История одного доцента

      Зимняя сессия прошла бодро. Валерию очень понравилось принимать экзамены с Ростиславом в качестве ассистента, а не с Евгением. Про увольнение Евгения он узнал, выйдя с новогодних выходных. И лишь выдохнул с облегчением. «Больше нашу кафедру он не побеспокоит», — был уверен профессор. Андрей не хотел рассказывать коллеге о произошедшем во всех красках. Но всё-таки не выдержал настойчивости Валерия и выложил всё, что знал. Валерий покачал головой, но добавил: «Зато от Евгеши избавились». И больше об этом решили не вспоминать.       Ростислав не очень был рад тому факту, что пролежал почти все праздники в больнице. Родителям пришлось сообщить, что нарвался на неадекватного человека, не уточняя, что это коллега, чтобы совсем не расстроить. И мать долго не могла успокоиться, переживая за здоровье единственного сына. Отец эмоций не показал, но убедился, что Ростислав написал заявление на этого человека. Пытался найти знакомых юристов и адвокатов, но, к сожалению, в окружении были только инженеры. И пара врачей, которые сказали, что сын быстро восстановится, травмы несерьёзные, но лучше не волноваться и не заниматься профессиональным спортом. Спортом он не занимался, это не было проблемой. Насчёт волнений можно было вообще не беспокоиться, Ростислав не реагировал на каждую новость широким спектром эмоций. Спектр эмоций ограничивался одной гармоникой, как амплитудный спектр синуса. Всё, что аспирант слышал, он воспринимал с одним выражением лица.       В каких-то случаях это было проблемой. Приходилось прямо спрашивать, что Ростислав там себе надумал. И снова не получать ответ. Ростислав говорил лишь самую малую часть того, о чем размышлял. Оставляя все остальные мысли себе, как айсберг прятал всю свою суть в глубине. И обдумывал эти мысли, пока они не становились совсем ничего не стоящими, как жвачка, потерявшая свой вкус после минут десяти пережёвывания.       Некоторые мысли можно было думать месяцами. А то и годами. Особенно с такими коллегами, которые искренне не понимали того, о чем Ростислав говорил. Или не пытались понять. Александр, извинившись один раз и услышав «ты не виноват», решил, что не извинился. И что Ростислав всё ещё обижается на него из-за Евгения, или, того хуже, злится. А всё потому, что Александру почти никогда не говорили, что он не виноват. Он всегда был во всём виноват. И услышать обратное было чем-то новым. И незнакомым. Как встречаться с девушками.       И если б не эти бесконечные извинения, Ростислав бы вернулся к попытке завязать разговор с Александром. Возможно, начать дружбу. Но сейчас хотелось отградиться от ассистента и вообще не говорить с ним никогда. Возвести высокую стену и развернуться к ней спиной. И, судя по взаимодействиям в весеннем семестре, Ростислав положил ей первые пять кирпичных рядов, надёжно скреплённых цементом. Преграда заметная, потому что её приходится постоянно перешагивать, но не очень ощутимая, потому что пока носом в стену не въедешь, не поймёшь, что теперь здесь ограждение.       Александр очень хотел найти в лице Ростислава друга. Такого же хорошего друга, каким был Алексей всё студенчество. Но только подать себя нормально ассистент не мог. Не мог выстроить свои личные границы и почему-то считал, что у других людей их тоже быть не может. И очень скоро попытки подружиться разбились на мелкие кусочки.       — Привет, Ростик, как дела?       — Ты хотел сказать Ростислав. Нормально у меня всё.       — Да, извини. Как диссертация?       — Пишу.       Казалось бы, что такого. Ошибся один раз, дальше не будет. Но не в случае Александра. Про то, что надо называть полным именем, вроде запомнил. Но отучить себя от привычки задевать собеседника во время разговоров не смог. Если другие люди не обижались и не обращали внимания на то, что ассистент складывает свои руки им на плечи, то аспиранту это не нравилось. Вообще не нравилось, когда малознакомые люди пытались задеть своими руками. Как минимум, было неприятно. Как максимум, это пугало, если человек был совсем незнакомцем.       — Вы двое, у вас теперь у каждого по четыре лабораторные. Как обычно, валите студентов на защитах и ругайте за отчёты, в прошлом году у вас это хорошо получалось.       — Да, мы с Ростиславом вам не допустим по половине потока каждый, — шутил Александр, незаметно для себя самого оплетая своими пальцами ладонь Ростислава.       — Саша… — недовольно протянул Ростислав. Александр будто не услышал. Ростислав повторил громче. Александр не прекратил. Всё-таки пришлось резко выдернуть свою руку из таких непослушных пальцев. И уже с упрёком воскликнуть: — Александр Викторович!       Александр вздрогнул, не привык слышать от коллег обращение по имени-отчеству. Повернулся и встретился с леденящим душу взглядом Ростислава. Ещё раз для себя ассистент подметил, какой аспирант симпатичный, пусть и начал отращивать бороду, чтобы казаться старше. Даже несмотря на такой раздражённый взгляд Александр успевал восхищаться и совсем не думать о том, почему у коллеги изменилось настроение с безразличного на нервное.       — Не надо меня трогать, — процедил Ростислав. И ушёл.       «Нетактильный. Надо бы запомнить», — кивал Александр в ответ, делая себе пометку в голове. Чтобы потом весь год снова складывать коллеге руки на плечи. Брать за локоть. Пытаться взять за руку помимо рукопожатий. И ещё больше отдалить возможность дружбы таким своим поведением.       — Ростислав, — и снова рука оказывалась на локте аспиранта.       Ростислав другой рукой брал Александра за запястье и отводил его руку от себя. И быстро уходил, даже не пытаясь слушать, что говорит ассистент. Аспирант боялся, что перейдёт на крик от раздражения. И не хотел никому адресовать эту агрессию. Предпочитал успокоиться наедине с собой и потом уже вернуться к человеку и спросить, чего тот хотел. И, видимо, придётся держать дистанцию в полтора метра, как от больного гриппом. Чтобы не было возможности задеть даже пальцем.       — Наверное, Ростислав считает, что я ненормальный, — говорил Александр Андрею.       — Он тебе так сказал? — уточнял дед-доцент.       — Я так думаю. Он не хочет со мной разговаривать, если что-то и говорит, то близко не подходит, — продолжал Александр.       — Тебе стоит так же научиться не подпускать к себе людей, которые могут тебе навредить. А Ростислав просто не любит общаться. Интровертами таких называют, — отвечал Андрей.       — Интроверты обычно так резко не пытаются себя оградить, — недоумевал Александр.       — Разные люди бывают. Может, была какая-то причина на это. Только не вздумай резко спрашивать, в чём дело. Тогда вообще разговаривать с тобой перестанет.       Андрей решил не вмешиваться в этот раз. Знал, что никому его советы в принципе не нужны. Не уберегли же его опасения Александра от отношений с Евгением. Ну и зачем тогда пытаться заставить коллег начать общаться? Сами разберутся, не дети. Дед-доцент больше общался с такими же дедами-коллегами, чувствуя, что очень не хватает Валерия. И в какой-то степени заполнил пустоту своим присутствием на кафедре. Раньше деды и бабушки-доцентки как-то не поддерживали разговор с Андреем, обмениваясь лишь парой фраз по работе. Но после ухода души компании поняли, что нужно как-то объединяться. И когда Валерий узнал, что после его ухода коллеги не рассыпались как сахар, а, наоборот, сплотились, он очень обрадовался. «Андрюха, продолжай, на каждой кафедре должен быть такой мировой дед», — подбадривал он доцента.       К третьему учебному году без Валерия в преподавательском составе и по совместительству четвёртому году обучения Ростислава в аспирантуре на кафедре снова появились новые люди. Вернее, одна девушка. Не аспирантка, но ассистентка. Ещё одна кандидатка на ведение лабораторных работ и практик.       — Это Анастасия Валерьевна. Доценты, решите, кто девочку себе на практики возьмёт, — усмехнулась заведующая.       — Я возьму, а то у Сашки слишком много ведомостей, пусть разгрузится, — вызвался Андрей.       Александр лишь кивнул в ответ. Но что-то ему в новой коллеге не нравилось. Девушек ассистент не ненавидел, общался с некоторыми своими одногруппницами всё ещё. Но Анастасия чем-то не нравилась. Что-то в ней отталкивало.       — Привет, — только протянул ей руку для приветствия, понял, что зря это сделал.       Ассистентка лишь усмехнулась. Посмотрела как будто свысока, хотя была чуть пониже Александра даже на своих высоких каблуках. Брезгливо поморщила лицо. И уверенно подошла к Ростиславу.       Ростислав не ожидал её здесь увидеть. Но тоже чувствовал какой-то подвох. Анастасия брезгливо относилась к преподавателям, но почему-то решила сама стать преподавателем. Что привело её на кафедру? Почему именно кафедра электротехники? На эти вопросы ответов на поверхности не было. Видимо, придётся возобновить общение. А аспирант так хотел её забыть сразу после выпуска из магистратуры.       — Вот ты вроде такой умный, но такой глупый в то же время. Я тебе намекаю-намекаю, а ты никак не поймёшь, — смеялась Анастасия. Они уже стояли на улице, у входа в корпус.       Ростислав чувствовал себя неспокойно. Анастасия продолжала говорить о студенческих временах. Намекать на какие-то чувства. В конце концов, взяла его за плечи, чуть надавив своими длинными ногтями после недавнего маникюра. Даже не заметила, что аспирант поморщился от этих прикосновений. Вместо «бей или беги» сработала третья, предательская реакция — «замри».       Руки сами собой потянулись, чтобы обнять бывшую одногруппницу и нынешнюю коллегу. Хотя она совсем не нравилась. Как человек ну совсем не нравилась. А внешность для аспиранта почти ничего не значила. И последовавший поцелуй был совсем нежеланным.       «Я хотел бы быть на её месте…» — думал Александр, видя пару коллег. Было больно смотреть, что кто-то имеет возможность так близко общаться с Ростиславом. Что-то в душе треснуло, когда он увидел, что Ростислав позволяет кому-то дотронуться до себя. И этим кем-то был не он.       Слёзы сами собой брызнули из глаз. Александр спрятался в ближайшем тихом дворе и с силой зажмурился, закрывая глаза рукой. «Если кто-то сейчас со мной решит поговорить, я ничего не смогу ответить. Никто не должен знать, что я расплакался из-за какой-то девушки. Это даже звучит бредово», — размышлял он. Резко махнул рукой, будто это должно было его успокоить. И только собрался идти дальше, услышал:       — Саша! Какая встреча!       Даже вздрогнул от неожиданности. Это был Алексей. Давно не виделись. Последний раз, наверное, зимой созванивались.       — У меня для тебя две хорошие новости. Но придётся вспомнить одного человека, поэтому, наверное, тебе лучше сесть на скамейку. Боюсь, что ты упадёшь в обморок, — друг приобнял Александра и повёл его в сторону ближайшей скамейки. — Как дела твои, кстати?       — Да нормально. Пока работаю, — отмахнулся Александр. — Ты сам как?       — Я тоже нормально. Отгул сегодня взял, — Алексей улыбнулся. Но пригляделся, заметил, что у Александра глаза покраснели. — Какой-то ты грустный. Ну, короче, сначала новости, потом я тебя свожу в свою любимую кафешку, — продолжал он.       — Правда хорошие? — уточнил Александр.       — Очень хорошие. Во-первых, я знаю, что нельзя злорадствовать, но тут не могу удержаться. Твоего последнего бывшего забили в подворотне какие-то алкоголики. А второе, это то, что кто-то на него тоже заявление писал, и теперь этот нехороший человек наказан по всей строгости закона. Не только тебя успел задеть, ещё с какими-то людьми похожее учудил. Это то, что мне рассказал знакомый, который в той сфере работает.       — Лёша, спасибо… — Александр обнял своего друга.       — Вот, Саша. Бумерангом ему его злость вернулась. А теперь пойдём, поедим, как в студенческие времена. Так давно не виделись.

