История одного доцента

      Конец августа. Природа уже приобретала свой меланхоличный вид. Как-то опустели улицы. Зачастили дожди. Желтели листья. Всё говорило о приближающейся осени. Те же толпы первокурсников, получавших студенческие билеты и путавшихся под ногами. Они даже не подозревали, что те, с кем они сталкивались на лестницах, будут преподавать у них через год. Просто извинялись или пытались быстрее унести ноги, чтобы не нарываться на скандал.       Преподавателям о начале нового семестра напоминали собрания. Снова собрались всем составом, чтобы обсудить планы на ближайший семестр. И снова на кафедре появилась молодёжь. Раньше просто копались в измученных временем макетах для лабораторных, теперь и группы им доверили. Заведующая обрадовала всех новым расписанием, ещё раз поздравила доцентов с пополнением в их рядах. Желала всем преподавателям как следует отдохнуть оставшуюся неделю до сентября.       Ростислава окружили доценты и профессора, читавшие лекции. Каждый пытался дать свои советы, как лучше читать лекции, как лучше преподносить материал, как принимать экзамены. Молодой доцент уже совсем запутался в речах старших коллег. И так нервничал перед семестром в новой роли. Послушал коллег и совсем растерялся. Боялся оплошать перед кафедрой.       — Нет злее преподавателя, чем бывший аспирант. Помнит все ужасы своего обучения, — пошутил кто-то из профессоров.       — Я не злой, я добрый, просто дотошный, — смеялся Ростислав.       — Посмотрим по результатам сессии, — ответил старший коллега. Пожал руку молодому доценту и ушёл с кафедры.       Александр тоже шутку оценил. Удивился, что Ростислав не обиделся на такую мелочь. Казалось, что подобрать нужные слова для общения с ним — такая ювелирная работа. Как элементы на плату припаивать.       — Поздравляю с новым званием, — тоже подошёл, когда коллеги разошлись.       — Благодарю, — ответил Ростислав. Пожал руку Александру, попрощался до сентября и тоже ушёл вслед за остальными.       «Может, в этом году ругаться не будем», — вздохнул ассистент, глядя на уходящего доцента. Ведь всё лето пытался его забыть. Да так и не выходил Ростислав из мыслей Александра. Надёжно прописался там, как законы Кирхгофа. И остался. Даже мимолётные отношения не отвлекали от этих мыслей. Так Александр и решил оставить свои попытки забыться с другими людьми. Только лишь снова позволил над собой поиздеваться. Для себя ничего хорошего не нашёл.       — Смело, Саша, — Андрей заметил, что ассистент пришёл в рубашке с коротким рукавом. Хоть опять одно плечо было замотано бинтом, а на другой руке виднелись слегка желтеющие заживающие синяки.       — Я решил, что уже хватит мне стесняться себя настоящего, — ответил на это Александр.       — Это очень смелое решение, Саша. И я рад, что ты смог сказать это самому себе, — улыбнулся Андрей. — Какие планы на семестр?       — Как обычно. Олимпиадники. И куча практик с лабораторными, — поделился ассистент. — И мне нравится один парень, хочу начать с ним общаться, а не тихо восхищаться в сторонке.       — Замечательно. Но только если почувствуешь что-то неладное, лучше беги от этого человека. Ты всё-таки не груша боксёрская, которую можно колотить сколько вздумается, — чуть прищурился Андрей. Слова Александра про новых парней как-то настораживали, ведь каждый раз это заканчивалось одинаково. Болью.       — Не думаю, что Ростислав кидается с кулаками на людей, — усмехнулся Александр. — Ой, я сказал его имя вслух? От Вас и правда ничего не скроешь, Андрей Евгеньевич.       — Бог с тобой, Саша. Дружить хотя бы начните. Не будете же всю жизнь косо смотреть друг на друга, — вздохнул Андрей. — А из дружбы уж куда угодно. Не верю я в любовь с первого взгляда.       — Мне бы тоже стоило сначала узнавать больше о человеке, а потом бросаться с головой в отношения, — кивал Александр, соглашаясь со старшим коллегой. — Глядишь, целее бы был.       — На ошибках учатся, — подытожил Андрей. — Но ещё раз говорю, в делах сердечных торопиться не стоит.       Семестр начался на вполне бодрой ноте. И Ростислав как-то вписался в компанию доцентов. Прочитал две лекции у вечернего отделения и даже заинтересовал студентов. Всей кафедрой решили, что это прекрасный дебют.       — Опыта наберёшься, и практики будешь не сам вести, а другие люди. И очное отделение дадут на растерзание, — поддерживали профессора.       — Мне пока хватает вечернего, — усмехался молодой доцент.       «Я бы хотел вести у него практики. Такой придирчивый тандем бы получился», — думал Александр. Но вслух ничего не говорил. Продолжал наблюдать со стороны. Хотел подмечать мелочи в поведении Ростислава, в его привычках. Был очень тихим в его присутствии. Хотя обычно разговаривал со всеми, кого видел. А если в компании появлялся Ростислав, то замолкал и слушал, что говорит коллега, или просто наблюдал, как тот перебирает стопки своих конспектов лекций, крупным почерком ставит оценки в ведомостях.       Ростислав же не слишком задумывался об Александре. Пытался выкинуть из памяти, как летом увидел у того синяки на руках. Хотел, конечно, спросить, откуда они и что случилось. Но боялся, что смутит ассистента такими вопросами. «Может, он не хочет об этом говорить, а я его спрошу, так нельзя», — думал доцент.       Но в сентябре всё же случилось остаться наедине. Провели лабораторные в соседних аудиториях и пошли вместе на кафедру.       — Может, чаю попьём? — предложил Александр, наткнувшись на коробку чая в шкафу, куда складывали отчёты.       — Не откажусь, — ответил Ростислав. — У меня тёмный шоколад вроде был с собой.       — Лучше, чем совсем ничего, — улыбнулся Александр. Хотя тёмный шоколад не очень любил. Ассистент заварил чай в две чашки, кинул на спинку стула свой пиджак и сел за стол.       «Всё ещё с бинтом ходит. Что-то серьёзное?» — рассуждал Ростислав. Но пытался слишком долго не задерживать взгляд на руках Александра. Не хотел ставить коллегу в неловкое положение. Вспомнил про плитку шоколада и достал её из своего портфеля. Разломал её по намеченным линиям и, развернув упаковку, положил шоколад на стол:       — Угощайся.       — Спасибо, — Александр взял небольшой кусочек. Попробовал и чуть нахмурился от того, что слишком горько. — Кажется, я всё ещё ничего не понимаю в шоколаде.       — Ну, у каждого свой вкус, — пожал плечами Ростислав. — Я сладкое не люблю, поэтому тёмный беру.       — А я тот ещё сладкоежка, — довольно усмехнулся Александр. — Молочный шоколад, конфеты всех сортов, кроме трюфелей, вот это всё. Ты правда ничего, кроме тёмного шоколада, не любишь?       — Ещё мне нравится кислый мармелад, но я его так редко вижу в магазине, — Ростислав зажмурился, покачал головой, вспоминая вкус в мельчайших деталях.       — Надо будет попробовать, — ответил Александр. Сам же запомнил этот факт, вдруг пригодится в будущем. С тем же Новым годом потом поздравить, например. Мелочь, а приятно.       — Спасибо за чай, — Ростислав встал, чтобы помыть чашку.       — Не за что. Тебе спасибо за компанию, — улыбнулся Александр. Тоже помыл свою чашку и убрал посуду обратно в шкаф.       Ростислав решил всё же спросить. Конечно, говорят, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Но молодого доцента наоборот успокоили бы ответы на его навязчивые, бродившие по кругу вопросы. И жить было легче, когда находились ответы на то, о чём рассуждал бездарно столько времени.       — Саша, можно задать тебе неудобный вопрос? — начал Ростислав.       — У меня не бывает неудобных вопросов, — попытался отшутиться Александр. Но серьёзный взгляд Ростислава его смутил, пришлось смотреть куда-то за спину доценту. В глаза смотреть ассистент не то, чтобы боялся, просто не мог удерживать зрительный контакт так долго.       — Что с твоими руками? — задал вопрос Ростислав.       — Честно? Отношения нездоровые, — произнёс Александр.       Никто так прямо не спрашивал. Кроме сестры и Андрея. Потому что никто не видел. Александр не так давно решил не прятать свои шрамы. И таким образом возвращать потерянную уверенность в себе. Только вот открываться новым людям было сложно. Да, Ростислав не чужой, пять лет бок о бок проработали. Но так близко не общались. Впервые получилось завязать небольшую беседу и не разругаться из-за разных взглядов на жизнь. Да что там взгляды, из-за пустяков впервые не повздорили.       — Не хочу, чтобы мои слова прозвучали заезженно, но мне очень жаль, что это произошло с тобой, — Ростислав опустил взгляд в пол. Чужая боль откликалась резонансом в его сердце. Даже если человека он плохо знал. Даже если были какие-то стычки в прошлом.       — Спасибо за такие нужные слова, Ростислав, — чуть улыбнулся Александр. — До понедельника.       