Связующее путешествие

      Что ж… Сложно начать с чего-то конкретного, ведь всё случилось так быстро и так резко, что мне даже не удалось толком осознать до сих пор, что произошло. Но единственное, в чём я точно был уверен, так это в том, что всё это случилось из-за одной ошибки, которая имеет свою собственную историю и свои последствия…       Однажды тёмной ночью мне вдруг приспичило попить воды, поэтому я тихонько вышел из своей комнаты и направился на кухню. Проходя мимо отцовской комнаты, я заметил, что дверь была приоткрыта. На самом деле я уже давно помышлял заглянуть в гости к папе, так скажем, пока он спит, чтобы посмотреть на него совсем с иной стороны: не как на своего отца, а как на свой объект обожания… Да, я влюбился в своего собственного отца, что теперь сделаешь? Тем более это случилось уже давно, когда мне стукнуло девятнадцать, но не в этом суть. Суть в том, что я уже давно хотел не просто посмотреть на него, пока он спит (хотя если бы не оставалось иных вариантов, то думаю, меня бы устроил такой расклад вещей), а мне хотелось развидеть при лунном свете его, я уверен, действительно огромный и массивный прибор, благодаря которому я смог появиться на свет (звучит довольно романтично, если так подумать). Но извечный страх отгонял похабные мысли, поэтому каждый раз с чувством дикой неудовлетворённости и досады я просто уходил в душ дрочить, представляя своего отца в разных позах. Представляя, как мы ласкаем друг друга, страстно целуемся… Чего я только не представлял, если честно. Мне кажется, что если бы отец уже давно знал бы о том, что я занимаюсь подобными извращёнными вещами, он бы уже выгнал меня из квартиры и сказал бы найти себе парня, чтобы не страдать всякой хренью. Уверен, так бы и было. Но ладно, сейчас не об этом. Самое удивительное, что в этот раз я чувствовал себя куда увереннее, чем во все предыдущие разы. А с учётом того, что мне уже было за двадцать, так ещё и колледж завтра окончу, я понимал, что больше такого шанса может не быть. И что тогда потом мне делать? Поэтому всё же выполнив свою изначальную миссию и вернувшись обратно с кухни, я медленно, прям как мышка, пробрался к кровати отца, на котором тот, как всегда, громко храпел (но перед этим я захватил с собой свой телефон, позже узнаете зачем). По этому же храпу сразу можно было понять, на какой стадии сна находится папа, чтобы ненароком не разбудить его и не испортить себе, наверное, не только идеальный момент, но и вообще всю свою жизнь. Собственно, присев на край кровати, я сразу заметил, что он лежал в довольно интересной позе, которая открывала взор на всё его массивное тело. Мой отец — бывший военный, поэтому неудивительно, что он настолько мощно выглядит даже тогда, когда спит. Я сразу, как только влюбился в своего старика, понял, что это тело — это, пожалуй, лучшее тело, которое я когда-либо видел в своей жизни. И лучшего мне уже точно не найти, поэтому это ещё один аргумент, почему именно сейчас мне нужно было действовать, а не бояться и убегать, как это делал всегда. Так как всё его тело было мне, так скажем, доступно для детального рассмотрения, ровно также мне было доступно для взора и то, за чем сюда и пожаловал, собственно говоря. Из его трусов уже виднелся бугор, который маленьким назвать не поворачивался язык. В моих мыслях сразу всплыли те самые образы с разных картинок в Интернете, где были изображены массивные члены различных мускулистых мужичков. И эти мысли заставили меня, как всегда, моментально возбудиться, что, конечно, отразилось и на здравом смысле, и на инстинкте самосохранения. Просто посмотреть мне было недостаточно, я хотел большего. Разумеется, я не мог просто разбудить папу и сказать ему, мол, я его люблю и хотел бы заняться с ним плотскими утехами — это не так работает, во всяком случае в теории это звучит максимально абсурдно. На практике даже страшно было проверять. Но это не остановило мои похотливые ручонки, которые уже вовсю прикасались к его прибору. Аккуратно, естественно. Но даже этого мне было мало. Видимо, моё возбуждение совсем ударило мне по итак нездоровой башке, так что в моей голове возник самый тупой план из всех, который когда-либо можно было придумать: взять, снять с него трусы (вернее, приспустить их) и сфотографироваться с его членом у меня в руках… (для этого я и взял с собой телефон). Я думаю, комментарии здесь излишни, но да, так я и сделал, что самое противоречивое. Я поддался этому чёртовому чувству похоти и разврата, так что будто ниндзя совершил всё это даже без каких-либо колебаний, поскольку я был на все сто процентов уверен в том, что отец даже после такого не проснётся. Я устроил самую настоящую сексуальную фотосессию: фотографировал себя с отцовским членом, прислонив его к своим губам; делал вид, будто надрачиваю его; прислонял свой член к лицу своего старика. Дальше даже страшно продолжать описывать, потому что это далеко не все фотографии, которые я тогда сделал, но эти три — самые горячие и самые безумные, по другому даже сам их назвать не могу. Насладившись своей работой, я, словно мастер своего дела, вновь напялил трусы на своего батю так, чтобы тот не проснулся или даже не издал какой-либо звук, и отправился к себе в комнату наслаждаться своими фотографиями ночь напролёт и гордиться своей проделанной работой.       