И затихнет здесь буря

Сколопендра стояла перед столбом. На нём висел плакат о розыске Андрея Войзжевского. Назначена была так-же и награда за его голову. Пять рублей за сведения о нём и сто за его голову. Где в паре кварталов отсюда, сквозь бурю рокотал пулемёт «Игорюшы». Дороги во многих местах пришли в негодность, как-раз из-за их следов на бетоне. Среди угольной метели появился человек. Он не видел Войзжевского, ему пришлось подойти ближе, чтобы он заметил его наконец. -Вот ты где. Документы при тебе? -Да, то что удалось тогда вытащить. -… Они, некоторых частей правда не хватает, это всё? -Да. -Понял, значит так. Пройти в центр можно будет через Макеевскую, там атака намечается масочников, гарнизон и так был потрёпан, а говорят они ещё захватили технику какую-то. Так-что, думаю в пылу боя сможешь по переулкам протиснуться. В центре, я слышал, говорят хотят добить остатки Гюрьевских, да их дело попилить. Дягтеровы и Блинковы сейчас друг-друга выкурить пытаются, активно перестреливаясь в гражданских районах. А про Николаевых, про которых ты спрашивал — у них междоусобица. Они друг-друга пытаются устранить, за права владения на их добывающие компании. Фармацевты же… -Устроили из своего района крепость, ОС не падёт, а они сами не вмешиваются в происходящие, ибо им выгодно всё это. -Именно. Сибирьсталь выведена из игры, говорят они были теми, кто хоть сколько-то поддерживали равновесие в этом городе. Говоря о самом Сибирске — он изолирован от остальной ОС, вся связь выходящая из города — глушится, так что мало кто знает о том, что действительно происходит в Сибирске, т.к. и транспортное сообщение остановлено. -Не затянулось бы это всё. Не хочется видеть второй Джин квон. -Есть такое… Ну-с, пойду я. -Ни пуха. Последнюю часть фразы он не услышал. Их оборвала метель, как только он отдалился на несколько шагов от Войзжевского. Сколопендра осмотрелся, вокруг не было ни души, все попрятались, пулемёт наконец затих. Он пошёл переулками к Макеевской, нужно будет лишь немного подождать, затаиться, как он будет на месте. Позади громыхали выстрелы. Плохо можно было разобрать из-за чего, ибо метель снаружи центрального района глушила эти выстрелы. Здесь редко на улице появлялись машины и кажись, выстрелов внутри центра звучало даже больше, чем во внешнем городе. Здесь было светло. Почти каждая витрина, вывеска, баннер — были целыми. Тут и там патрулировала полиция, вооруженная до зубов. Здесь было мало угольной пыли. Воздух впервые показался хоть сколько чистым, будто он остался здесь ещё из 20-х годов, без угля, металлов, снега и пороха. Здесь не пахло синтетической плотью, всюду были дорогостоящие рестораны. Бутики, забегаловки, магазины, мастерские — всё это не предназначалось для него или кого-то снаружи, вот почему он постоянно чувствовал здесь себя дискомфортно. Ибо это действительно полностью отдельный город внутри города. Здесь люди были довольны, живы. И ему здесь определённо не место. Сколопендра попытался стряхнуть с себя часть угольной пыли — безрезультатно. Она въелась практически во всю одежду, лицо, руки, тело в общем. Придётся обходить патрули. Он пошёл переулками к части города Николаевых. Тут и там звучали выстрелы. Тут и там он видел военных, что готовились к возможным нападениям, сами нападали, пытались отдохнуть. Центр больше напоминал по своему строению лабиринт, один огромный лабиринт, это было удобно, ибо всю территорию было сложно закрыть постами. Николаевская часть города была наиболее, вероятно, потрёпана, из-за междоусобицы. Здесь было больше всего выстрелов. Одно из крупнейших отделений Сибирьстали, которое они прибрали теперь напоминало больше одни огромные руины. Из этой многоэтажки периодически вылетали трассера и улетали куда-то в угольную хмурь метели. Он наконец дошёл до нужных зданий, осталось лишь осмотреться, подождать их. … Пришлось убрать нескольких человек в округе. Они так-же ждали, ждали как и Сколопендра. Пару человек из охраны были немного удивлены, всё было слишком тихо. Они пошли переулками. Сколопендра пополз вслед. -...