И быстрым шагом ушёл с кафедры. Не хотел докучать коллеге. Боялся совсем расчувствоваться. Хотелось, конечно, преодолеть эту дистанцию как можно скорее. Но решил, что хотя бы раз в жизни надо пройти путь до чужой души размеренным шагом, постоянно оглядываясь по сторонам, примечая обстановку вокруг. Не зря же говорят: «Тише едешь — дальше будешь». Вот и Александр хотел сдерживать темп. И не бежать галопом, пытаясь найти приют в чужом сердце.       «Физическое насилие — это страшно. Меня удивляет, как Саша спокойно говорит об этом. Неужели с ним это не впервые? Какой же он несчастный», — тяжело вздохнул Ростислав. Но всё же резкий уход коллеги его насторожил. «Всё-таки я поставил его в неудобное положение. Надо было извиниться. Но я его уже не догоню».       — Чего задумался, Ростислав? — с лекций вернулся Андрей. Его внимание сразу привлекло то, что молодой доцент скрестил руки перед собой и что-то разглядывал на полу через скатившиеся на кончик носа очки.       — Вы видели руки у Саши? — спросил Ростислав. Лучше было обсудить увиденное с тем, кто хорошо знал обсуждаемого человека. Андрею как-то легче доверялось, чем остальным. Да и ассистент постоянно проводил своё время в компании деда-доцента, явно они хорошо общались.       — Видел. Это ещё не самое страшное, что я мог увидеть, — чуть помолчав, ответил дед-доцент.       — Кошмар, — выдохнул Ростислав. С трудом верилось, что люди так спокойно говорят о таких ужасных вещах.       — Он сам тебе расскажет, если посчитает нужным. Но такое с ним не впервые, — продолжал Андрей. — Знаешь, когда человека постоянно бьют словами, это тоже заметно. Так что вы оба через многое прошли. Но не вздумайте позволить своему негативному прошлому влиять на ваши действия сейчас. Будьте людьми.       — Спасибо за ценный совет, Андрей Евгеньевич, — ответил молодой доцент, выдержав небольшую паузу. Обдумывал услышанное. Даже и не поспоришь с коллегой, умудрённый опытом человек плохого не скажет.

***

      Семестр шёл размеренно. Как и любой другой осенний семестр. Очередные второкурсники изучали всё те же темы. Делали всё те же лабораторные работы. Делали всё те же ошибки, что и их предшественники. Кажется, ничего в этой жизни не меняется, осенний семестр — константа, помноженная на функцию Хевисайда: одно и то же значение от нуля и далее по времени.       И погода за окном совсем не удивляет. Сентябрь плавно перетёк в огненный октябрь. Красок осени добавляли и лица студентов, занявших призовые места на олимпиаде. Александру снова говорили, какой он ответственный преподаватель. А он сам, слушая хвалебные речи коллег, искал в толпе Ростислава. Мысленно посвящал свои успехи ему. Знал, что коллега не видит смысла в решении сложных задач, но всё равно хотел разделить очередной свой триумф с ним. Просто потому, что так надо было.       После октября настал промозглый ноябрь. Природа стала серой, мрачной и скучной. То и дело пачкаешь ботинки в грязи, пока идёшь в семь утра на любимую работу. Или мёрзнешь, забыв намотать шарф на шею. Ростислава привлекал такой мрак. В такую неуютную погоду было проще всего уйти в свои мысли и не вернуться оттуда. Снова думать о том, как накосячил пару лет назад. А ещё тогда надо было сказать по-другому. А вот эти прохожие, кажется, в ссоре, раз так быстро идут и словами бросаются, будто это не слова, а камни.       И лабораторные уже так раздражали. Доцент сидел всю пару, смотрел, чтобы студенты не доломали макеты. Спрашивал, что они исследовали в работе, и видел, как их взгляды бегают по стенам, по доске со схемой цепи. Ничего опять не учили. Как экзамен сдавать будут — загадка.       Ещё Александр снова забыл, что Ростислав не любит прикосновений. Приходил посреди пары попросить лишние провода. Пока стоял рядом с доцентом и ждал, когда студенты найдут хотя бы пару штук, двумя пальцами шагал вдоль его позвоночника. И хитро улыбался, видя, как Ростислав пытается сохранять невозмутимое выражение лица.       — Вернёшь три, — требовательным тоном говорил доцент, вручая ассистенту два провода.       — Как скажешь, — усмехался Александр, тыкая проводом в плечо. Коллега хмурил брови, это очень веселило.       И так до декабря. Александр успел взбесить своими внезапными появлениями. И своими руками, которые раскладывал где попало. На плечах, на локтях, пытался снова взять за руку. Было какое-то удовольствие в том, чтобы побесить Ростислава. Особенно нравился сердитый голос и «Какой я тебе нахрен Ростик?» после услышанной в очередной раз краткой формы имени.       