Легенда о кукловоде

Моих трудов плоды себя явили в срок. И после той беды — я сделал всё, что мог… Невзгоды развеяю в прах, Не прячься в моих снах!

°***°

      На улице выл ветер. Пробирался во все щели, дыры в стенах и окнах. Своими ледяными руками лез под одежду, заставляя кожу покрываться несчисленным количеством мурашек. Скоро гроза. Небо покрылось серыми, почти синими грозовыми тучами, закрывая хоть какие-то лучи солнца, будто бы не давая и шанса на что-то тёплое и яркое. Лишь мрак и холод.       Народ на площади собрался не просто так. Будь их воля, они бы и не пришли в непогоду сюда. Но была причина. Нашли служивые пропавших когда-то людей. Конечно, уже не живых. Тот псих уже своё дело сделал, пока на свободе был. Но похоронить должным образом покойников было нужно. Негоже тела когда-то близких людей на улице бросать, аль за городом выкинуть на растерзание заверям. Дух упокоить надобно. И как бы не плакали матери над трупами детей, как бы жёны да мужья своих к груди не прижимали, все понимали — не вернуть умерших. Невозможно это. Коль их час пришёл, значит — Бог так захотел.       — Любимая, открой глаза! Ну же! Прошу тебя!       Но, видать, не все были согласны с решением Господне. Я сидел на коленях и прижимал тело своей возлюбленной к себе. Этого не могло случиться. Этого не было. Всего лишь игра разума. Вот сейчас Катрина откроет глаза, улыбнётся и скажет, что это была шутка. Что хотела она посмотреть на моё омрачённое беспокойство лицо. А после встанет и мы вернёмся домой. Хотелось верить в это… Но нет. Моя любимая. Мой единственный лучик света во мраке рутины. Мертва… Не дышит… Повисла на моих руках и всё тут. Даже трепета ресниц нету. Ни румянца на щеках, ничего. Рубашка уже в крови вся. Разодрали Катрину как только могли. Кожа в нескольких местах содрана, будто мясник снимал шкуру со скотины. Глаз один был запечатан высохшей кровью, что неприятной коркой обтягивал кожу. Явно внутри ничего и не было. Одну из лодышек я так и не увидел. Да и нескольких пальцев я не досчитал на столь любимых руках. Ох, как же любила милая мне эти самые пальцы в волосы зарывать. Как гладила меня ими по моим щекам.       За что же с тобой так жестоко обошлась судьба? Почему тебя, самое чистое создание Господа, постигла такая страшная карма? Чем ты так провинилась? Или это я, из-за своего отрицания высших сил, получил по заслугам? Вот, мол, посмотри, как неверующие платят за неверие. Али же люди, скверные и не чистые, на тебя посегнулись? Неужто просто потому, что тело твоим было лёгким и умела ты, как птица, парить, только по сцене, вызвала у кого-то желание лишить тебя того, чем когда-то одарили — жизни? Чем же ты так не понравилась — а может быть и наоборот, понравилась — тому зверю? Но узнать этого я, увы, не смогу. Не ответит никто, а в голову чужую я забраться уже не смогу. И даже мои докторские степени да исследования не помогут мне разобраться в том, что творится в чужой голове. Откуда мысли столь тёмные и ужасные возникли. Но, думаю, на то, чтобы исправить последствие чужих ошибок, у меня хватит знаний.       Уж не знаю, куда заведут меня эти мысли грешные, но в одном я уверен точно — я верну тебя, Катрина. Верну к жизни. Уж не знаю, как. Не знаю, сколько времени и сил мне понадобится. Но я сделаю всё, чтобы ты вновь танцевала. Чтобы утягивала меня за собой, отвлекая от работы. Не зря же нас судьба когда-то связала незримой для остальных смертных нитью. И если Господь оборвал её, то я сам свяжу её снова.

°***°

В руке игла и нить, и я — почти портной. Я плоть восстановить хотел, чтоб быть с тобой; Наперекор судьбе — вернуть тебя себе!

