из-под опущенной чашечки бюстгальтера.        — Терпение, малышка, — бормочет он с улыбкой. Сону видит, как он скалит жемчужные зубы, когда мужчина проникает внутрь него глубоко, пока Сону крепко не сжимает его. Приподнявшись, Рики придвигается чуть ближе ко краю кровати, подтягивая маленькое безвольное тело Сону за собой. Каждое движение бьёт по Сону, сотрясая его нервные окончания. Сону открывает было рот, собираясь спросить, что Рики задумал, прежде чем он чувствует, как Рики скользит по его перевязанным бёдрам руками, чтобы снова раздвинуть ноги Сону, — шире, чем раньше — и прижимается обратно во влажное тепло дырочки Сону. Теперь Рики двигается быстрее, а его толчки становятся всё сильнее и сильнее с каждым последующим. Он задаёт жестокий темп, раскачивая Сону, оседлавшего его, на коленях. Удовольствие покалывает тело Сону, когда Рики движется чуть дальше, заставляя член двигаться под углом, который попадает в простату Сону. Он идёт на это, тяжелее и грубее, на звериной скорости.        — Детка, я в Раю, — выдыхает Рики. Он хочет было прикрыть глаза, но Сону касается подбородком его плеча и давит на него с такой силой, как только может.        — Р-рики, — выдыхает он, и Рики абсолютно ошеломлён, настолько, что не может произнести ни слова. — Поцелуй меня. Он будто просит обратить на себя внимание, и разум Рики абсолютно потрясает зрелище, открывшееся перед ним: заплаканный Сону с поплывшим макияжем и грязными пухлыми щеками, надутыми, раскрасневшимися и влажными от слёз, тяжело дышит, седлая его член; полные бёдра юноши, исцелованные и перетянутые бордовыми верёвками, создающими незабываемый контраст с его молочной кожей, подпрыгивают, а кожа трясётся, заалевшая от жара. Трусики до сих пор висят на одном из его бёдер, руки крепко сомкнуты узлами за спиной, а одна из чашечек лифчика оголяет нежный припухший розовый бутончик соска; и лишь белоснежные жемчужные бусики, замаранные алой помадой, уже засохшей на бусинах, и белый ободок с бантиком на боку создают иллюзию невинности. Сону настолько юн и беспомощен, так ведом в его руках, что Рики умирает прямо здесь, мигом растеряв совершенно всё своё самообладание. Сону тянется вперёд и сам мажет по губам Рики своими. Рики фиксирует его тело на месте, чтобы бережно прикоснуться к его губам. Юноша целует чувственно, отдавая в этот момент всего себя, а Рики подцепляет его нежные губы своими, сминая их с удивительной аккуратностью.        — Папочка… — зовёт Сону сиплым голосом, медленно двигаясь на члене Рики.        — Да, малышка?        — Что папочке н-нравится во мне? — он хочет, чтобы Рики хвалил его; он хочет, чтобы Рики говорил о том, какой он хорошенький. Рики целует его в ухо, касается губами его челюсти, чтобы слабо прикусить её. — Что мне нравится?.. — его руки касаются элегантного изгиба спины Сону — Ну, мне нравится твоё тело, похожее на изгибающуюся гитару. Мне нравится твоя хрупкость и нежность. Рики упирается носом в его ключицу, чтобы после оставить на ней языком влажный след. Его губы, испачканные в помаде благодаря поцелуям Сону, целуют вилочку ключиц юноши, марая её алеющим оттенком.        — Мне нравится твоя тонкая талия и твоё милое пухленькое личико, — он улыбается Сону, глядя на него из-под полуоткрытых век. — Мне нравится то, как верёвки смотрятся на твоей нежной молочной коже. Мне нравятся твои соски, нежные и чувствительные, как у девушки. Твой симпатичный маленький член и то, насколько твои ослепительные бёдра гладкие из-за того, что тебе, вероятно, нравится брить ноги. Сону обмирает внутри оттого, насколь господин Нишимура боготворит его тело и не стесняется показывать этого. Он слегка оседает на теле Рики, расслабляясь. — Что в-вам нравится во мне больше всего?        — Больше всего? — Рики делает вид, будто задумывается. Его руки оглаживают ягодицы с напускной осторожностью. Сону ахает, широко раскрывая глаза, и задыхается, когда Рики грубо оттягивает одну из его ягодиц, обнажая заполненную членом дырочку, и отпускает её с громким шлепком своей жилистой ладони, приземлившейся на перетянутую верёвкой кожу. — Ну, что мне нравится больше всего… — влажный язык скользит по алеющему уху Сону. — Больше всего в тебе мне нравятся отпечатки моих рук на твоих толстых бёдрах и твоё лицо во время того, как я трахаю тебя. Резкий грубый толчок внутрь выбивает весь воздух из лёгких Сону, заставив его ахнуть.        — Господин Нишимура, вы мне нравитесь!.. Признание срывается с его уст легко. Рики не даёт ответа, но Сону роняет слёзы, когда его пальцы ног поджимаются от ощущения приближающегося уже третьего за этот вечер оргазма. Рики приникает губами к его шее, мягко прикусывая нежную кожу, чтобы оставить след.        — Хочешь, чтобы я оплодотворил тебя, малышка? — глаза Сону широко распахиваются от удивления. — Из тебя получится хорошая мамочка, — Рики сладко улыбается, и единственное, о чём он может думать, так это то, как красиво Сону выглядит на нём, постанывая от безумного наслаждения. — Ты уже заботился о моём сыне, для тебя это не будет слишком сложно. Сону скулит от стыда, качая головой. — Н-нет… Я не мамочка… Рики цокает языком. — Всё ещё пытаешься перечить мне, Сону? Даже после того, как ты почти забыл своё имя после секса со взрослым мужчиной, который старше тебя вдвое? — он перемещает руки к груди юноши, щёлкнув по его оголённому вспухшему соску. — У тебя даже есть грудь для этого. Держу пари, твоё грудное молоко будет таким же сладким, как твоя смазка, малышка, — с этими словами Рики ныряет вниз, чтобы пососать сосок, кусая и оттягивая его зубами, грубо вонзая свой член в Сону. Другая рука крепко сжимает его искусно перевязанную талию. Сону может только застонать в ответ — унижение заставляет его сверхчувствительное тело возбуждаться. Он чувствует, как в животе нарастает жар, его ноги дёргаются, а тело трясётся, невольно пытаясь отстраниться, но Рики крепко прижимает его к себе.        — Хочешь, чтобы я наполнил тебя своим семенем, Сону? — Рики рычит, потерявший самообладание; глаза застилает красная пелена. — Хочешь забеременеть? Разве ты не будешь выглядеть мило? Скажи, ты этого хочешь?        — П-пожалуйста, — Сону плачет, не в состоянии двигаться, умоляя о его сперме внутри себя. Рики не может оторвать взгляд от хрупкого тела Сону, которое находится полностью в его власти, безвольно подпрыгивающего на его бёдрах. Его взгляд останавливается на полном животе Сону, таком красивом, где формируются очертания члена Рики, скользящего из стороны в сторону с каждым толчком. Юноша чувствует, как бархатные стенки пульсируют, и он начинает сжиматься вокруг члена Рики. Рики хмыкает, но не останавливает движения бёдрами, продолжая трахать Сону до разрядки. Сону стонет в последний раз, когда кончает на живот и попадает на грудь Рики, который всё ещё внутри него. Он кричит, когда Рики выпускает сперму глубоко внутрь Сону. Горячая и густая, она не вытекает из него маленькими каплями — нет, она ощущается волной внутри него. После оргазма Сону пытается перевести дух, но неожиданно он чувствует, как верёвки практически ломают, сдавливая его тело. Голова кружится, будто его огрели по затылку чем-то тяжёлым, его сознание начинает мигать, как сломанная лампочка. Перед глазами идут яркие мерцающие круги, так, будто Сону в чёртовом калейдоскопе. Юноша дышит с трудом, отчаянно хватая ртом воздух, которого ему определённо недостаёт. Он больше не может удерживать себя и контролировать, сосредоточившись, поэтому секундой позже чувствует, как его тело безвольно заваливается вперёд на Рики, который выходит из него. Он слышит «вжик» ширинкой джинсов как сквозь воду, и всё тело совершенно выходит из-под контроля. Рики бормочет под нос какие-то ругательства и берёт его тело на руки, чтобы Сону не свалился с высокой кровати на пол, а затем всё меркнет, и Сону проваливается в тёмную пустоту.

