фэритейл

Когда Даня предложил на пару дней сгонять к его бабке в деревню, Руслан, недолго думая, согласился. Бабушка у Дани хорошая, даже их отношения без вопросов приняла, Тушенцов сразу растаял от этой милейшей женщины, которая ласково звала его Русликом. Поначалу, конечно, возмущался Дане в плечо, мол, как хомяка зовёт, а сейчас смирился. Даня же решил совместить всё и сразу - поездку к бабушке, отдых вместе с Русланом, поиск вдохновения и просто долгожданную вылазку на природу. Трясясь в поезде, Кашин уже представлял, как скоро плюхнется на кровать у открытого окна, из которого пахнет летом и ручейком неподалёку. Руслан же, не спавший перед поездкой, в полусне пытался читать, отключаясь на каждой третьей букве, но спать было нельзя, иначе Даня, который перед этим высказался про «Если ты, кусок ебучий, заснёшь, я не буду опять час тебя тыкать», явно себя сдерживать не будет. Он глянул на время в экране телефона. Ехать оставалось полтора часа. Руслан очень хочет зареветь в голос.

***

Они тащатся через разъёбанные деревенские дороги, распугивая кузнечиков и мечтая поскорее дойти. Если Даня просто устал идти под солнцем, то Руслан, вовсе нормально не спавший, уже готов в бога поверить, лишь бы не скопытиться. - Дань, я сейчас ёбу дам, долго ещё? - Тушенцов выглядит как жопная губка, и чувствует себя так же. Его сумка уже по земле ползёт, потому что руку выше поднять он сил не находит. Кашин сначала открывает рот, чтобы высказать своё мегасаркастичное «а хули не спалось тебе», но одного взгляда на Руслана хватает, чтобы понять, что парень не преувеличивает. - Пиздец, - Даня, всё же сдерживая раздражение, дёргает из рук Тушенцова сумку и поудобнее перехватывает. - Недолго, вон уже дом видно. Рыжий непроизвольно улыбаться начинает, когда видит знакомый старенький деревянный забор. А вот Руслан аж дёргается, когда в уши бьёт ебейший крик: - Вы там всей почтой дружно охуели! Мне сколько ждать, чтобы свои гроши получить, а?! Вон, Вальке ещё вчера всё пришло, а я вам чё, как прокажённая! - Даня умилённо наблюдает, как его бабуля воинственно пытается съездить какому-то мужику по голове газетой, а Рус всё ещё таращит глаза. Где, спрашивается, та бабушка Зоя ака божий одуванчик, которая ещё месяц назад ему тапочки с пчёлками подарила, потому что «у Дани в квартире холодно, простынешь»? Тушенцов непроизвольно назад отпрыгивает, когда калитка открывается и из неё вылетает почтальон, а за ним рывком бабуля, которая, заметив парней, тут же тормозит. Глаза у старушки округляются, и она всплёскивает руками, делая шаг вперёд. Даня уже готов заключить бабулю в объятия, как она пробегает мимо него, да так, что Кашина аж ветерок обдул. Парень оборачивается и видит, как его, между прочим, родная бабушка, даже не обратив внимания на внука, уже причитает над полудохлым Русланом, а тот пытается искренне поздороваться. Тушенцов аж глаза выпучивает, когда бабушка пытается его себе на плечи закинуть и как атлант в дом на себе затащить, и из последних сил отбивается: - Да ну баб Зоя, я ж не умираю, - Рус бормочет, пока женщина охает и готовится молитвы на отпев читать. - Даня!! - Даня, - бабушка, словно только сейчас вспомнив про внука, оборачивается, и Кашин снова улыбается. - Даня, опёздол, ты как Руслика так запустил? - А я-то чё?! - рыжий от неожиданности аж голос повышает. - Я ему говорил спать нормально, а он всю ночь на кухне со своим ноутом проторчал.. Баба Зоя лишь головой качает и тянет Руслана в дом, а сам парень едва успевает ноги перебирать, чтобы не растянуться прямо на пороге. Даня с кислой рожей топает рядом, волоча надоевшие сумки. В доме, как у любой дефолт-бабушки, приятно пахнет ванилином и чистотой, и Кашин, скинув наконец багаж, ненадолго останавливается прямо у двери, с лёгкой улыбкой осматривая место, в которое давно хотел вернуться. По ногам кто-то топчется, и Даня, опустив голову, видит главного любимчика этого дома. Тимофей, будучи непонятного цвета дворовым котом, держал в страхе весь околодок, включая маленького Даню, который приезжал в детстве к бабуле погостить, а в итоге попадал на поле боя. Пиздился Тимофей будь здоров, Кашин до сих пор считает его своим первым наставником в уроках жизни, потому что кот раз за разом показывал ему насколько несправедлив мир. Когда Даня шёл жаловаться на исход жестоких схваток, то бабушка любила недовольно говорить что-то вроде «ну и хрен ли ты кота достаёшь, дурной?». Поэтому, глядя