°***°

      В моём кабинете горят лишь несколько свечей да одна керасинованная лампа. В руке у меня игла, специально изогнутая. Такими врачи зашивают кожу пациентам или же трупам после вскрытия. И вот я сейчас, как портной, что сидит обычно над нарядом долгими часами, корпел над твоим телом. Зашивал всё, что только мог зашить. К некоторым местам пришивал куски кожи, что когда-то купил для исследований и экспериментов. Не то они коровьи, не то другой какой животины. Не так уж и важно. На тебя мне никогда не жалко было ничего. Не денег своих, ни времени, ни чувств. Всё тебе отдавал сполна. И сейчас готов. Слышишь? Я даже специально для тебя изготовил из дерева ногу. Пришлось учиться ремеслу столяра, чтобы лодыжка вышла хотя бы близко похожей к твоей. Вот только с глазом я пока не знал, что делать. Оставлять тебя полу-слепой у меня нет желания никакого.       Мои руки уже по локоть в крови. Она давно пропитала ткань моей рубашки, въелась, оставляя багряные пятна. Как только она высохнет, то цвет превратится в отвратительный оттенок. Тебе он никогда не нравился. Я обещаю, что отмою эти пятна. Но сейчас сейчас у меня работа. Из-за этого я не сплю уже которые сутки. Я тружусь над тобой. Я хочу вернуть тебя себе. Наперекор всему: разуму, судьбе и даже Богу. Ты должна сиять, Катерина. Я не хочу, чтобы смерть была твоим украшением. Оно тебе не к лицу, ты знаешь? Но стоит мне лишь на минуту закрыть глаза и отдаться царству снов, как я вновь и вновь вижу тебя. Как ты танцуешь, как ты улыбаешься. И как смерть забирает тебя, будто ты вещь, что костлявой принадлежит по праву. И я просыпаюсь снова, сажусь за работу, аки безумец. Но даже если оно и так, мне уже всё равно.       Ты знаешь, мне предлагали помолиться за тебя. Чтобы дух твой упокоился. Чтоб легче тебе было в царстве Господне. И я действительно ходил в церковь. Впервые в жизни пошёл туда. Молился по тебе. Но не о упокоении я просил Творца. А о том, чтобы ты жила. Чтобы всё то, что приключилось с нами оказалось лишь моей болезнью. Но нет. Я открывал глаза, выходил из храма, а тебя так и не было. Ты лежала на моём столе, разорванная и холодная. Ну почему так?! Чем я заслужил это?! Прошу, любимая, танцуй же! Танцуй! Разве я не заслужил того, чтобы просто тобой любоваться?! И я вновь и вновь плакал, забившись в угол. Я уже начинал думать что вот, я приду, а ты обнимешь меня, как раньше. Я даже уже чувствовал твои руки на своих плечах. Но нет. Лишь игры разума. Лишь эгоэстичное желание Господа.       -... Раз уж Творец мне не помог, я обращусь к тому, кто поистине сможет мне помочь.

°***°

Звезда должна сиять, и смерть ей не к лицу. Я за тебя воздать был рад хвалу Творцу! Но вынужден брать взаймы Теперь у Князя Тьмы.