Да только по рукам доцент уже не бил. Не грубил в ответ. Надеялся, наверное, что перестанет реагировать и ассистент просто так отстанет. Но это наоборот добавляло азарта. Александр знал, что ведёт себя как-то эгоистично, действует на нервы и так неспокойному коллеге. Но ничего с собой поделать не мог. Совсем недавно смог вернуться к себе настоящему, озорному экстраверту-шутнику. И наслаждался каждым мгновением своей жизни.       Андрей заметил, что коллеги начали общаться по мелочи. «Лёд тронулся», — говорил он Елене. Елена соглашалась, хоть и не придавала никакого значения взаимодействиям коллег. Не скандалят, как уволенные ассистенты, и то ладно. Хватит уже скандалов на кафедре. Пора бы и мирно жить.       Дед-доцент больше наблюдал за Александром. Из тихого и пугающегося каждого шороха тот вновь стал оживлённым и весёлым. Ясно выражал своё мнение на собраниях кафедры, предлагал что-то своё. Сразу было заметно, что человека больше не гложет чувство вины и страх сделать что-то не так. Но только самоуверенность ассистента немного пугала Андрея. «Саша, во всём меру знать нужно. Не переусердствуй», — говорил каждый раз Андрей, когда сначала встречал тяжело вздыхающего и закатывающего глаза Ростислава, а потом искрящегося от счастья, как неисправная проводка, Александра.       До Нового года дожили мирно. Коллеги впервые решили собраться на корпоратив. Не всем составом собрались, конечно, но компания приличная. Сначала тосты говорили, потом разошлись кто куда. Одного ассистента споили, другой не пришёл вообще, а деды-доценты весь вечер делали комплименты бабушкам-доценткам. Как будто это был юбилей у самого важного родственника или чья-то свадьба, а не корпоратив. Никто не чувствовал себя чужим.       Александр перебрал водки. И совсем стал смелым. Весь вечер кричал Ростиславу признания в любви. Если бы только Андрей слышал, он бы провалился сквозь землю со стыда. Но деда-доцента судьба уберегла от этого зрелища. Только после посиделки пришлось почти на себе тащить пьяного ассистента домой, раз жили в одной стороне.       — Я говорю, меру знать нужно, а ты? Сколько ты выпил? — упрекал Андрей.       — Мне было хорошо! — заплетающимся языком отвечал Александр, всё надеясь найти покой в сугробе.       — Я вижу. К сессии отойдёшь, надеюсь, — ворчал Андрей.       — Я Вас люблю, Андрей Евгеньевич! — отвечал Александр, всё-таки примяв собой казавшийся таким мягким снег.       — Саша, ну твою ж дивизию, — дед-доцент закрывал глаза рукой. Какая же бестолковая молодёжь. Особенно когда не знает, сколько можно выпить за раз.       До дома Александр всё-таки добрался. И дома было уже не так весело. Накатило чувство одиночества. Сейчас бы реально быть с любимым человеком и чувствовать себя любимым. А всё, что имеешь, это пустую квартиру и соседей, которые в очередной раз ссорятся за стеной. «Ругаются, но зато они есть друг у друга», — вздыхал ассистент. Было лень даже переодеться из костюма. Пиджак кое-как повис на спинке стула. А расстегнув пару пуговиц рубашки, Александр понял, что сегодня он не в состоянии позаботиться даже о себе. Лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о вечном. «Надо меньше пить. На жизнь всё-таки нужно смотреть трезво, так лучше запоминается. И меньше глупостей совершаешь». И слёзы текли из глаз, закатываясь в уши. «Я люблю его, а ему на меня плевать».       Ростислав решил дойти до дома пешком. Тоже выпил, но не опьянел. Не дошёл до состояния Александра. И потому всё ещё прокручивал события вечера в голове. «Наверное, я просто ему завидую, что он может так легко такое сказать. А я не могу. Пока не обдумаю каждую мелочь, каждую возможную версию событий, не могу решиться на что-то серьёзное. Он забудет, а я с этим жить буду». Молодой доцент не знал, как ему относиться к этому признанию. Может, это была очередная шутка, каких у ассистента было предостаточно? Может, стоит поговорить на трезвую голову? «Я не хочу быть причиной чьего-то разбитого сердца», — думал Ростислав. И шёл по улице, видя только свою тень в свете фонарей.       На сессии два экзамена у Ростислава и Андрея совпадали по времени и аудитории. И на обоих этих экзаменах Александр сидел ассистентом у Андрея. И если раньше Александр выявлял списывающих по любому неосторожному движению, то в дни, когда вторым экзаменатором сидел Ростислав, не мог даже поднять себя со скамейки. Сидел на последнем ряду за последним студентом, видел, что тот списывает, и ничего не делал. Один раз подошёл только, посмотрел на студента косым взглядом. И больше не вставал.       