сейчас на спокойно ластившегося Тимофея, Даня лишь слегка проводит рукой по кошачьей макушке и быстро отстраняется - это русская рулетка, никто не знает, сколько секунд тебе осталось до мелких острых зубёшек в пальце. - Ну тебя нахер, шиз, - рыжий фыркает и наконец скидывает обувь, сразу направляясь в кухню. На кухне уже развернулся целый корпус медицинской помощи: бабушка Зоя носилась с угла на угол, вытаскивая все свои запасы на случаи войны, восстания домашних животных, массовых отравлений и Крестового похода, при этом успевая что-то разогревать на плите. Руслан же сидит за столом и молча охуевает. В нём уже булькает стакан какой-то травяной настоечки от солнечного удара, которую его заставили выпить, и сейчас он молится лишь о том, чтобы галюны не всплыли. Тушенцов поднимает несчастный взгляд на стоящего в проходе Даню, и, увидев как рыжий откровенно ржёт, подавляет желание швырнуть в него лежащий под рукой сбор горных трав. - Рус, а чё грибами не закусываешь? - Кашин гогочет и кивает на пакетик с замороженными опятами. Бабуля, услышав, замахивается полотенцем, отчего Даня отшатывается: - Ну-ка чеши отсюда, за женихом своим даже уследить не можешь, будешь мне тут ещё зубы сушить! - баба Зоя грозит кулаком и отворачивается к своим полкам, а Руслан с довольным еблом оттопыривает средний палец, на что рыжий лишь хмыкает и подходит ближе, намеренно лохматя чуть отросшие волосы парня. Следующий час Тушенцов проводит за прекрасным обедом вперемежку с непонятными настойками "для профилактики", как выразилась бабуля. Борщ запивать чабрецом ему ещё не приходилось, но экспириенс, конечно, интересный. - Ба, может, ему просто поспать? - Дане уже банально стыдно было смеяться над из последних сил цепляющимся за жизнь Русланом. - Он же ещё не ложился нормально. - Данилка, чухня, чего сразу не напомнил?! - бабушка аж подпрыгнула. - Естественно! Сейчас я комнату подготовлю, вы пока помилуйтесь. Вот подрыхнет пару часов, и сразу всё пройдет, я ж всегда говорю.. - Сон дороже лекаря, да, - Кашин уже наизусть цитирует любимое бабулино высказывание и косит взгляд на Тушенцова, который готов в любую секунду уснуть лицом в тарелке. Баба Зоя кидает на внука полный гордости взгляд, и спешит в другую комнату, а парни остаются. Время подходит к вечеру, и через окно доносится запах полевых цветов. Солнце забавно прыгает в волосах Дани, делая их почти огненными, и Руслан засматривается на эти всполохи. Уже руку тянет, чтобы лучики в мягких прядях потрогать, только рыжий снова давится смехом: - Чё, травки попёрли, дорогой? - Да ты заебал мне моменты портить! - Рус резко переходит от желания погладить волосы к желанию выдрать их к хуям, но Даня снова хихикает и тянет ему телефон с включенной передней камерой: - Ну-ка улыбнись как сейчас! - Тушенцов сначала думает, что деревенский воздух рыжему явно не на пользу идёт, но потом всё же улыбается и смотрит на себя: - Ёбаный насрал! - в камере вместо доброй улыбки отображается растрёпанный грязный чурбан с расширенными зрачками, и Руслан аж дёргается, а Даня чуть ли не рвётся от смеха. - Пиздец, дожили.. А я стесняюсь спросить, она мне что подлила? Я сейчас на улицу выйду, и обратно не зайду. Ты меня из ментовки заберёшь? - Ну да, - Кашин махает рукой, мол, не парься. - Так и скажу - это мой драник, первый раз в деревне, борща хапнул и вот такое с непривычки. К борщу претензий не должно быть. - Пошёл ты нахуй! Они в шутку пиздятся ещё пару минут, а потом слышат голос бабушки из соседней комнаты. В ней, как и в Данином детстве, стоят две кровати с бежевым постельным бельём, запах которого Кашин никогда не мог объяснить, но пахло оно до дрожи приятно. Руслану явно не до занюхивания наволочек, он подбитым боингом падает в кровать, не в силах даже стащить с себя джинсы. Скрип кровати сливается с блаженным вздохом, и баба Зоя довольно улыбается. Даня тоже чувствует усталость, поэтому осторожно садится на вторую кровать. - Так, ну я вас пока оставляю, отдыхайте, пойду пока с пирогами закончу, - бабуля машет рукой и скрывается за дверью. Даня растягивается по кровати, свесив ногу, и чуть поворачивает голову, поглядывая на Руслана. Тот лежит к нему спиной и не шевелится, только издаёт сопящие звуки. Кашин ощущает себя настолько счастливым сейчас, что даже описать нет сил. Кажется, что он вместо лампы засветиться готов. Парень прикрывает глаза, вслушиваясь в отдалённые птичьи переливы.