°***°

      Сегодня для нас особенная ночь, милая. В моём подвале темно и сыро. Но это меня не беспокоит. Я принёс всё, что мне нужно было. Взяв мел из кармана и, даже не брезгуя, я встал на колени и начал рисовать. Меня не интересовало то, что из меня отвратительный художник. Мне никогда не давалось это высокое искусство. Но Князю Тьмы будет уже всё равно на ровность. Главное - мои действия. Линия за линией, символ за символом. Я всё ближе и ближе к отчаянному шагу. Но сейчас он казался мне таким правильным. Верным. Необходимым. Я смотрю в маленькое окошечко. С моего положения очень хорошо видно ночное небо. Без единого облака. Сегодня полнолуние. Мой единственный шанс на твоё спасение, Катрина. Когда последний символ был начерчен, я взял свой скальпель. Он уже затупевший, ведь не раз я им срезал нити, какими сшивал тебя, а так же от крови, когда я вырезал загнившие части твоего тела. Кончиком лезвия я сделал надрез. Не рассчитав силы, я прорезал чуть сильнее, чем рассчитывал. По руке побежали рубиновые капли. Парочка упала на пол, как раз ровно в центр. И я начал говорить, говорить заветные слова. Не проклятия то были, а заговор. Чтобы призвать силу нечистую. Чтобы попросить то, о чём душа болела. Уже не важны мне были законы Божьи. Я видел перед собой только цель.       Образ тени возник передо мной. В комнате сразу же стало ощутимо холоднее. Я хотел было съёжиться, закрыть глаза и начать читать молитвы. Но не давало мне это сделать решимость довести дело до конца. Закончить начатое. Вокруг тени заплясали бесы. Смеялись своим противным, скрипучим смехом; стучали копытами; но от своего хозяина далеко не расходились. И стоило только открыть Князю рот, как нечесть тут же стихла. Рык того был таким же холодным, раздающимся прямо из адских глубин. Уж не мерещится ли мне? Но дрожь, пробежавшая по телу, да чувство покорности и страха были настоящими, не поддельными. Значит, наяву всё.       - Чего надобно тебе, смертный, раз ты решил призвать владыку тьмы?       Голос его был до ужаса неприятным. Пробирал до костей, будто зимний ветер. Я приклонил голову, пытаясь заслужить хоть какое-то прощение у Князя. Тот, судя по довольному рыку, одобрил мой жест. Любо нечисти, когда перед ним стелятся, молят о решении проблем насущных. Да и кому не будет любо чувство превосходства?       - Прости грешника, Князь великой тьмы, за беспокойство. Не хотел мешать я тебе. Но горе случилось в жизни моей. Умерла любимая моя. Умерла от рук психа, что возжелал завладеть её жизнью. - Голос мой дрожит, а сам я вновь переживаю те чувства, что тогда охватывали меня. Отчаяние, гнев. Желание вернуть утраченное. - Молю тебя, верни душу моей любимой из царства своего. Проси за то что угодно, всё достану и всё сделаю.       Я знал, что дьявол мог возжелать по истине что угодно. Но было так плевать, как не было никогда. Я был готов хоть убить, хоть сам отдать свою жизнь. Лишь бы Катрина была жива. Лишь бы снова улыбалась и танцевала. И Князь видел эти желания. Видел моё упорство. Иначе почему он так улыбнулся, смотря на меня?       - Хорошо, смертный, будь по твоему. - Я посмел поднять голову на нечисть, всё ещё стоящую передо мной. Очертания лица человеческого были всё ещё видны, хоть уже и слабо. Корона на голове его была похожа на рога. А глаза... Господь, таких глаз я не видел никогда. Ни у кого не видел я глаз, взглянув в которые ты чувствуешь такой страх. И вновь голос из преисподни отскакивает от углов комнаты, оседая в душе моей холодом и смертью. - Ведомо мне, что любимая твоя слепа на глаз. - Я лишь киваю, подтверждая слова Князя. - Коль хочешь, чтобы твои труды дали плоды, а я вернул телу потерянную душу - отдай ей свой глаз. Чтобы она видела мир так же, как видишь его ты. Мои бесы доложат мне, как скоро ты это сделаешь. А чтобы избежать твоего обмана - возьми свой скальпель и сделай надрез на ладони.       Не раздумывая, я схватил инструмент, что уже ненужной вещью лежал на полу. И вновь я не рассчитываю силы и прорезаю кожу слишком сильно. Больно, но не так, как было моей любимой. Я понимаю, для чего я это делаю. Небольшая боль стоит результата. По крайней мере, она ещё не таких масштабов, как будет потом. Князь взял меня за руку, сжимая её в рукопожатии. И только после я почувствовал, как будто внутрь меня проникла тьма. Я впервые ощущал её так, будто она была чем-то осязаемым.       - Сделка заключена.       И он исчез.