Гораздо приятнее было смотреть на Ростислава. Как тот принимает экзамен впервые в качестве лектора, а не в качестве ассистента. Как докапывается до каждого понятия в ответе студента, желая получить толковый ответ. «Я тоже так могу», — думал Александр. И продолжал высоко сидеть и далеко глядеть.       Ростислав чувствовал взгляд Александра на себе. Пару раз встретился с ним глазами. Александр сразу же поворачивался в сторону окна. Доцент закатывал глаза. И шёл смотреть, не списывают ли его студенты. Замечая, как студенты Андрея прячут шпаргалки обратно в карманы. «Для красоты, что ли, пришёл сидеть?» — мысленно упрекал Александра. Но не вмешивался. Вывел двух своих студентов с двойками с экзамена, заметив, что они списывают. И продолжил спрашивать по билетам оставшихся.       «Чего опять не поделили?» — недоумевал Андрей. С самого утра коллеги делали вид, что не знают друг друга. И, как пришли принимать экзамен, сразу же разошлись в разные концы аудитории. Александр зевал от скуки на последнем ряду. Ростислав зверствовал и ставил тройки на первом.       И после экзамена Ростислав попрощался лишь с Андреем. И ушёл, даже не взглянув на Александра. Снова вступил в отношения с явным манипулятором и почему-то решил, что лишнее внимание от других людей будет только во вред. Даже не подумав, что люди, запрещающие иметь контакты с ближним окружением, делают это из своих эгоистичных соображений, а не ради его блага.       Александра обидело такое безразличие. Только хотел обсудить насущное с коллегой. Извиниться за неподобающее поведение. И врезался в стену носом. Снова появились мысли, что ничего путного из этого не выйдет. Что дружба тоже даром не нужна. С таким-то человеком, который не придаёт никакого значения его чувствам, приравнивая их к нулю, как ток холостого хода.       Андрей никак не ожидал, что такой пустяк так расстроит Александра. Снова стал свидетелем слёз.       — Я люблю этого придурка, а он… Придурок! — рыдал Александр, размазывая слёзы по лицу.       — Я думал, что у тебя появились новые отношения, а ты всё ещё по Ростиславу убиваешься, — недоумевал Андрей.       — Я тоже придурок, он меня прямым текстом послал, а я убиваюсь тут сижу, — Александр закрыл лицо руками. Пытался восстановить дыхание, но воздуху было тесно в лёгких. — Вот зачем я гей? Так же бы нашёл девушку давно и не парился.       — Я не думаю, что девушку проще найти. Да, тебе сложнее, надо найти парня, который бы разделял твои чувства. Но не думай, что ты чем-то хуже гетеро, — спокойным тоном продолжал Андрей.       — Я его ненавижу! Такой аккуратный педант! Вот сто процентов натурал! — ругался Александр. Даже не задумываясь, что на кафедре Ростислав мог его услышать. Какая разница, услышит или нет, если он как айсберг в песне Пугачёвой, холодный и прячет свои печали «под чёрною водой»?       Андрей тяжело вздохнул. Не хотел говорить Александру, что услышал как-то от бывшей коллеги упрёк в сторону Ростислава по поводу ориентации. Это было бы неправильно. Пусть пытаются познакомиться дальше и узнать друг о друге больше. «Это личная информация, Ростислав скажет сам, если посчитает нужным. И ты, Саша, тоже скажешь ему сам, если вдруг эта тема появится в ваших разговорах. Я-то вообще знать этого не должен был, просто случайно мимо проходил».       — Я думаю, Ростислав знает про твои чувства примерно ничего, — говорил Андрей.       — Я ему это на корпоративе весь вечер орал. Не думаю, что он мог просто так всё забыть, если я это помню, хотя выпил литр водки, — ворчал Александр.       — Ты тоже веришь каждому слову подвыпившего человека? — поинтересовался Андрей. — Такие вещи лучше обсуждать на трезвую голову, как бы стыдно и неловко ни было.       — Под градусом трудно врать, — возражал Александр. — И что мне делать теперь?       — Найти подходящее время и обсудить всё, как нормальные люди. Или, если ты боишься, что растеряешься, можешь написать письмо. Как мы в своей молодости делали. Открытку можешь подписать. Там, вроде, праздник какой-то в феврале. Вот, идея тебе. Напиши письмо, вложи в открытку и подари. И обязательно поговори, когда прочитает. Уж такое Ростислав не проигнорирует. Он не настолько пофигист, как тебе кажется.       — 14 февраля. Ладно, я подумаю. Спасибо за совет, — Александр попытался улыбнуться.       — Фу, лучше плачь, так честнее будет. Не обманывай себя, — Андрею не понравилась эта улыбка. Не любил, когда Александр пытался изображать эмоции, которых нет.

