Даня просто стоит в ночном клубе за пультом, а Руслан просто готов отсосать за свой трек.

Руслан исчезал из жизни Дани молча, а потом появлялся через пару дней, или недель, или месяц, так же ничего не объясняя и сразу залезая Кашину в джинсы, а тот и не то что бы против был.

А Даня знает, что умрёт рано. Ленточно-ниточные мыслишки о скорой кончине преследовали с детства и ковыряли нейроны мозга поразительно упрямо. Кто-то, чей голос в Даниной голове остался лишь полустёртой нотой, твердил ему, что это то самое, подростковое, проходяще-возрастное, да только через Кашина двадцать шесть лет уже перепрыгнуло, а игольчатое чувство остаётся на месте. Колет в кожу головы, ехидная тварь, и устанавливает крайний срок - двадцать семь.

Они друг для друга сравнимы с воздухом, с водой и солнечным светом. Если бы кто-то попытался забрать одного из них - остальные бы тут же загрызли виновного, забирая свою необходимость обратно и отползая в угол, сжимаясь вместе, заново сращиваясь и дыша в унисон. Это мерзко. Это им нравится.

Кашин всё-таки втискивается в шубу и смотрит на себя в большое зеркало - такой Дед Мороз мог бы существовать только в фильмах с рейтингом 18+, и то не из-за ебли, а потому что ужастик.