***

Как же давно Руслан так спокойно не спал. Так устал, что даже не снилось ничего, однако чувствует он себя великолепно. Тушенцов разминает плечи, поднимаясь с кровати, которая чуть ли не глушит его своим скрипом, и осматривает комнату, в которой, к его удивлению, кроме него никого нет. За окном уже солнце садится, остался только розовато-жёлтый краешек, в доме тоже темнеет, и Рус решает выйти на разведку. Долго искать не пришлось, Даня с бабушкой сидели перед телевизором в зале и что-то обсуждали. Руслан тихо заходит к ним, и все взгляды тут же устремляются на него. - Ебать, у тебя кто на голове сдох? - Кашин гогочет, отчего сразу же схватывает подзатыльник от бабушки: - Я те щас тыкву-то снесу! - баба Зоя фыркает и улыбается Тушенцову. - Руслик, как спалось? - Отлично, - Руслан не может сдержать злобной ухмылки при виде сконфуженного Дани, но всё же старается не палиться. Не дав даже адекватно глаза продрать, бабуля тащит парней к столу, где под полотенцем стоят два пирога. Тушенцов после выпитых трав со всех горных вершин готов оба в одно лицо заточить, а бабушка только рада. Даня рядом уже закончил, и с умилением наблюдает за Русланом, который весь в крошках, но безумно довольный уминает уже четвертый кусок. Еле заткнув чёрную дыру в желудке, Рус откидывается на стул и думает, что в такой момент и Богу душу отдать не стрёмно будет. - Пойдём? - Даня встаёт и кивает на входную дверь. - Куда? - Тушенцов приподнимает бровь от такого поворота, а рыжий только хитро улыбается: - Ну, знаешь, вся эта деревенская романтика: вечерком по дорогам погуляем, малину у соседей попиздим, ромашку тебе в волосы воткну. - Ты чё, свои двенадцать лет вспомнил, а? - баба Зоя хихикает и озорно смотрит на внука. - Тут из соседей никто твои шуточки не забыл. Руслик, знаешь как его тут ссаными тряпками от кустов гоняли, ой, дай бог домой в целых штанах вернётся! А дед тот, с соседнего дома, так вообще грозился Данилку в будку к своим собакам запихать за то, что этот обалдуй огурцы у него повыдёргивал! - Я и сейчас иногда хочу его в будку запихать, - Руслан ржёт в голос и смотрит на закатывающего глаза Кашина. - Особо ничего не изменилось. Ну пошли, бандюга. На улице, не смотря на вечер, всё ещё жарковато. Даня ведёт его по каким-то тропинкам, а Тушенцов разглядывает всё подряд. Из-под ног прыскают кузнечики и изредка выбегают ящерки, а над головой свистят пролетающие птицы. Оба молчат, и обоим хорошо без слов. Рыжий ещё пару раз сворачивает, и выводит Руса к берегу какого-то небольшого озерка. Каменистый берег, чуть заросший травой. Вроде ничего необычного, но Руслану нравится. Сзади по затылку бегут пальцы, и в чёлке что-то запутывается. Тушенцов от неожиданности руками это выбивает, думая, что насекомое, и тут же в ответ Даня возмущённо рявкает: - Да ты еблан, хули машешь? - к ногам летит чуть смятая ромашка. - А ты чё так неожиданно, я пересрался! - Так я ж сказал, что ромашку тебе подарю, - Кашин приподнимает уголки губ, и Руслан тоже не сдерживается. - Пиздец ты неромантичный, Русь. Погнали. Тушенцов возразить не успевает, как в лицо ему летит Данина футболка, а сам рыжий в одних трусах мчит в воду, с разбега влетая с головой. Руслана обдаёт брызгами, а из воды слышен богатырский крик от непривычной температуры. - Ну долго ещё там стоять будешь? Тут под вечер вода нагревается, дуй сюда! - Даня фыркает от забившейся в нос воды и рукой машет. Тушенцов долго не думает и, скинув одежду, осторожно входит в озерко. Вода действительно тёплая, однако он никогда не был любителем сразу нырять. - Ёбаный твой рот, ты чё творишь?! - у Руслана аж голос срывается, когда Кашин со всей дури ногами возле парня болтает и обдаёт волной брызг, а после отплывает на безопасное расстояние и хохочет, а Тушенцов, полный желания мести, сжимает зубы и тоже прыгает в воду. Даня перестаёт улыбаться, когда Руслана не видно уже больше двадцати секунд. В груди начинает неприятно ныть, а в следующий момент он орёт как не в себя, уходя под воду. Когда получается всплыть обратно, рыжий видит перед собой Тушенцова, который угарает над его растерянным видом и поправляет мокрые волосы. - Пересрался, да? - Рус скалится, подгребая ближе, а Даня пытается успокоить свою внезапно начавшуюся тахикардию. - Я три инсульта перенёс, долбоёб, - тяжело дыша, Кашин при этом не может сдержать улыбку, - Ненавижу тебя. - А я-то как ненавижу, - Тушенцов большим пальцем стирает капли с щеки рыжего, и притягивает его ближе к себе. Они целуются, не обращая внимания ни на что, слушая только плеск озера вокруг. Руслану то холодно в воде, то словно в кипятке сидит. С Даней у него всегда такие ощущения, и обоим нравится настолько, что они бы вечность продолжали, если бы не необходимость дышать. Даня ещё пару секунд молчит, а потом поднимает горящие глаза: - А ты знал, что тут ужи плавают? - Блядский ты Кашин!