***

      Весенний семестр начался с февральских морозов. И очередных лабораторных работ. Эти второкурсники шли по другой программе и не с первого семестра изучения электрических цепей допускались до лабораторий. Но суть работ осталась той же самой. И макеты, несчастные макеты, достались им те же. Кто на этот раз доломает советские лабораторные установки? Преподаватели ничего не загадывали, но всё ещё хищными взглядами наблюдали за руками студентов, заглядывали им через плечи, чтобы убедиться, что макет пока живой, а осциллограф показывает вполне правдивые вещи, а не намекает на выход из строя какого-либо элемента цепи.       Александр не выспался. С утра смотрел на своё отражение в зеркале опухшими глазами. Снова до трёх ночи рассуждал о своих далёких мечтах. Потом приснилось, что Ростислав сам в любви признался. И, вспоминая про холодное отношение молодого доцента в реальности, ассистент не мог сдержать эмоций. Мечты разрывали сердце на мелкие кусочки. Но Александр был бы не самим собой, если бы решил всё бросить. Поэтому он поднял себя с постели, заварил крепкий кофе, снова надел всё синее, чтобы подчеркнуть цвет своих глаз. И побежал на работу.       Ростислав переживал драму на личном фронте. После очередного свидания остался какой-то горький привкус. Кажется, отношения зашли в тупик. Но почему-то снова первые шаги к примирению он делал сам. Пока возлюбленная отвечала односложно, будто даже не читая длинные полотна доцента. А он не мог рубить свои мысли на сообщения по одному-два слова. Профдеформация после пяти лет написания кандидатской? А почему тогда человек сразу не скажет, что он не хочет читать эти огромные послания? Доцент не любил догадываться до чужих желаний, потому что каждые новые размышления снова заводили в бездну. Из которой потом было трудно выбраться, не раня себя самого своими же мыслями.       Ко дню всех влюблённых было ясно, что отношениям пришёл конец. Ростислав услышал лишь: «Мы расстаёмся!» И никаких ответов на вполне логичный вопрос: «Почему?» И как же ловко теперь уже бывшая оборвала контакты. Везде занесла в чёрный список. «Значит, я что-то сделал такое непоправимое. Но что?» Доцент всегда старался быть отзывчивым, чаще всего даже себе во вред. И потому всегда оказывался в сетях манипуляторов с комплексом бога. Все как будто знали, что его в первую очередь интересует личность. И показывали сначала лучшую свою сторону, красивую обёртку. Чтобы потом её развернуть и зубами наткнуться на противную приторную карамель. После которой челюсть проклинает тебя ноющей болью.       И этот праздник Александр встретил с любимым человеком. Как бы странно это ни звучало. С Ростиславом пытались понять, в чём проблема неработающего макета. И обоих пробрало током. Один получил разность потенциалов, схватившись за два прибора, хотя нудно и дотошно говорил студентам, что это не по правилам техники безопасности. Другой не заметил, что держит в руках провода со слетающей изоляцией. Пары закончили немного раньше, чем нужно было по расписанию. И пошли успокаиваться в преподавательскую. Ростислав пил сердечные капли, совмещая резко участившийся пульс с высоким давлением от переживаний насчёт личной жизни. Александр просто навалился на спинку стула, пытаясь оправиться от шока и своих ночных раздирающих душу мыслей. Ничего друг другу не говорили, но вместе огрызались на коллегу, который шутил, что им нужно провести этот день вместе. И переживали свои страдания молча, но в компании друг друга.       Неделю Ростислав пытался переварить то, что с ним случилось. Ходил поникший. Как будто стал ещё тише, чем был обычно. Громко не разговаривал, беседы не поддерживал. Просто растерянно кивал головой, когда коллеги что-то говорили. И всё смотрел себе под ноги. «Я не хочу больше быть таким удобным. Не хочу, чтобы в моё сердце каждый приходил потоптаться. Надо бы с умом подходить к выбору партнёров, а не как я это делаю. Не все души такие замечательные, как кажется на первый взгляд. Прячут свою гниль под улыбками и лживыми словами. А я верю им. Бестолковый». Гладя пальцами пуговицы рубашки, всё думал и думал о том, как дальше жить. И никто не вытаскивал из этих мыслей.       Даже Александр не мешался со своими шутками. Увидел, что коллега в какой-то апатии, и приставать не стал. Так ходил вокруг да около всю неделю, будто изучая его состояние со стороны. И ждал удобного момента, чтобы поговорить. Хотя Андрей так упрекал, что всю жизнь можно смотреть друг на друга как на экспонаты в музее и так и помереть, не узнав друг друга лучше. Но ассистент просто хотел поговорить наедине. Когда сам будет вести пары у вечерников, и Ростислав придёт ради того же. А не когда вся кафедра рассыпалась по университету, и то и дело каждый хочет вмешаться в беседу, подслушать, чтобы дальше пускать сплетни, которые потом от себя не отскребёшь.       