Наутро всё прошло как обычно: отец по своей армейской привычке встал чуть ли не в пять утра, поэтому уже успел сделать мне завтрак и усесться перед телевизором, слушая эти никому не нужные новости (вернее, они мне не были интересны, а вот моему отцу — очень даже). Я же сам, как всегда, чуть не проспал, если бы отец меня вовремя не разбудил бы, поэтому после того, как он всё-таки заставил мою ленивую тушу подняться, отправился вновь в зал сказав, что завтрак готов. Кстати, это был день моего выпуска из технического колледжа и торжественное вручение диплома, так что надо было выспаться по полной (чего я благополучно не сделал из-за своей ночной вылазки, но у меня уже была практика с бессонницей, так что мне это не особо сильно помешало бодро провести свой остаток дня, который я даже представить себе не мог). Вдоволь насытившись завтраком, который, как всегда, безупречно был приготовлен умелыми руками моего старика (он всегда восхитительно умел готовить, поэтому это был ещё один повод его любить не просто как своего папу, а как нечто большее, во всяком случае для меня), я быстро надел свою парадную форму, взял телефон и отправился вместе с отцом в колледж на церемонию. На ней я встретил своих хороших товарищей, с которыми мы знатно успели сдружиться за все эти года действительно непростой учёбы, обсудил с ними уже пройденные экзамены, потраченные силы и нервы. Да и просто здорово провёл время. Но именно тогда я заметил грустный взгляд своего папы, который находился в другом конце актового зала. Уже тогда мне стало не по себе от того, что я сотворил бывшей ночью. Тогда мне казалось, что я поступил не просто ужасно, а отвратительно, гнусно и вообще максимально не так, как должен был поступить хороший сын. Но… уже ничего нельзя было сделать, поэтому это чувство, как мне тогда казалось, останется со мной на всю оставшуюся жизнь. И боль такой неразделённой «любви» тоже. Спустя какое-то время нас позвали на торжественное вручение дипломов, так что все подобные мысли сами по себе испарились на время, поэтому моё внимание было сосредоточено на самой церемонии и словах, которые тогда говорил ректор нашего колледжа. Однако время от времени я посматривал на своего отца, который в этот же момент смотрел на меня. Но не так, как обычно, а как-то иначе?.. Тогда мне сложно было смотреть ему в глаза после того, что сделал, но я старался не подавать вид и делать всё для того, чтобы не казаться подозрительным. Но его незнакомый взгляд меня одновременно пугал, но в тоже самое время и интриговал. После того, как церемония закончилась, родители и дети, ставшие официально выпускниками, стали фотографироваться. Я не стал исключением, поэтому попросил своего старика меня запечатлеть на камеру моего телефона. Только вот именно в тот момент и случилась та самая ошибка, которая просто в корне поменяла нашу с отцом жизнь. Дело в том, что мои ночные похождения до сих пор остались в галереи. И они были последними фотографиями, сделанными на этом телефоне, поскольку других фотографий я сделать не успел. И поэтому когда мой папа навёл камеру на меня, стоящего с дипломом в руках, то в небольшом окошке предпросмотра заметил довольно странный кадр, где был виден он в спящем состоянии… Я же совершенно позабыл о том, что не позаботился об уничтожении своего непростого труда ради стирания всех улик, но было уже поздно. В тот момент я заметил настолько смущённое лицо своего папы, что я даже не знаю, как его лучше описать. Глаза бегали туда-сюда. То на телефон, то на меня. Его губы дрожали, руки тоже. Конечно, какая может быть иная реакция у отца, когда он видит, чем занимался его собственный сын, пока он спал? И именно тогда я понял, что это как начало моей новой жизни, так и своевременная её кончина. Стараясь не подавать вида, я просто смотрел в камеру и старался держать улыбку, хотя теперь мне было её очень сложно держать. Мне хотелось просто вырвать у него из лап этот телефон и убежать куда подальше, чтобы он меня не нашёл. Но так или иначе, снимки были сделаны.       