Сейчас идите вперёд, проверьте всё-ли в порядке — мы прикроем. -Сергей, а где, машина, нас ведь должны были забрать на выходе. -Серёг, не нравится мне это всё. -Виктория, Анна, прошу вас успокоиться. Два охранника подняли оружие. Один взял на мушку Викторию, другой охранника, что стоял рядом с ними. -Серёг, не понял. -Уж прости -Р-ребята, прошу опус… Сколопендра ударил по руке, пистолет с ней за несколько мгновений до выстрела направлен был влево, где стоял напарник этого авантюриста. Бам. Кисть чуть изогнулась, обвисла, попал в сухожилие. Поправляем руку, направляем в голову и нажимаем крючок его пальцем. Бам. Тело обмякло с резким вдохом. -Ааа! Бля, сука! Ру.. А! -Урод, ты что себ… Ещё один выстрел, ещё одно тело упало на пол. Металл ударился о бетон. Охранник ждал каких-либо действий от Сколопендры, сделал шаг вперёд, пытаясь преградить дорогу до девушек. -Двигайте, Катя, Аня... -Катя. Прости меня. -Андрей? -Вы знакомы? -Да… -Катя, Аня, я много какого дерьма сотворил, вы уж простите. Ведите, я попробую помочь. -Масочник? Помочь? -Хорошо Андрей, идёмте. -Пиздец. Значит ты перед мной иди, дабы я видел что ты делаешь и где, чёрт побери остальные? Аня лишь периодически бросала недовольные взоры на ощетинившегося человека, ужасно уставшего. Переулок за переулком. Остальной охраны не было, полиции было не видать в этих районах, не вмешивались они в личные дела Николаевых. Все окна были темные, завешаны чем-то. Какие-то разбитые. Но витрины продолжали работать. Даже в переулках были магазинчики, что до сих пор работали. Четыре человека вышли из переулка. Машина с убитыми водителями стояла на парковке, охранников до сих пор не было. Аня, катя — они сели на задние сидения, мужчина на переднее, после того как вытащил оттуда своего прошлого коллегу. Стекло было бронированное. Войзжевский стоял возле чуть приоткрытой задней двери, смотрел на Катерину, она была испугана, так-же устала. Она сменила имя, сменила внешность, но поведение осталось всё таким-же. Она боялась его. -Ты много пережила из-за меня. Не хотел я многого делать. Не знал, не понимал. -Андрей, ты греховен, вот и мучаешься. -Знаю-знаю. Прости меня, я пытался молиться, только ничего не меняло это. -Давайте быстрее, мало-ли кого сюда принесёт. -Ты ведь, хотел меня придушить, как найдешь, я помню это, именно из-за тебя мне и пришлось через всё это пройти. И только из-за тебя. Ане пришлось натерпеться, тоже из-за тебя! -Я пытался быть хорошим муже-е.. ЕЗЖАЙ! Дверь захлопнулась, заскрипели покрышки. Хлопок. Он не успел повернуться лицевой стороной панциря. Ноги перестали слушаться в мгновение, перебили позвоночник. Сколопендра направил хрящевой пистолет в стрелявшего из переулка, хруст и несколько кислотный хлюп раздался на улице. В голову. Это был человек в маске. Войзжевский, сука. Больно… Опять всё так-же. Опять. Я размяк, как не заметил его? Был бы жив. Она бы не видела этого. Был бы лишь перелом рёбер, если бы успел повернуться. Мне не привыкать, я ведь толком боли, как мне вживили эту хуйню - не чувствую. Холодно. … Вот оно. Вот где я ошибся. Дошло, боже. Руки уже не слушаются. Видимо ещё и сердце задели. Какое-же количество хуйни я творил, боже. Этот город, ебанный мир, всё — надоело. Я пытался, честно пытался. И Миша идёт моей-же дорогой, идиот. Честно — я заебался, терпеть все это не могу. Весь мир, крутящийся вокруг денег, капитализм, пляски перед людьми, фальшивость, отсутствие хоть какой-то воли, свободы. Сотни режиссёров, писателей, рассказчиков, которые смогли поделиться тем, что у них в головах. Я...-я также вижу в будущем лишь крах, пока виток этой спирали, двигаемой лишь вниз набирает обороты и ещё худшие времена только готовятся к тому, чтобы наступить. Когда всё совсем пойдёт по пизде. Когда все начнут грызть друг-другу глотки из-за последних крох. Я живу в мире в котором надежда есть лишь в деньгах и все заменяемо, изменяемо, подчиняемо. Жизнь… Её больше нет, есть лишь товарная марка. Человек есть и всегда был лишь ресурсом - расходуемым и восполняемым. Мир в котором вы можете всё, не имея даже надежды на осуществление этого. Нет здесь хорошего конца и всё есть лишь смерть, погибель во всех возможных смыслах и пониманиях. И почему я всегда мечтал о чем-то другом? Спокойном, наверное. Почему я извечно хотел, просто остаться в моменте? Почему я был таким эгоистом и не мог углядеть это, всего этого? Мир я ненавижу… Я вру. Я ненавижу в первую очередь себя, а потом уже тех людей что в нём обитают, каждого из этих остолопов… Один из которых я. Один из которых валяется в этом ебаном переулке. Более не может двигаться. Не может нормально даже говорить. Те несколько раз когда я умирал, как же я терпеть не могу это чувство. Сначала кровь, потом ты не можешь двигаться, холод. Галлюцинации. Это постоянное удушье. Пол часа неописуемых мучений, в этот момент много чего становится понятно, а потом — ты опять просыпаешься на станке. Только… Не ТЫ просыпаешься. Просыпается очередная копия тебя. А я ведь просто хотел тишины.