°***°

Тебя по частям принёс я домой, Разобраной куклой, но вскоре - В руках моих вновь ты стала живой, И сердце покинуло горе.

°***°

      Последний шаг. Последний шаг и мы вновь будем вместе, милая. Мне только нужно придумать, как вытащить свой собственный глаз. На столе лежали мои инструменты. Но пока что основная проблема была в том, чтобы достать орган, не повредив его. Ведь глаз столь мягок, но хрупок, что любое не аккуратное действие, и он лопнет. Мыслить ещё мешали бесы, что крутились под ногами. Как уличные коты. Но прикрикнуть на них не могу. В конце концов, именно их хозяин может мне помочь. Но они так шумят, так противно смеются... В голове нет ни одной мысли. Только бредовые идеи. Но ждать было не в моготу. Если инструменты мне не могут помочь, я сам достану то, что мне поможет.       Касаться нежной оболочки неприятно, а лезть пальцами ещё дальше - больно. И чем дальше - тем сильнее. Я буквально чувствую, как адская боль прознает меня насквозь. Я пытаюсь не раздавить этот чёртов глаз, хотя это сложнее, чем я думал. Он такой мягкий. Даже обычные органы не такие. Короткие ногти царапают внутреннюю сторону век. Уже чувствую, как по щеке потекла кровь. Горячая, обжигает кожу. Ощущаю, как пальцы будто бы опустились в кашу. Как только пальцами всё-таки захватываю маленький шарик, одним резким движением тут же вырываю его. Чёрт возьми, как же это больно! Эта боль буквально разрывает изнутри. Но она будет стоить того. В моей ладони теперь лежит глаз. С зелёной радужкой. Тебе так нравились мои глаза. Не переживай, милая. Теперь у тебя будет такой же. Рука опять вся в крови. Не удивительно. Но при этом так будоражит. Аж руки трясутся. Вероятно, это от предвкушении того, что скоро я сделаю дело. Скальпелем, в последний раз, я отрезаю орган от себя. Теперь я слеп на один глаз. Его просто напросто нет. Ну ничего. Скрою повязкой.       К твоему телу подбегаю чуть ли не сломя голову. Бесы бегут за мной, топая копытцами. Пальцами свободной руки раздвигаю твои века. И только сейчас замечаю между ними остатки прошлого глаза. Лезу туда, вытаскиваю ошмётки. Они издают такие противные звуки, когда их касаются. Но я буквально их уже не слышу. В ушах кровь бьёт набатом в предвкушении. Нечисть скачит на месте, потирает подло ладони. Вставляю собственный глаз и аккуратно поправляю, чтобы зрачки смотрели в одну сторону.       - Всё...       В это время, последняя тучка открыла луну полностью. Свет её падает на лицо Катрины, и я буквально вижу, как её веки начинают мелко дрожать. Неужели получилось?..       И ты открываешь глаза. Ох, любимая, как же я скучал по тебе. Как же мне тебя не хватало. По здоровой щеке буквально текут слёзы, в то время как бесы снова и снова поют свои песенки на языке древнем. Ты садишься и взгляд на меня поднимаешь. А я не сдерживаюсь и хватаю тебя в свои объятия.       - Ох, моя милая Катрина. Как же я скучал по тебе. - Говорю всё, что накопилось внутри. Шептал признания в любви; говорил о том, что я так благодарен за твою жизнь. Что теперь мы снова вместе. - Я знал, что судьба никогда нас не разлучит. Мы связаны с тобой. Навсегда. Правда, моя любовь?

°***°

Я как одержимый, ночью и днём Трудился в безумном экстазе! И тысячи швов на теле твоём - Отныне, как символы связи.

Судьбою нам посланной связи!