И затихнет здесь буря

Периодически моргающий на столбе глаз провожал своим взглядом человека в черном от угля пальто. Город шумел. Люди ровно такие-же как и он ступали по своим заметённым черноватым снегом домам. Где-то лишь окна, где-то целые подъезды. Люди пили, ели, танцевали, отдыхали, спивались, спсиховывались и зверели. Кто-то в своем пьяном угаре съел не то, кто-то решил по глупости своё тело модифицировать с излишком. Где-то в переулках стояли жертвенники, что обдирали бедолаг, коим не повезло, до косточки, оставляя лишь наименее ценные. Это ведь тоже работа, черная и грязная, ибо незаконная, но оплачиваемая, если выбора более нет. И тела, тела, тела, тела. Только голова медленно съезжает набекрень от всего, что человек желает сотворить, да и сотворит со своим телом, не сомневайся. И всё последствия имеет, все что-то в себе несёт, отвратное, прекрасное, а люди — как и всегда — люди. Глушат то что говорит разум, лишь чтобы желания совершить, даже если и глупые, разве без них не хуже? -Да как… так-то? Кто посмел? Кто посмел?! Войзжевский был в ярости, метался по комнате, крушил, возмещал свою внутреннюю злость на самого себя, на окружающих предметах. Надеясь что это вернёт, что это возвратит. Смял он письмо, отбросив его, сломал пару полок. Руки его болели после попытки отомстить мебели. Он накинул всё такое-же черное от угля пальто, ибо отряхнуть его не успел даже, наследил в квартире он и вылетел на улицу. -Гена! Сука, Катю похитили! Подавай заяву, немедленно ! -Андрей, ты ебу дал? -Гена! -Объясни хотя бы! -Хата не заперта, Кати нет, письмо не её почерком написанное! Он смотрел на Войзжевского с вопросом. «Письмо?» - да не решался, он никогда не был человеком, что мог из под давления уйти. Оса переполошилась, Войзжевский не отличался большой выдержкой, но этот случай несколько отличался от остальных. -Ладно, понял. Перерабатывающие центры, перевозчики, транспортировщики, мясники. Если они не знают о том, где этот человек, значит необходимо обращаться к приёмникам, с которыми работают жертвенники и там уже искать по ДНК, если и там нет, то нужно будет объездить переулки, подле которых обычно проходил человек, опросить всех знакомых, взять информацию из мест где он обычно бывает, из устройств которыми пользуется, с работы. Вся эта процедура уже давно стала обыденностью. Кого-то отыскивали на первых порах, кого-то на последних. -Говорят, что в перерабатывающем центре на Калинино есть Анна в списках, но ты знаешь ведь с кем он работает, если ты там кого-то завалишь, знаешь какие проблемы у нас будут? Машина остановилась возле одного из закоулков, она ехала за белым грузовиком. Воистину жаль всех тех, кто попадается в эти жернова, из которых истинное везенье будет выйти живым. Этот грузовик остановился в одной из подворотен, перед воротами складского помещения. Все действо разворачивалось в окружении множества таких-же складов. Наши благородные жандармы вышли из машины, спокойно, сразу обнажив свои пистолеты и направив их на выходящих из грузовика водителей. -Ни-с места, суки! Руки в гору! -Полиция. Вышедший из машины мужчина лет 30 опешил от подобного окрика, испугался даже. -Вы чего? -Руки, блять! -Прошу вас подчиняться приказам офицера — это обычная проверка. И они подняли руки, без каких-либо вопросов. В это время ворота открывались и из-за них вышли охранники, что так-же стали частью этого действа. Уже шесть человек прошли меж контейнерами и ровно такими-же, одинаковыми, будто под копирку, белыми грузовиками, отворив ворота ангара. Механический шум заполнил уши вошедших людей. Запах крови ударил в их носы. Тут обсчитывали недавнюю партию. Медицинские работники на станках заканчивали заготовки. Сердца, почки, глаза — всё шло в разные контейнеры, что уже битком были забиты. Здесь было холодно, даже холоднее чем на улице. Внутрь помещения вмело угольный снег. Прогремел выстрел, что привлёк всеобщее внимание, гул станков стал тише, некоторые побросали инструменты, некоторые подняли руки, некоторые, попытались хоть что-то