Тогда-то и случилось резкое продвижение отношений. Александр уговорил Ростислава сходить в бар после занятий. А там и вытащил из него подробности случившегося. Ростислав даже не пытался сопротивляться, просто хотел забыться. И пил водку, совсем не думая о последствиях, которые дадут знать о себе утром. А под градусом проснулся пан, влюбляющийся в каждого милого и доброго человека. Только на трезвую голову за этот поцелуй Ростиславу было стыдно. Пытался делать вид, что ничего не произошло. Ведь в трезвом состоянии не позволил бы Александру даже встать ближе, чем в полуметре от себя. А сам Александр был смущён. Никогда бы не подумал, что коллега будет говорить о том, что не желает ему оставаться с разбитым сердцем. И уж точно не ожидал, что получит от него ответ на своё желание поцеловать его, а не резкую пощёчину и «Что ты себе позволяешь?», чего Александр вполне ожидал от уставшего, нервного и разбитого морально Ростислава.       Андрею было решено ничего не докладывать. Александр знал точно, что дед-доцент не оценит таких порывов. Ростислав не хотел опустить себя в его глазах. Андрей бы точно сказал, что то, что было под влиянием алкоголя, не считается за вклад в отношения. Поэтому дед-доцент продолжал подмечать изменения в отношениях коллег. Те ведь общаться начали наконец-то. Не парой слов, а вполне осмысленными диалогами.       — Ну что, Саша, как ваша дружба? — интересовался Андрей.       — Жаль, что это только дружба, — вздыхал Александр, глядя на Ростислава, что-то выясняющего у студентов у дальней аудитории.       — Как думаешь, какие у тебя шансы?       — Небольшие, но есть, — улыбался ассистент.       И Андрей был рад слышать такое. Александр наконец-то не ищет себе отношения на пару месяцев просто ради отношений. С умом подходит к делу. Пытается узнать Ростислава получше, а не радует его внезапными неожиданными появлениями, как снежная буря в марте. Терпеливо ждёт, когда коллега откроется ему в ответ, а не упрекает его за медлительность. Подмечает мелочи в его настроении и пытается говорить об этом с ним, а не тихо вздыхает и ждёт инициативы от молодого доцента. И тоже чувствует себя полноценной личностью. А не человеком, которым можно попользоваться и вычеркнуть из своей жизни. Это радовало и самого Александра. Раньше мало кому было интересно, о чём он думает и чем живёт. А вот Ростислав слушал внимательно и старался понять, хоть и не общался раньше с такими эмоциональными и яркими людьми.       Ростислав вряд ли был заинтересован в отношениях прямо сейчас. Последний болезненный разрыв всё ещё откликался в сердце. И доцент не хотел вступать в отношения ради залечивания своих душевных ран. Хотел сперва от них оправиться, а потом уже интересоваться людьми вокруг. Александр был точно хорошим другом. Не осуждал за узкий эмоциональный спектр, а пытался выслушать и понять. Искренне интересовался, как дела. И сам Ростислав стал постепенно открывать свой внутренний мир этому человеку. Было приятно пообщаться с ассистентом о любой ерунде, которая случалась в жизни. И узнавать его мнение об этих вещах. Даже шутки от Александра уже не бесили. Казались чем-то милым и добрым. Вызывали искреннюю улыбку у обычно угрюмого доцента. Добавляли красок в серую действительность.       — Он больше не бесится на мои шутки! — радостно сообщил Александр Андрею после очередной консультации для студентов.       — Считай, что ты больше не враг, — усмехался Андрей.       — Я не враг, я друг! — ещё больше радовался ассистент. Весь светился от своей улыбки.       И Андрей радовался вместе с ним. Уже подзабыл, каким счастливым может быть Александр. Привык видеть его опустошённым и грустным. А теперь тот был как второе солнце. Все вокруг рядом с ним тоже получали свой заряд радости. Невозможно было остаться равнодушным.       — Слышал и видел, что вы с Сашей уже хорошо общаетесь, — подмечал Андрей в разговоре с Ростиславом.       — Так и есть, — кивал Ростислав.       — Вот и славно. Думал, вы с первой встречи подружитесь, но как-то не получилось, видимо.       — Сейчас получилось, поэтому не будем зацикливаться на прошлом. Жизнь не стоит на месте, — отвечал Ростислав. Улыбаясь и прищуривая глаза. Признак особой радости, не иначе. Андрей таким Ростислава не видел даже в студенчестве. Только пару раз в аспирантуре.       