『†.×"×.♚°ﾟ•°✦°•ﾟ°♚.×"×.†』

Когда Сону открывает глаза, первое, что ударяет в них — луч яркого июльского солнца, что солнечным зайчиком играет на шершавых стенах комнаты господина Нишимуры, покрытых тёмно-серой краской. Сону обнаруживает себя укрытым одеялом; голову слегка кружит, словно бы она находится в лёгком вакууме, но в целом он в порядке. Сону опускает голову, и его взгляд упирается в собственную грудь, покрытую следами чужих длинных пальцев и отпечатками сковывающей несколькими часами назад верёвки. Юноша слегка краснеет при мысли о вчерашнем вечере: яблочки его щёк тут же наливаются персиковым румянцем. Сону ахает, когда в дверях вырастает высокая фигура. На этот раз Рики переодет в короткий кардиган чёрного цвета на пуговицах с закатанными рукавами, привлекательно оголяющий грудь и не скрывающий кончик татуировки, и теперь на ногах у него светлые брюки, местами потёртые. Мужчина аккуратно вносит поднос с несколькими тарелками в комнату.        — Здравствуйте, — Сону смущённо улыбается, ёрзая под одеялом, натянутым до середины молочных покрытых отметинами плеч. Рики только фырчит, прежде чем опуститься на постель и поставить перед ним поднос.        — Теперь вы снова неразговорчивый, да, господин Нишимура? — лукаво поддразнивает Сону, прикусывая губу, как и подобает молодому игривому юноше.        — Не смешно, Сону, — выдыхает Рики. — Ты отрубился на мне.        — Извините меня, — Сону потупляет взгляд, буравя им тёмную простыню. Ему правда жаль, хоть он и не виноват в том, что произошло. — Я не знал, что моё тело отреагирует так после… Всего, что вы со мной сделали. Рики усмехается непроизвольно. Его рука подталкивает поднос к Сону. — Я ожидал того, что ты можешь потерять сознание от истощения. Я понимал, что раньше ты вряд ли где-то так сильно испытывал своё тело.        — …На самом деле, это был мой первый раз. Ну… С настоящим человеком, а не с игрушкой, — робко бормочет Сону; и, если честно, выражение лица Рики в этот момент нужно просто увидеть. Мужчина открывает рот, как рыба, выброшенная на берег, и его брови приподнимаются:        — Это был твой первый раз? — Сону застенчиво кивает. — О, боже, — Рики потирает переносицу. — Я был так груб с тобой…        — Нет-нет, всё хорошо! — Сону слегка приподнимается на постели, чтобы попытаться успокоить Рики, который сейчас пребывает в состоянии ошеломления. — Мне… Очень понравилось. Тем более, многие хвастаются тем, что они выебали своего партнёра до отключки, — он робко хихикает, когда Рики молча бросает на него строгий взгляд, так некстати будоражащий всё его естество. — Так что теперь вы тоже можете.        — Если я умолчу о том факте, что партнёр младше меня на двадцать лет, — выражение его лица как никогда серьёзно, и Сону леденящий тело до мурашек страх неожиданно до костей пробирает. — Оно того стоило, Сону?        — Д-да, конечно! — заикается Сону, зардевшись. Если он в чём-то и уверен на все сто, так в этом — безоговорочно. — На самом деле, я хотел сказать вам большое спасибо, господин Нишимура. Это то, чего я действительно хотел, но если вы хотите избежать проблем, мы можем вернуться к тому, что было между нами… К тому, что ничего не было, если быть точнее. У Сону сердце сжимается оттого, что Рики может легко и просто отшить его, и, конечно, у мужчины есть и будут тысяча и одна веская причина на то, чтобы поступить именно так. На его удивление, Рики тепло усмехается. — Я не могу сказать ничего сейчас, Сону. Взгляни на это, — он кивает головой куда-то в сторону шкафа, имеющего в своей комплектации несколько открытых полочек, и Сону, щурясь, вглядывается в том же направлении. Присмотревшись, юноша весь сжимается, ахнув: на одной из немногочисленных фотографий, располагающихся на средней из троих деревянной полке, он узнаёт себя и Таки. Рики стоит позади них, ещё и сам молодой мужчина, почти юный, присевши на колени и с улыбкой придерживая смеющихся друзей, встретившихся на линейке, посвящённой поступлению в первый класс начальной школы, за плечи.        — Ты должен понять, что сейчас в моей голове, Сону, — Сону слабо кивает, поджимая губы. — Но помнишь мои слова? О том, что я тоже чувствую кое-что, — Сону изумлённо таращится на Рики, который с мягкой ухмылкой взъерошивает его и так спутанные после сна волосы. — Тебе просто нужно дать мне немного времени. Ты сможешь это сделать? Конечно, сложно воспринимать человека, которого в двадцать семь лет ты наблюдал идущим в первый раз в первый класс, и Сону это понимает; но разве может он отказать господину Нишимуре в такой маленькой просьбе?        — Конечно! — пищит в ответ Сону, и Рики едва заметно улыбается. Он коротко щекочет его пухленькую щёку в знак благодарности.        — Спасибо, Сону. А теперь поешь, — мужчина кивает на поднос, на котором сейчас стоят чашка чая, плоская тарелка с овощным омлетом и сочными кусочками говядины и глубокая хрустальная посудина с любимым мятно-шоколадным мороженым Сону. — Тебе нужно восстановить силы. Лицо Сону светлеет, а глаза загораются пляшущими в них сердечками при виде вкусностей; но у него есть условие: выпутываясь из мягкого одеяла, Сону ползёт — в буквальном смысле ползёт, я имею в виду, он не в состоянии даже встать на колени из-за затёкшего ноющего тела — к Рики. Нижняя часть Сону всё ещё остаётся укрыта воздушным покрывалом, когда он прижимается к руке удивлённого старшего, который смотрит на него слегка озадаченным взглядом непонимания.        — Прилипчивые мы сегодня, да? — поддразнивает он, заставляя голову Сону сладко кружиться.        — Не смогу есть без вас рядом, — просто и робко бросает Сону. Рики пытается держаться, но Сону почти чувствует кожей его улыбку в плечо. С омлетом и мясом Сону расправляется довольно быстро, довольствуясь замечательно приготовленным Рики завтраком в полной тишине, нарушаемой лишь собственным жеванием. Уставившись в стену, Рики будто бы думает о чём-то своём; он решается нарушить тишину лишь тогда, когда Сону активно поедает мятно-шоколадное мороженое:        — Таки должен вернуться сегодня, — задумчиво выдаёт он, и Сону почти давится, устремляя на него широко распахнутые блестящие глаза. Сообщать о таком во время того, как Сону довольствуется мороженым — преступление.        — Серьёзно?! И во сколько он будет здесь?..        — Вообще-то, я уже здесь. Двое замирают, затаив дыхание, когда незамеченный ими в процессе болтовни Таки, вернувшийся около получаса назад, появляется в дверях. Опершись о дверной косяк с улыбкой, играющей на его губах, Таки прислоняется к нему, склонив голову.        — Ой, хён! — Сону бы предпринять что-то, что угодно, но он застывает, как истукан, не в силах шевелить резко замершими конечностями. Рики менее импульсивен: он молчаливо изучает сына, но в его взгляде всё же скользит лёгкая тревога. — Ты не так понял, дай мне всё объяснить!..        — Очень интересно, что именно из всего этого, включая твоё полностью в следах от губ и верёвки тело, я понял не так, — улыбка Таки тянется ещё шире. — Вот какие у тебя аптечки в моём доме. Теперь я знаю. Сону потрясённо хлопает глазами, когда Таки добродушно смеётся, на мгновение зажмурившись и откинув голову назад. — Подожди… Так ты не злишься? — хрипит он. Таки пожимает плечом. — Нет. А зачем? Я видел, как ты смотришь на моего отца, Сону-я. Все так смотрят на него, — он перекидывается с озадаченным Рики неопределённым взглядом. — Но ты оказался более везучим, если это взаимно.        — И ты не против того, что я?.. — кадык Сону нервно дёргается. — И наша с господином Нишимурой разница в возрасте?.. Таки тепло усмехается. — Пап, помнишь моего друга, у которого ещё младшая сестра в шестнадцать забеременела? — обращается он к отцу, на что Рики коротко кивает. — Их матери тридцать семь, а она нашла себе девятнадцатилетнего ухажёра. В общем, я не осуждаю ни тебя, не папу, Сону-я, — он приподнимает брови. — Зная, что ты совершеннолетний, если папа правда любит тебя и найдёт в тебе успокоение после развода с мамой, я не вижу в этом ничего плохого.        — …Ну ты даёшь, — выдаёт Сону, рассеянно бегая глазами по пространству комнаты господина Нишимуры, который, на удивление, не стремится отстраниться от него.        — Ничего такого, — Таки мимолётно передёргивает плечами. — Но зато я даже немного тебе завидую: тебе повезло иметь такого мужчину под боком.        — Ну конечно, — фырчит внезапно осмелевший Сону. — Красивый, умный, богатый и сексуальный, да ещё и готовит как бог. Кому бы не повезло? Теперь все будут мне завидовать.        — Фу, не надо мне тут озвучивать свои фантазии, — Таки показывает ему язык. — Не загордись главное, я, вообще-то, старше тебя, так что попрошу, — Сону закатывает глаза в ответ, чем заставляет Таки усмехнуться. — Кстати, интересно, а ты теперь можешь называть меня сыном? Коротко переглянувшись с Рики, не сговариваясь, Сону прыскает в кулак в унисон с мужчиной. Даже залёгшая меж бровей Рики хмурая складка сглаживается, когда он коротко смеётся; атмосфера в комнате сразу заменяется спокойствием и разбавляется неуловимым уютом. Таки и сам хохочет, после весело фыркнув:        — Но то, что вы делали это здесь! Честно признаюсь, мне плохо. Пап, я теперь в твою комнату не смогу ещё недели две заходить, — Сону громко смеётся, прижимаясь к Рики, который кривит губы в слабой улыбке. И если кто-то спросит Таки, почему он был настолько спокоен, Таки лишь лукаво улыбнётся и промолчит, потому что, в конце концов, это является не его историей.