предпринять, не успели. -К стене все, блять! -Андрей, мать, твою, нас разжалуют за это! Полицейские состроили эту толпу возле стены, в том числе и директора, что вышел на выстрелы, прогремевшие несколькими минутами ранее. -Да как-же вы не поймёте, у нас всё по закону! -Ебало завали! «Людей в пасту превращать» - это у вас по закону? «Продавать их, да резать»-это у вас по закону? -У нас есть все бумаги, что подтверждают законность этого предприятия. -Значит ты, веди значит, меня, и показывай эти блядские бумаги. Миша, ты остаёшься со всей этой толпой. Спихнув на своего сослуживца смятенную и угнетённую толпу гражданских лиц, вместе с полного вида мужчиной они взобрались по лестнице в кабинет, что был на этаж выше всего «Производственного» цеха. Мужчина достал документы что не особо волновали Андрея. Ударив по столу и скинув все эти справки, журналы и подобную макулатуру, он с шипением заговорил. -Мне похуй на эти бумажки. Журнал людей входящих и выходящих из этой канторки. Сюда поступала Екатерина Войжевская?! -Да отк.. -Журнал! -сейчас… Полный мужчина побоялся за свою жизнь, правильно сделал, ибо Войзжевский был не в состоянии сейчас на разговоры, да даже на диалог хоть какой-то. И он начал листать страницы, бегая по ним. Так-же рявкая, подобно цепной собаке на неповинного человека, срываясь на нём за то, к чему он был даже не причастен. Он добежал до последней страницы, но так и не нашёл её. Её Здесь Не Было. Он благодарил всех богов и проклинал их за это. Ещё одна ниточка вела в никуда, ещё одна неделя без понимания того, куда бежать и что делать. Войзжевский повёл толстяка обратно, к Михаилу, что остался со всеми остальными. С ним ничего не случилось, прекрасный ведь был подчинённый. Несколько часов к ряду они утрясали все это с нарядом. Андрей нашел кто ему сможет помочь, он пока избавил его, оттянул его смерть. Ночи здесь наступали чуть вставало солнце. И снег полный угольный пыли или просто угольная пыль поглощала практически весь свет. Волга в которой Сидели Михаил и Войзжевский прогревалась. Михаил дал сигарету, да Андрей поджог её в своём рту. Отдал наконец зажигалку Михаила своему владельцу. -И стоило? Тех двоих… Катя? -Не было её там. -Завтра распечатки будут, прояснится все, а там и узнаем где твоя Катька. -А если, мать твою, нет?! Аня пиздит, но подловить не могу я её, Тина пропала совсем, а больше никто её и не знает даже! Мамка сдохла ещё во время поднятия бури, отца и не было, денег она не брала! Некуда ей! Она даже из города Блять! Сигарета обожгла руку Войзжевского, истлела, почти кончилась. Машина с вязгом тронулась в направлении Осы по запыленным дорогам, с такими-же людьми, что отправлялись по мериаду других дел. -Успокойся, образумится все, главное надеяться, ты же сам говорил мне подобное. -Я бухой был, а ты мне это припоминаешь в такой ситуации, сердца у тебя, блять, будто нет. -угу… М-мать, прости, хуйню ляпнул. -Проехали. -Войзжевский и как это понимать? Что это за самоличные выходки? Где ордер? Где оповещение? Где сообщение о своём выезде? Ты самолично покинул маршрут патруля и без каких-либо уведомлений устраиваешь самосуд среди гражданской застройки! Мужчина, нервно качался на стуле. Он седых лет, волос почти не осталось, достаточно пышных форм из-за офисной работы. За его плечами успешная работа ещё в Российской Империи. Дмитрий Сергеевич, никак иначе к нему не обращаются, даже за глаза. И тут, будто бельмо на глазу — он, оскотинившийся Войзжевский. -Отнюдь, я не устраи… -Это ничего не меняет. Ты хотя бы представляешь какие проблемы это вызвало у нас? Какой общественный резонанс поднимется, лишь из-за одного твоего выстрела? Ты знаешь вообще каким людям ты своим действием дорогу перешёл? -Никак нет. Дмитрий Сергеевич скрипнул стулом. Он склонился подобно коршуну над Телом. --Неудивительно. Ещё одна такая выходка и ты сдаёшь своё удостоверение, с табельным оружием и отправляешься на Шишки, работу себе искать…. С в о б о д е н. А теперь ты Адарев. Андрей ушёл из кабинета. В офис в котором копошились