***

      — Ну, привет. Наши пары начинаются в десять и идут до трёх. Правда здорово? — Анастасия с самого утра повисла на шее Ростислава.       — Очень здорово, — кивнул Ростислав. Но восторга не разделял. И Анастасию было как-то трудно отодвинуть от себя.       За перерывы между парами она успевала надоесть хуже, чем соседи с непреодолимым желанием делать ремонт по выходным. Просто начинала говорить все последние сплетни и новости своих подруг. Которых Ростислав в принципе никогда не знал. И знать бы не хотел. Но все в нём видели идеального слушателя. И потому он слушал.       И пары как назло стояли в соседних аудиториях. Пока не набегали студенты, Анастасия продолжала говорить. Говорить. И ещё говорить. И после пар не заканчивала. Как будто у неё были бесконечные запасы тем для разговоров.       — Насть, зачем ты мне всё это говоришь? — решил поинтересоваться Ростислав.       — Ах, вот как! Я с ним, значит, новостями делюсь, ищу поддержку и внимание, а ему неинтересно! Ты таким раньше не был, — обижалась Анастасия.       — Я не люблю болтовню без дела, — уточнял Ростислав.       — Я тебе надоела, да? Я плохая? Скажи, что я плохая. Скажи! Ты же это имеешь в виду.       — Извини. Но мне правда не интересно слушать, что там происходит у твоих подруг. Я их даже не знаю, — Ростислав больше, чем пустое общение, не любил чувствовать себя виноватым.       — Я на тебя обиделась. Когда надумаешь извиниться как следует, тогда и поговорим.       И, недовольно стуча каблуками, удалялась в сторону дома. И ведь вместо того, чтобы прекратить общение, пока появилась возможность, Ростислав и правда искал способы извиниться. Дарил цветы. Приглашал на свидания. Которые больше нужны были Анастасии, чем ему.       Андрей тоже как-то косо поглядывал в их сторону. Что-то ему не нравилось в этих отношениях. Может, то, что Анастасия устраивала драму из каждого пустяка? Или то, что Ростислав просто послушно исполнял каждый каприз без осознания, что делает?       — Как у тебя дела с алкоголем? — поинтересовался дед-доцент у аспиранта.       — Только по праздникам и то чуть-чуть, — отмахнулся Ростислав.       — А с курением? — Андрей прищурился. Заметил, что снова руки аспиранта пляшут какой-то свой нервный танец.       — Видимо, скоро начну с такой жизнью, — аспирант давился истерическими усмешками.       — Вредные привычки не решают проблем, имей в виду. Хотя, у тебя ещё хуже вредная привычка. Много думать.       И если бы это «много думать» как-то позитивно влияло на жизнь. Нет ведь. Никакого толку от того, что думаешь об одном и том же. Только всё больше и больше топишь себя в своих мыслях. Или учишься плавать в них. Зависит от того, чего добиваешься. Или ищешь истину и погружаешься на самую глубину. Или учишься жить посреди океана на необитаемом острове.       — Куда ты собрался? — Анастасия встала на пути аспиранта.       — Мне нужно с Сашей переговорить насчёт ведомостей, которые мы сдаём одному лектору, — Ростислав пытался обойти коллегу.       За рукав его ещё не хватали. Снова всего тряхнуло от того, что неприятно. И снова он замер, вместо того, чтобы идти, куда хотел. Почему мозг считал, что лучше стоять и слушать кого-то, чем делать то, что хотел сам? За что всё это?       — Завтра обговоришь. Сегодня ты обещал сводить меня в парк. Ты такой неприятный становишься, я просто не могу уже.       И критику на пустом месте аспирант тоже не любил. Сразу рассыпался на части, как разбитая хрустальная ваза. Куда делась вся уверенность в себе? Почему снова оказался в отношениях с тем, кто умело дёргает за ниточки и устраивает его руками комфорт для своей персоны? Кто бы ещё дал ответы на эти вопросы… А времени на рассуждения о своей жизни не оставалось совсем. Часть времени отнимала работа, с ней же грызлась недописанная диссертация, и третьей в бой лезла Анастасия. Выигрывая у всех, с кем боролась.       — Этот твой Александр говорит, что ты дотошный, — как бы невзначай бросала Анастасия.       — Может быть.       — Что, даже не пойдёшь говорить с ним по-мужски? А, ты не знаешь, что такое по-мужски. Да что ты вообще знаешь, только и отпихиваешься тем, что тебе типа не важен гендер. Люди веками делили всё на мужское и женское, а ты решил, что имеешь право просто так взять и забить?       — Я считаю, что гендерные стереотипы себя изжили и не играют важной роли.       — Я считаю, что я самый умный и могу говорить всё, что захочу, — передразнивала Анастасия. — Что, обиделся? Блин, Ростик, из-за такой херни обижаться. Давай, заплачь ещё. Ну ладно, ладно, прости.       Александр как раз-таки ничего не говорил. Вляпался в очередные отношения, снова получил кучу синяков и теперь усиленно лечил их. Мышцы болели, поэтому ассистент заматывал руки бинтами. Чтобы они не тряслись, пока он пишет уравнения состояния на доске.       — Здравствуй, мистер «завалю всех студентов и не допущу их до экзаменов, чтобы страдали». Я тебе ведомости по практикам принесла. Допиши туда свои лабы и сдай это Андрею… как его там… — Анастасия делала вид, что вспоминает отчество деда-доцента. Проводила пальцами по подбородку, что-то искала взглядом на потолке.       — Евгеньевичу. Практики сдают ведомости отдельно, — ответил Александр, перематывая бинт на запястье.       — Ну давай, вздумай меня учить тому, как работать. Без тебя разберусь. Заполни ведомости и не выпендривайся, — дерзила коллега.       — Я не понял, что ты командуешь? Я сказал, практики сдают ведомости отдельно. Девятый год работаю, а не первый, — продолжал Александр. Тоже начиная выходить из себя.       — Так и знала, что на кафедре, где почти весь преподский состав — мужчины, никакого уважения не добьёшься, — закатывала глаза Анастасия.       — Какая же ты противная, честное слово, — Александр тяжело вздохнул.       — На себя посмотри, урод, — цокнула языком Анастасия.       «Думаю, мы квиты», — хмыкнул Александр. Отправился к Андрею в аудиторию. Обычно проводил там консультации для своих студентов, параллельно слушая, как Андрей учит уму-разуму своих.       Андрей сегодня быстро отпустил своих студентов. То ли под конец семестра мало у кого возникали вопросы, то ли контрольные так хорошо писали, что ни разу не пришлось переписывать. У Александра тоже был не аншлаг. Пришли пара студентов — и то уже праздник.       — Какой-то ты поникший, что ли, — чуть прищурившись, Андрей глянул на Александра.       — С новой коллегой повздорил, — ответил Александр.       — Семестр нормально работали, а сейчас что? Весна? — недоумевал Андрей.       — Просто кто-то ответственность хотел переложить, как в студенчестве, наверное, — пожал плечами ассистент.       — Елена что-то говорила про то, что Настя сама курсовики не писала, одногруппники делали. Ну, видимо, и сейчас тоже ищет себе одногруппника, который бы всё для неё делал.       — Нашла уже, — Александр вспомнил, как видел Анастасию с Ростиславом, и сам поморщился от отвращения.       — Да, что-то я давно с Ростиславом не разговаривал… Надо бы спросить, что он там написал уже, — покачал головой Андрей.       — С ним поговорить невозможно, она постоянно рядом с ним крутится, — пожаловался Александр.       — У тебя есть целый один день в неделю, когда у неё выходной. Сидишь весь семестр тоже. Разок бы глянул в расписание коллег, — намекнул Андрей.       — Я совсем забыл, что общее расписание на кафедре висит. Спасибо за наводку, Андрей Евгеньевич, — ассистент даже как-то оживился.       «Как бы ему это сказать? Давай дружить? Нет, слишком глупо. Надо как-то издалека начать. И как следует извиниться за то, что было. Может, простит?» — весь вечер Александр думал, как лучше сказать Ростиславу о наболевшем. Жалел, что так и не смог обрести друга в его лице. Хотел ведь начать общаться с людьми, которые не отталкивали всем своим видом. И всё не начинал, всё откладывал, будто надеясь, что наступит идеальный день и судьба сама возьмёт за руку и отведёт к нужному человеку. «Сейчас бы в сказки верить на четвёртом десятке. Вон, Ростислав серьёзный человек. А я… просто я. Мечтатель бестолковый на 33-ем году жизни…»       Всё-таки решился. Пару раз сказал самому себе речь перед зеркалом. Убедился, что звучит хорошо. И довольный побежал в университет. Даже студенты удивились, что он такой счастливый сегодня. Не спрашивал дотошно каждую формулу. Не пугал экзаменом, как обычно это бывало в семестре. Не валил на лабораторных.       И опять всё запорол. Снова забыл, что коллега нетактильный. Положил ему руку на плечо. И пожалел об этом. Сначала Ростислав просто скинул руку с плеча. Потом резко ударил, когда снова обнаружил вторжение в своё личное пространство.       — И не вздумай извиняться, надоело слушать одно и то же. Лучше уходи.       «Я снова всё испортил. Что ж я за человек такой?» — сокрушался Александр. Но, с другой стороны, услышал и неприятную правду, которую пытался внушать самому себе и от которой пытался отмахиваться, словно она была надоедливым пищащим над ухом комаром. Он и правда цеплялся за всех, кто относился к нему как к человеку. Пора бы перестать быть удобным для всех и тоже строить стену. Но оставить в ней проём для тех, кто этого достоин.

***

      К третьему семестру своей работы на кафедре Анастасия рассорилась со всеми. Даже повздорила с Еленой. Елена пыталась сохранять нейтралитет, но всё равно пришлось обороняться от навязчивой и безответственной бывшей студентки.       — Ты как была студенткой, Настя, так ей и осталась. Ведомости банально сдать не можешь нормально. Ещё и группы твои жалуются, что ты на практиках не разбираешь с ними задания. Ты преподавать пришла или трепаться?       — А может, это Вы лекции не научились читать нормально? — возмущалась Анастасия. — Я выполняю свой минимум.       — Не выполняешь. Студенты должны были написать две контрольные, у твоих не написано ни одной.       — Возьмите другого практика, раз я такая плохая. Андрей Евгеньевич не жалуется, а Вы привязались.       — Сейчас пожалуюсь. Тоже две контрольные не написаны, — вмешался Андрей. — Выкручивайся как хочешь, но чтобы к зачётной неделе контрольные были написаны. Пример заданий у тебя есть, тебе нужны решения от студентов и оценки в ведомости.       — Лишь бы докопаться, — вздохнула Анастасия. — А ты? Хоть бы заступился за любимую девушку! — упрекнула она Ростислава, стоявшего в стороне.       — Я веду две практики, и это не группы Елены Витальевны, — ответил Ростислав. Сам пытался найти предлог, чтобы уйти как можно скорее из преподавательской.       — Вечно у тебя какие-то отмазки. Типа такой хороший, да? — усмехнулась Анастасия со слезами на глазах. — Как меня бесит твоя идеальность!       Все решили, что им нужно обсудить наедине все насущные проблемы. И отпустили их вдвоём с собрания кафедры. Холодный октябрь заливал улицы дождём за окном. И этим холодом было пропитано всё вокруг.       — Ну что ты молчишь? Почему вечно из тебя слова надо вытягивать?! — Анастасия не могла стоять на одном месте. Ходила туда-сюда.       — Ты сама молчала весь сентябрь, я подумал, что у тебя была на это причина, — ответил Ростислав. Смотрел в землю. Не решался поднять взгляд на Анастасию.       — Опять он думал! Нет бы спросить! Постоянно только и делает, что думает! — Анастасия как будто жаловалась пасмурному небу на Ростислава. Кричала каждую фразу. Надрывалась. Тушь совсем размазалась от слёз. Стекала серыми струйками по щекам.       Ростислав молчал. Ему было нечего сказать. Сам не понимал, в чём смысл этих отношений. Почему так тянет к Анастасии, хотя и так всем ясно, что ничего хорошего здесь нет. Почему каждый раз он пытается загладить конфликт и снова получить одобрение. Почему каждый раз слушает обвинения в свою сторону, не решаясь обратить внимание Анастасии на её же недостатки.       