После фотосессии с моим дипломом мы с отцом не разговаривали и не старались пересекаться до самого вечера, пока мне не нужно было вновь собираться, только уже к своим друзьям на вечеринку в честь выпускного. Я, честное слово, вообще не хотел трогать папу, поскольку понимал, что для него это не просто шок. Это, наверное, куда хуже. Осознать, что твой сын — гей, так ещё и влюблён в собственного отца? Не каждый день такое увидишь. Решив всё же разрушить это убивающие молчание, я заявил: «Пап… Я могу сам добраться до своих друзей, ты можешь меня не подвозить…». Пускай неуверенность в моём голосе была слышна за километр, однако тогда мне действительно хотелось как можно быстрее уехать самостоятельно, чтобы не беспокоить итак огорчённого, наверное, отца. Ну и не умереть от его рук, разумеется. Или от этого пронзающего насквозь взгляда. Да просто, я уже не мог спокойно находиться с ним в одном помещении. Но его ответ меня очень удивил: «Нет, я тебя подвезу, и это не обсуждается». Решив, что таким образом отец будет преподавать мне урок за то, что я решил вторгнуться в его настолько личное пространство, я даже не ответил ему ничего в ответ и просто ушёл в свою комнату поняв, что мне стоит попрощаться со своей нормальной (хотя как сказать) жизнью. Окончательно собравшись, я намекнул отцу, чтобы тот тоже начал собираться. Прошло лишь несколько минут, но он уже был готов и держал в руках ключи от машины. «Пошли», — твёрдо произнёс он и так, будто сейчас отвезёт меня не к друзьям, а в какой-то лес и оставит там на съедение диким животным. Я всё также продолжал хранить молчание, даже понимая, что от этого не делаю лучше ни себе, ни папе. Ни вообще в сторону улучшения ситуации. Так я и просидел всю дорогу в каком-то убитом состоянии до тех пор, пока мы не проехали мимо дома, в который мне нужно было попасть. Видимо, у отца на меня были другие планы… Тогда я моментально позабыл о том, что произошло и просто с какой-то яростью в глазах начал орать: «Папа, какого хрена?! Ты куда поехал? Сворачивать надо там, а не дальше!». Моя агрессия настолько заполонила меня, что я совсем не замечал, как отец даже не шевелит головой в мою сторону, а внимательно, как и надо, следит за дорогой. Я правда очень долго ждал этой вечеринки, но после продолжения истории понял, что план отца и был той самой лучшей вечеринкой и моим самым лучшим выпускным, который у меня когда-либо был. Я всё также продолжал орать на своего папу, а он всё также продолжал внимательно следить за дорогой, пока машина резко не остановилась в каком-то тёмном месте, как раз-таки похожем на лес. Тогда я резко замолчал и просто оглянулся, чтобы понять, что только что произошло. Мы действительно остановились хрен пойми где, далеко от цивилизации. Я хотел было что-то начать вновь орать, как-то ругаться и так далее, но мой непонимающий взгляд и моя дезориентация не могли мне этого позволить. В тот момент, когда я потерялся в пространстве, отец, ничего не сказав и даже не предупредив, просто силой повернул мою голову к своей и… примкнул своими губами к моим губам.       Сказать, что я тогда был шокирован — это ничего не сказать. В тот момент у меня был не просто ураган эмоций, противоречий, да вообще всего, а… какой-то самый настоящий конец света. Однако, даже несмотря на то, что я ничего не понимал, я всё же понял одну очень важную вещь: отец также не был ко мне безразличен. Вернее, он не был безразличен к моим не совсем традиционным чувствам к нему. Ещё вернее, я тогда не совсем понимал — это была необычная шутка или же что-то другое? И было бы настоящим преступлением упустить такой момент, такой шанс, поэтому со всей своей теплотой я просто ответил на его поцелуй. Страстно. Горячо. Так, как именно мне всегда хотелось сделать в своих фантазиях. В тот момент мне просто казалось, что так не может быть взаправду. Что это очередной хороший сон, который скоро закончится. Я проснусь и пойму, что не видать мне ничего подобного в реальной жизни, но… тогда это был не сон. Это и была та самая реальная жизнь. Мой мозг задавал миллиард вопросов, на которые не мог получить ответы. Во время нашего поцелуя мне вообще было сложно что-либо думать, что уж говорить про анализ происходящего? Хотя, мне кажется, тогда это был самый лучший способ меня заткнуть. Будто бы отец вообще хотел, чтобы я просто замолчал и не говорил не слова, не портил этот вечер. Вся агрессия, все сомнения, страхи, обиды просто испарились в одну секунду, когда этот поцелуй действительно произошёл. Я поддался своему соблазну, поэтому старался продолжить его так долго, как только мог себе позволить. Этот поцелуй должен был стать не только самым первым, но и самым запоминающимся. Ни с чем не сравнимые ощущения, которые