И, когда всей кафедрой решили выехать за город, уже ни для кого не было тайной отношение Александра к Ростиславу. Май расцветал белыми цветами черёмухи и нежной сиренью. И ассистент весь расцветал, проводя время в компании молодого доцента. Не слышал недовольных замечаний из-за того, что навалился на плечо коллеге, пытаясь пережить похмелье. И вечером решили прогуляться до реки вдвоём. Всё ещё думая о своих чувствах. И Александр точно был уверен: Ростислав его любит. Пусть и не говорит об этом. Но заботится, слушает и поддерживает. Позволяет побыть дурачком рядом с собой. И когда внезапно пошёл дождь, доцент не растерялся и понёс ассистента на руках обратно. Правда спину надсадил и неделю дома лежал на больничном, потом всё за бок хватался. Но ни о чём не жалел. Считал, что помог другу. А дальше пытался не задумываться. Не хотел снова уйти в свои мысли и потеряться там. Тут и в реальной жизни интересно.       И с днём рождения коллега поздравил. Александр впервые решил отметить свой день рождения, а не провести вечер в одиночестве. И сразу же пригласил Ростислава. Коллеги над ним пошутили, замотали в ленту, презентовали молодого доцента как подарок Александру. Ассистент на коллег наворчал, но в душе обрадовался. Уже все поняли, к чему всё идёт. Один Ростислав молчит, всё говорит, что это дружба. И на очередные признания Александра лишь отвечает объятиями крепче. «Я не буду его торопить, пусть скажет сам», — думал Александр. А сам плакал от счастья. Взаимность маячит где-то на горизонте. Слепой лишь не заметит. И молодой доцент со своим зрением минус четыре, привыкший доказывать свои чувства действиями, а не красивыми речами.       — Ну что у вас там? Рассказывай, — поинтересовался Андрей у Александра.       — Жду, когда он скажет прямо, — Александр гордо задрал голову и сложил руки на сердце.       — Семестр уж скоро закончится, в отпуск уйдёте, так и будете в неопределённом состоянии, — вздохнул дед-доцент. — Надеюсь, я доживу до момента, когда Ростислав внесёт какую-то ясность в происходящее.       — Доживёте, куда денетесь, — усмехнулся Александр.       К последней неделе семестра — очередной неожиданный поворот. Теперь странно себя вести стал Ростислав. Сначала на Александра смотрели весь конец весеннего семестра прошлого года и начало осеннего в этом учебном году. Теперь всех удивлял молодой доцент. Избегал компании Александра, говорил, что занят. Ни с кем не общался из коллектива. Не выдерживал пробирающих взглядов Андрея и снова убегал. «Что-то заподозрил, пусть придёт в себя», — отвечал Андрей на ворчание коллег. Сам хотел, конечно, поговорить с Ростиславом, но получал такие же отмазки, как и Александр.       «Я не привык говорить о своих чувствах с кем-то», — вспоминалась Андрею фраза, сказанная Ростиславом на втором курсе бакалавриата. И если она была актуальна и спустя 10 лет, то это многое объясняло. Всё ещё не знает, как говорить о своих чувствах, и потому пытается бегать от них. Но только от своей тени не убежишь. И от чувств не спрячешься. Дед-доцент лишь посоветовал Александру набраться терпения и дождаться. Рано или поздно этот непонятный и бессмысленный бег прекратится, и молодой доцент придёт к финишу. Может, пока пытается избегать разговоров, придумает, как лучше выразить словами своё внутреннее состояние.       Александр ждал. Терпеливо ждал. Хотя так и хотелось сказать Ростиславу, что он надоел со своей неясностью, как погода в мае. Но это отпугнуло бы молодого доцента. «Может, у него тоже всё впервые складывается не так, как было раньше. Люди вообще долго привыкают к новому. Я его прекрасно понимаю», — думал ассистент. Но всё же немного обижался, что Ростислав избегает его компании и на сообщения почти не отвечает. А если отвечает, то небольшими фразами. И точки свои излюбленные ставить забывает. Ну точно влюбился, дурачок. Только признаться самому себе сложно. Не то, чтобы другому человеку.       Андрей увидел их, стоящих под одним зонтом, в начале июня. Как раз заканчивалась последняя учебная неделя. Пятница. «Неужели всё сказали друг другу? Ну наконец-то», — думал дед-доцент. Но решил не нарушать их идиллию. На сессии обоих увидит, тогда и расскажут. А пока остаётся лишь смотреть на робкие лучи солнца, пробивающиеся через тучи. И на яркой дугой простирающуюся по небу радугу. Редкое явление, но так радует, когда наконец-то его видишь. Как и хороший человек после целой череды тех, кому не стоило уделять своё бесценное время.