люди. Здесь постоянно шелестела бумага. Весь офис пропах запахом дешёвых сигарет за 12 копеек, растворимого кофе и дешёвого алкоголя. Подобных офисов было полно в Сибирске, да и во всем Сибирском Объединении. Здесь не будет и города, в котором не будет этой фирмы, исполняющая роль жандармов. Андрей долгое время уже проработал здесь, в этом офисе, в этом месте, в этом городе. Правда теперь он похож на побитую и одичалую собаку. И все видели эту трансформацию, среди окружающих его людей. Поэтому с ним более не пытались сильно связываться, поэтому и он пытался бежать отсюда при любых возможностях, дабы не показываться лишний раз в своей новой «Шкуре». Миша вышел из офиса Дмитрия Сергеевича. Они оба покинули здание и встали возле штатской Волги, у которых, всех как единой, немного протекал корпус бионагнетателя. Началась угольная буря и черными своим пеплом она порошила всё вокруг. Никого не было видно на своих двоих в этом городе. Только светофоры и вывески одиноко мигали проезжающим машинам. Михаил ещё некоторое время искал ключи к ней. Оба теперь они были укутаны в тряпье, дабы хоть немного дышать через все это. Они залезли в машину. С некоторым вязгом Волга опять тронулась. Андрею опять попался на глаза на приборной панели «Пропала Катерина Войзжевская» - она вновь смотрит на него через глаза этого плакатика. Войзжевский схватил эту чертову бумажку и сунул в бардачок, подальше от своих глаз. -А дальше? -Напьюсь как скотина, а потом найду её, найду и вздёрну за всё хорошее. -Андрей, хватит уже, сам ведь понимаешь, ни к чему это не приведёт. Неделя прошла уже, задуматься нужно, остановиться пора. -Остановиться, как-же. Ты бы остановился на моём месте? Ты бы бросил всё на самотёк? Отдал бы все это этим… Гандонам из высшей власти, со всеми этими крученными ебалаями во главе? Чтобы они прошлись ебанными Игорюша-ми и растоптали всё? Ты бы -И опять ты об одном и том-же… 10-5, мы заканчиваем наш объезд, просим разрешение на возврат. -10-3, принял, пока свободны, приятных выходных. -10-3, спасибо, 10-4. -10-4. -Тебя подбросить до дома или опять в паб? -Домой, нажраться я в любом случае успею. Со скрипом машина остановилась, после своего короткого пути. Это был грязный, пропитый квартал, в котором жили множество семей покалеченной Китайской войной, войной, с которой возвращались лишь мутантами, более не способными к обычной жизни. Для таких как они, в этом районе и открылся бар «Мутант», в котором чаще всего бывали именно муравьи, ибо их в этом районе было намного больше, чем остальных господ. Мимо этого бара тело и прошло. Оно-же поднялось на 8 этаж и завалилось в свою квартиру. Вновь споткнувшись о разбитое зеркало, лежащее в прихожке ещё с прошлой попойки. Завалилось в квартиру заваленную мусором, упаковками от наборов с едой. Заваленной раскиданными шмотками и бумагами. Здесь давно не работал свет в квартире, Телу, правда, это не особо мешало. Здесь давно пора убраться, да вот только сил нет на это, да и зачем? Если он бывает здесь лишь половину вечеров из всей недели. Диван скрипнул под ним. Он сел напротив телевизора, даже не включая его. Смотря на тварь, что так-же смотрела на него. Они долго смотрели друг на друга, все не переставая, пока этот взгляд полный взаимной ненависти не оборвался на включение этого телевизора марки «Кемерово». На нем до сих пор валяется эта самая записка. Та самая, в которой… А нет, уже не валяется, окно за этим телевизором впустило внутрь квартиры порыв холодного ветра и пепельного снега, выпустив из себя клочок бумаги и тепло. Закрылось… Войзжевский стоял подле подоконника, пока по телевизору монотонно шла реклама. «Неделю назад пропали без вести пятеро гражданских лиц: Петр Григоренко, Валерий Пушкарёв, Дмитрий Водгородов, Виктор Тихонов, Екатерина Войзжевская. Если вы встретите их или кого-то похожих на них где-либо на территории Сибирска или ОС — просим ваш сообщить в ближайший офис Соты.» Когда-нибудь ведь и от Тела останется лишь это небольшое сообщение по телевизору. Лишь одно сообщение и более ничего.