невозможно описать. Но как бы мне не хотелось, чтобы эта идиллия продолжалась бесконечно, нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха и не получить кислородный обморок. Оторвавшись, мне уже было всё равно на то, что я сделал прошлой ночью. Я просто хотел вновь прижаться к этим взрослым, но таким сочным и свежим губам, которые успели подарить мне невероятное количество эмоций лишь за эти несколько десятков секунд. Отец же смотрел на меня с улыбкой и уже не просто обычным взглядом, а самым настоящим влюблённым взглядом. Вот, на что был похож его взор тогда, когда он смотрел на меня при вручении диплома. Уже тогда он понимал, что любит меня, но боится об этом сказать. А после того случая с фотографиями… и вовсе понял, что его желания также взаимны. Что же касается меня, то я просто бешено окидывал своего папу взглядом, дабы понять, что только что произошло. Несколько секунд спустя он задал вопрос, который завязал самый, как мне кажется, интимный диалог в моей жизни: — И давно ты влюблён в меня? — Его голос был уверенным, словно он уже проделывал это со мной сто раз, если не больше. Ни капли стеснения, только истинная заинтересованность. — Ну… с девятнадцати, так что выходит, что уже несколько лет… — А вот мой голос предательски дрожал, выдавая всю мою неуверенность и скованность. Я никогда не мог представить себе, что буду прямо сейчас сидеть перед своим объектом обожания и отвечать на его вопросы, которые касаются нас обоих. Так ещё и в таком плане. — Понятно, — только и прозвучало из уст моего папы. Это «Понятно» меня просто убило. Тогда мне ещё больше стало непонятно: он это сделал и вправду, чтобы меня только лишь заткнуть? Или всё же в этом поцелуе было что-то большее? Но несмотря на паузу, он продолжил: — А вот я был влюблён в тебя с того самого момента, как ты только поступил в колледж. И ты не представляешь, как сложно мне было наблюдать за тем, как ты растёшь, взрослеешь, становишься более самостоятельным и начинаешь отдаляться от меня, хотя я всё делал для того, чтобы только сблизиться с тобой. Я знал, что это неправильно. И прекрасно осознавал последствия, если бы тебе напрямую заявил бы о своих чувствах, поэтому старался не подавать и намёка на то, что что-то со мной не так, чтобы ты не догадался. Но когда я увидел твои фотографии, я не знал, как реагировать. Я понял, что мои чувства взаимны. И что самое главное — ты сам решил открыто их проявить в мою сторону. И я понял, что должен подарить тебе куда лучше вечеринку, чем ту, на которую ты хотел пойти вместе со своими друзьями. Именно поэтому, когда ты сказал, что хочешь поехать сам, я понял, что это мой последний шанс тебе сказать всё лично и сделать то, что давно хотел сделать — поцеловать тебя по-настоящему и так, чтобы ты понял, что я тебя люблю больше всего на свете. И нет ни единого, кто мог бы тебя заменить. — Под конец мне даже показалось, что отец… уронил скупую мужскую слезу? Но… его слова были искренними, без капли фальши или лжи. Самые что ни на есть настоящие чувства к собственному сыну, которых он сам боялся, стеснялся. Я никогда бы не подумал, что буду обсуждать такое со своим собственным отцом. Его слова так приятно грели душу. Давали понять, что все мои мысли, все мои желания — они реальны. А что самое главное — это произошло так резко, так спонтанно, что даже не знаешь, хорошо это или плохо. Да и какая, к чёрту, разница? Прямо сейчас отец мне прямо заявил, что действительно любит меня. И тот поцелуй был вовсе не для того, чтобы только лишь меня заткнуть. Он нёс в себе всю боль, всю накопленную страсть за эти долгие года, что он не мог себе позволить выплеснуть на мне раньше, поэтому уже не оставалось и капли сомнений, что всё это не может быть лишь попыткой исправить ситуацию. Это было самое настоящее признание. — Пап… Если бы ты только знал, как мне самому было сложно смотреть тебе каждый раз в глаза, каждый раз сидеть рядом с тобой или просто проводить с тобой время… Я просто в любой момент мог возбудиться или… не сдержаться и поцеловать тебя, не зная, как ты на это отреагируешь… Я очень хочу извиниться за то, что в последнее время сильно отдалился от тебя… Я просто не мог спокойно быть с тобой рядом понимая, что сильно тебя люблю. И не мог смириться с этим, чтобы просто отпустить. Несколько лет я также просто представлял тебя в своей голове, представлял себе этот момент, но никогда бы не подумал, что он может произойти на самом деле, поэтому… Прости меня, пап, вообще за всё, что я тебе когда-то сделал плохое… Я… я очень тебя люблю… — Я не смог сдержать слёз. Это заметил мой старик и вытер их своей ладонью. — Не хнычь. Я тебя тоже очень люблю. И прощаю за всё. И ты меня тоже прости, сын мой. Я ничего не стал отвечать, потому что слова только портили картину, поэтому просто взял и вновь затянул своего папу в новый страстный поцелуй, только уже направленный не просто на то, чтобы показать, что я готов ответить тем же, а чтобы доказать, что для меня слова отца — это не пустое место. И я очень ценю, что могу ему об этом сказать без слов, а лишь подарив поцелуй, которого, уверен, старик ждал не меньше моего.       