Анастасия же знала ответы на все эти «почему». Потому что ей так хотелось. Каждый идеальный в её глазах парень должен был встать перед ней на колени. Исполнять её желания. И раствориться в ней. Чтобы у него не было ничего своего. Только то, что навяжет она.       А Ростислав в этом плане был сложным. Чтобы склонить его на свою сторону, приходилось тратить столько сил. Не клевал на каждую уловку, на которые все остальные складывались как упавшие костяшки домино. И Анастасию раздражало, что шантаж плохо работает. Что манипуляции не прокатывают с первого раза. Что эти отношения и правда нужны только ей. Вот и сейчас бывший одногруппник и нынешний коллега позволил себе уйти, даже не спросив у неё, как перед ней извиниться и в чём он виноват на этот раз.       — Ты мразь бесчувственная, Ростик! Ни одной эмоции! Ни одного слова! — всё кричала Анастасия вслед.       А Ростислав пытался ускорить шаг неслушавшихся ног. Которые так и хотели стоять на одном месте. «Я не хочу слушать это. Не хочу», — внушал самому себе. А по щекам катились капли дождя. Или слёзы? Впервые получилось оставить манипулятора за спиной. Оборвать эти ниточки, которыми она пыталась им управлять. И это было так непривычно. Так же непривычно, как ощущать пустоту внутри себя.       Последний год аспирантуры и так выматывал. Остались финальные штрихи. И всё начинало раздражать. И Анастасия со своими «Как дела?» пару раз в неделю. И коллеги. Особенно Александр. Как будто чего-то искал, раз так часто оказывался рядом. Тоже интересовался каждой мелочью работы. Пытался как-то приободрить. В столовую напоминал сходить. А Ростислав всё огрызался, всё ворчал на коллегу.       А что Александр? Почему-то он думал, что это из-за него коллеги разругались. И хотел загладить очередную свою вину, которая не давала ему покоя. Но не только поэтому он цеплялся за каждую минуту наедине с аспирантом. «Я переживал подобное убитое состояние, я прекрасно его чувствую у других людей», — взглядом изучал Ростислава. Как тот ёжится от холода, пряча руки в длинные рукава своего свитера. Как отказывается от очередного предложения Андрея поесть нормальную еду, а не несерьёзные шоколадные батончики, от которых сводило челюсть у любого человека, не привыкшего есть сладкое. Как стеклянным взглядом пробегается по научной литературе и хватается за голову, не в силах выразить очередную гениальную мысль в документе.       «Наверное, я влюблён», — вдруг подумал Александр. И, почувствовав резко приливающее к щекам тепло, бежал через весь корпус умываться холодной водой. О таком и подумать страшно было. Казалось, что обязательно повторится тот же сценарий. Холодный с первого взгляда парень, сказочные отношения и обязательное насилие под конец. Хотя многие вещи говорили об обратном. Общение первым пытался начать Ростислав, а не Александр. И общение было на равных. А не такое, когда один ставит себя выше другого.       Андрей переживал драму у себя в голове. Анастасия уволилась к началу зимней сессии, и Ростислав как будто забил на написание работы. «Девушки, парни, неважно, кто тебе нравится, сначала допиши, потом гуляй», — наставлял дед-доцент. Когда всё-таки получил готовый экземпляр, долго пытался понять, что с работой не так. Нашёл несвязные страницы две и так расстроился. Но учёный совет высоко оценил работу. И Андрей решил ничего не говорить. Не хотел подкосить душевное состояние Ростислава ещё и замечанием по этой работе, которую аспирант отрывал от своего сердца.       Защита прошла успешно. Ростислав получил своё звание кандидата наук. И не стал увольняться с кафедры, тут же получив повышение до доцента. Андрей выдохнул с облегчением. Выполнил наставление Валерия сделать из Ростислава достойного человека. Теперь только смотреть, как дальше судьба будет складываться. Поладят ли они с Александром обратно, или навсегда останутся просто коллегами? Андрей не хотел делать ставок, но верил: оба парня настрадались и должны получить от судьбы хоть какое-то утешение. После минусов бывает плюс. Жизнь в этом плане похожа на синус.