Дальнейшее развитие событий удивляло куда больше: не прошло и пары минут, как мне пришлось откинуться назад на переднем кресле, чтобы дать проход своему папе к стояку, который уже вовсю выпирал из моих штанов, создавая бугорок. Конечно, он был не столь гигантских размеров, какой мог бы быть у моего отца, но всё же. Хотя имело ли это хоть какое-то значение в тот момент? Думаю, что нет. Мне просто хотелось продолжать наслаждаться каждой минутой. Нет. Каждой секундой этого поистине удивительного вечера, чтобы навсегда как губка впитать все эмоции в себя и вспоминать их потом долгое время, ведь одно каждый из нас знал и очень хорошо понимал наверняка: границы между обычными родственными отношениями стёрлись за считанные секунды. Страхи и сомнения перестали доставлять нам обоим моральный дискомфорт, поэтому каждый старался делать именно то, что хотел уже давно сделать. Никаких ограничений, только самая настоящая неподкупная любовь между отцом и его отпрыском. Пока я блуждал в своих мыслях, мой старик уже вовсю разглядывал и лапал через мои джинсы то, что таилось под ними. Даже когда я сам себе доставлял удовольствие, то не мог получить настоящего наслаждения. Одно дело, когда дрочишь самому себе уже в миллионный раз и знаешь, что ты будешь делать, что произойдёт и как ты будешь разгребать всё это потом, что при этом испытаешь, но когда это происходит наяву, а что самое главное — это происходит именно так, как ты себе представлял, то уже не испытываешь какой-то грусти при виде и ощущении всего этого, а тебя целиком и полностью охватывают совершенно иные чувства, которые ты прежде никогда не испытывал. И эти движения, этот агрессивно-свирепый отцовский взгляд — всё это заводило настолько, что я вот-вот был готов кончить прямо через джинсы, но я прекрасно осознавал, что таким образом не просто испорчу момент, а опозорюсь перед своим любимым папой. Надо было держать себя в руках, хоть это и было крайне тяжело сделать. Но куда более сложное испытание лишь ожидало меня впереди. Стоило мне хоть на секунду поддаться этому дурманящему потоку, как мгновенно своим уверенным басистым голосом отец произнёс: «Сейчас я тебе покажу, как это делается. Смотри и наслаждайся». Я уже тогда понял, к чему всё может привести. И, собственно говоря, сомнений по поводу того, что мы после всех прелюдий можем заняться сексом уже не было, но торопить события мне не хотелось. Я хотел растянуть удовольствие настолько, насколько это было возможно сделать, чтобы каждый из нас никуда не торопился и сполна наслаждался тем, что происходит именно здесь, именно сейчас, именно с нами. Я даже не обратил внимания, пока вновь блуждал в пучине своих мыслей, как мои джинсы и трусы уже были сняты с меня. Вот он ниндзя, конечно, даже не дал понять, что только что произошло. А затем… я ощутил его влажный язык на кончике своей головки. Я не смог бы описать все эти нахлынувшие на меня ощущения, даже если бы очень сильно захотел бы. Они непередаваемы. Нужно просто ощутить это на себе, чтобы понять их природу, просто так обычных слов да и просто слов будет недостаточно, чтобы поведать о своём урагане эмоций в тот момент. Такое чувство, словно мой папа, пока служил в армии, уже успел набраться опыта, иначе я не знаю, как можно объяснить тот факт, что он настолько старательно и настолько профессионально мне отсасывал, не забывая при этом своей массивной лапой водить вверх-вниз, обхватив весь диаметр моего уже стоявшего как палка инструмента. Отец изначально не заглатывал весь мой член полностью, дав мне привыкнуть к совершенно новым ощущениям, так что лизал лишь кончик и проходился вдоль всего основания, но затем, когда он увидел, что уже я сам стал помогать ему дрочить мне, то понял, что пора переходить на новый уровень. Тогда его рот стал заглатывать чуть ли не до основания (вот ведь глотка). Я до сих пор не мог поверить, что это происходит на самом деле. Всё думал, что это не может быть взаправду, что это лишь сон и не более, но нет. Отец буквально отсасывал мне прямо сейчас, именно в эту секунду. И делал это настолько хорошо и настолько умело, что мне просто не хватало сил сдерживать свои стоны, которые разносились по всему салону автомобиля. Я более чем уверен, что мои ахи и охи являлись самой настоящей усладой для ушей моего папы, который продолжал сосать мой член. Я же в свою очередь тоже решил действовать, дабы не чувствовать себя эгоистом, поэтому аккуратно стал вести лапой по гладким и слегка волосатым булкам своего отца, пока не добрался до того, что, собственно говоря, являлось самым настоящим сокровищем во всём нашем максимальном сближении друг с другом — до его дырочки. Признаться честно, мне тогда показалось, что отец был бы абсолютно не против, если бы прямо сейчас я стал бы хозяйничать в его проходе, но что-то до сих пор не давало мне спокойно начать этим заниматься. То ли какая-то неуверенность в своих действиях и осознание того, что всё ли, что сейчас происходит, вообще правильно? Точно ли так нужно делать? И прочие другие уже изрядно помотавшие вопросы всё лезли и лезли в мою голову, как будто бы намекали мне на то, что на самом деле мне ещё аукнется за этот вечер. Постаравшись избавиться от всей этой неразберихи в своей голове, я стал аккуратно водить своим указательным пальцем около отверстия. По приятным звукам, исходящим от моего отца было понятно, что он уже, можно сказать, проголодался. То, как он в ту же секунду стал интенсивнее сосать явно означало лишь только то, что всё-таки я делаю всё правильно и так, чтобы это также доставляло удовольствие моему старику. Но ввести свой палец внутрь мне так и не удалось, ведь уже через несколько минут я стал чувствовать, что приближаюсь к финальному акту всей этой эпопеи, поэтому сквозь невероятное наслаждение прокричал: «Я сейчас кончу!». В тот момент отец уставился своими глазами на меня, а затем выпустил мой член из объятий своей глотки, не дав мне закончить и, словно специально издеваясь, отстранился от него. Тогда мне показалось, что он испугался того, что сразу кончу ему в рот, поэтому не захотел, чтобы мне удалось это сделать, но затем, ничего не спросив, я сам получил ответ на свой же вопрос: — Не будем торопить события, до этого ещё успеем дойти. Так как это твой первый раз, так ещё со мной, то в честь такого неповторимого момента даю тебе выбор: ты можешь сегодня оседлать своего старика или же я попробую оседлать тебя. Чтобы ты не выбрал, мы в любом случае доставим друг другу удовольствие, так что выбирай и не стесняйся, а то я уже вижу, как ты дрожишь от нахлынувшего на тебя жара. — Последняя фраза звучала с какой-то предательски злорадной ухмылкой и явной насмешкой над моей неопытностью. Но когда он сказал про то, что у меня есть выбор, то мне стало куда проще, ведь даже сейчас он старается мне помочь всем, чем может, чтобы я со своим «везением» ничего не смог испортить. Несколько секунд я просто сидел с пульсирующим членом и смотрел на своего батю думая, что же ответить. Однако, после небольших колебаний то в одну, то в другую сторону, я понял, что, возможно, у меня больше не будет такой возможности, поэтому ответил, что хочу быть сверху. При этом закрыл глаза, чтобы не увидеть реакцию своего отца на мой ответ. Мне действительно было страшно.       К слову, страх быстро улетучился и сменился на какое-то непонятное смущение, когда папа сказал, чтобы я оставался в машине и ждал его сигнала, а сам он спокойно со своим свисающим между ног огромным членом вышел из неё и пошёл куда-то. В мыслях у меня крутился лишь один вопрос: «Что только что произошло?». Разумеется, на него никто не собирался отвечать, но этого уже не требовалось, ведь через боковое окно я увидел, как отец уже смотрел на меня через него и жестом пальца указывал, чтобы я выходил из машины и следовал за ним. Если честно, то вся эта картина, если так вдуматься, выглядела максимально абсурдной. Отец зовёт своего отпрыска в лес, чтобы пошалить друг с другом, серьёзно? Не думаю, что такое происходит каждый день, хотя кто знает? Сейчас не об этом. Тяжело вздохнув, я отстегнул ремень безопасности, открыл боковую дверь и вышел на улицу. Свежий воздух и приятное ощущение леса сразу врезались мне в нос, поэтому мгновенно смог вкусить настоящий природный запах, который как раз бывает в подобных местах. «Ну ты и выбрал местечко, конечно», — говорил сам себе я, поскольку что творилось в тот момент у моего старика в голове — одному богу было известно. Но ладно, всё это не имело никакого подтекста, поскольку уже тогда, когда я пришёл за своим отцом, увидел самую, наверное, безумную и в то же самое время невозможную картину из всех, что я когда-либо видел в своей жизни: облокотившись на рядом стоящее дерево, мой папа буквально стоял и светил своим задним местом, расставив ноги на ширине плеч. Он хотел мне показать всю красоту своего тела, чтобы мне удалось его разглядеть во всех мельчайших подробностях. Знаете? Очень часто во всяких комиксах или мангах подобные сцены изображают с фонтаном крови из носа максимально смущённого персонажа. Поэтому если бы я являлся одним из таких персонажей, то при виде подобного зрелища тоже залил бы всё окружение красной жидкостью, но здесь единственное, что я смог сделать — это как следует облизнуться, поскольку всё это возбуждало меня так, как не возбуждало даже тогда, когда сидел у себя дома в ванной и дрочил, представляя что-то такое в своей голове. Хвост моего папы беспорядочно поднимался то вверх, то вниз, давай понять, что отцу уже не терпится попробовать что-то совершенно новое в своей жизни. Подойдя к нему ещё ближе, я сразу принялся за дело, поскольку понял, что тянуть нет никакого смысла. Прислонившись к его анальной дырочке, я сразу впустил в ход язык, даже не думая о том, что именно сейчас собираюсь сделать. Возбуждение, окутавшее меня просто с ног до головы, дало блокировку здравому смыслу и другим каким-либо останавливающим веселье вещам, так что не было ничего удивительного в том, что от лизания очка мне хотелось ещё больше кончить. Никогда ещё не было подобного опыта, но кажется, что мне удалось сделать это так, чтобы папе было приятно. Прежде я не слышал, чтобы мой собственный старик так стонал. Что это, если не истинное наслаждение? Я ещё и его яйца решил потрогать своим языком (вот ведь действительно совсем потерял голову). Но спустя пару минут он сказал мне, что с него хватит прелюдий, поэтому попросил перейти к самому горячему. Он хотел, чтобы я ему показал, чему научился за всё то время, что дрочил на него (откуда он вообще это узнал?). И хотел, чтобы я доказал, что могу справиться с кем-то вроде него — таким массивным, мускулистым и уже совсем не юным мужиком, который прямо сейчас хочет получить приятный подарок от своего же сына. Смазки, разумеется, никакой не было. Непонятно, то ли отец намеренно не взял, поскольку хотел получить наслаждение самым естественным способом, то ли просто забыл, потому что даже несмотря на то, что с виду он был очень грозным и сердитым, сам же постоянно, как это часто бывает, забывал то ключи, то ещё что, поэтому меня нисколько не удивил бы тот факт, что он и такую вещь смог забыть. Но ладно, если не дано использовать что-то другое, то дано использовать свои собственные ресурсы. Пускай это прозвучит гадко или даже мерзко, но я просто набрал полный рот слюны и как следует смачно харкнул на свой член, чтобы создать из своей массы подобие смазки. Затем, хорошенько растерев по всей длине своего не такого огромного стояка, как у моего отца, я стал медленно входить в дырку, которая хорошо меня сжимала. Сразу было видно, что отец тоже был девственником в этом вопросе, как и я. Отсутствие опыта дало о себе знать: пару раз член просто слетал с дырки, что, разумеется, не оставалось незамеченным для моего бати. Каждый раз, когда происходила подобная нелепая ситуация, он просто смеялся и говорил, что ничего страшного, всё равно получится рано или поздно. Его слова хорошо мотивировали, поэтому спустя несколько неудачных попыток мне всё же удалось зарядить так, чтобы больше такого не происходило. Ну а дальше обыденное дело просто двигаться туда-сюда. Как же в тот момент мне было хорошо, просто не описать словами. Мало того, что я впервые, так ещё и в роли актива, стал с кем-то заниматься подобным, это был, чёрт возьми, мой отец, которого до безумия люблю. Нет, ну разве не сказка? Эти стоны, этот пошлый взгляд такого, казалось бы, действительно грозного волка, но что в итоге? Он стонет даже громче, чем это делают всякие мужики, играющие роль невинной сучки (поверить не могу, что использую что-то подобное для описания). Это великолепно, одним словом, просто невероятно. Я слышал, как мои яйца уже начинают биться о его булки, что говорило о том, что я уже наловчился и стал входить на всю длину. Теперь понятно, почему стоны стали ещё громче. От понимания, что скоро получу разрядку, мне захотелось увеличить темп, что очень даже понравилось моему папе. Увеличив скорость, я стал чаще дышать и стараться переводить дух, чтобы просто не потерять сознание от такого количества нахлынувших новых чувств. Но в голове всё равно переодически появлялись мысли о том, что всё неправильно или что я делаю всё не так, а отец, чтобы просто не расстраивать меня, поддаётся. И чем сильнее я приближался к тому, чтобы кончить прямо внутрь своего бати, тем сильнее эти мысли лишали меня этой возможности. В итоге всё пришло к тому, что я частично потерял эрекцию… Если бы тогда можно было бы просто провалиться под землю, то с удовольствием это сделал бы, потому что такое, конечно, просто максимальная стыдоба, даже комментировать не хочется. Вынув свой член, я просто уставился головой вниз, чтобы не видеть лицо озадаченного старика, который уже успел увидеть источник проблемы. Казалось бы, что может быть хуже, чем то, что только что произошло? Но отец дал знать, что может быть ещё хуже: — Слушай, я чувствую, что становится холодно, поэтому может пойти дождь, так что… не думаю, что продолжить будет хорошей идеей. Я бы поехал вновь домой, чтобы там всё спокойно обсудить. Это был не просто явный намёк на то, что он расстроился, это было, можно сказать, хорошее чутьё, ведь буквально через несколько минут после того, как он это сказал, я стал ощущать на своей открытой коже падающие с неба капли. «Вот ведь провидец», — только и пронеслось у меня в тот момент в голове. Конечно, заниматься сексом под дождём звучит довольно необычно, но мне не хотелось заболеть или ещё что, поэтому, ничего не сказав, просто побежал к машине, чтобы укрыться от ливня, который уже давал о себе знать. Через несколько секунд мы оба с отцом сидели в салоне и просто думали, что делать дальше. Я заметил, как папа стал надевать на себя штаны, но в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло, поэтому я резко схватил их своей лапой и оттянул на себя, дав понять, что я не намерен возвращаться домой. Дождь и моя потерявшаяся эрекция не должны стать обузой для такого вечера, поэтому я твёрдо заверил его и сказал, что не готов никуда ехать, пока мы не закончим начатое. В тот момент можно было заметить, как папа поменялся в своём лице: из слегка расстроенного оно превратилось вновь в этот свирепый взгляд самого настоящего хищника, который загорелся идеей поймать свою добычу и как можно скорее разорвать её на куски. Приблизившись ко мне вплотную своим лицом, он не упустил шанса вновь поцеловать меня также нежно и также страстно, как это сделал в первый раз. Я, не сглупив хоть в этот раз, поддался его напору. И мы вновь слились в жарком поцелуе.       Спустя какое-то время мы вновь расцепились, поскольку нам же нужно было чем-то вновь начать дышать. Я хотел было что-то предложить, но мой папа, как всегда, опередил меня со своими потоками мыслей. Буквально накинувшись на меня, он протолкнул нас обоих на заднее сиденье, чтобы поудобнее устроиться перед тем, как перейти уже к третьей фазе нашего, так скажем, свидания. Теперь мне нужно было выступить в роли пассива, который прямо сейчас будет принимать массивный удар от разъярённого бати. Это было понятно по тому, как он агрессивно перевернул меня на живот, чтобы перед его взором открылась моя девственность. Конечно, легко было догадаться, что всё так просто не пройдёт, поскольку если у меня случилась потеря стояка, то это не значит, что тоже самое случится у того, кто меня сейчас будет трахать до потери сознания, скорее всего, в качестве наказания за мою оплошность. Можно сказать, что так оно и получилось, но не совсем. Мой отец всё же не последний тиран, который без пощады будет долбить настолько сильно, что действительно можно потерять сознание. Он начал с нежного просовываться в мою дырочку своих пальцев, чтобы дать привыкнуть, а уже только потом стал входить своим огромным краном в меня, успев предварительно смазать его уже своей слюной в качестве смазки. Да, было больно. В какой-то момент мне даже удалось уронить мужскую слезу, но затем вся боль стала потихоньку стихать, уступая своё место нахлынувшему потоку настоящего блаженства. Ох, это было что-то с чем-то, когда хотя бы на половину, но мой папа вошёл в меня. И затем стал двигаться как самый настоящий профи в этом вопросе, который сразу давал понять о том, что кончит, даже без вопросов. Помните, я говорил, что мой отец стонал как последняя сука? Забудьте. В тот момент, когда меня долбили, мои стоны невозможно было кому-либо другому переплюнуть. Мне казалось, меня тогда слышал весь лес и все его дикие обитатели, которые там жили. Но что мне оставалось делать? Когда тебя трахает твой же собственный отец, тут уж сдержать себя просто невозможно. От всего жара, который заставил даже окна запотеть, отец полностью разделся, представляясь пред моими глазами во всей красе. За машиной всё ещё шёл дикий ливень, даже небольшой холодок просачивался в салон, но всё это спасало то тепло, которое дарил мне мой папа. Он был таким горячим в такую холодную ночь, что только его тепло могло согреть настолько, что никакие вещи не потребовались бы. Окончательно получив удар невероятного и дурманящего кайфа в голову, я очень захотел, чтобы отец перестал себя сдерживать и стал куда агрессивнее долбить меня. Мне хотелось ощутить каждый сантиметр его массивного члена, который помог мне появиться на свет. Затем он резко развернул меня и стал дарить мне свои финальные толчки, которые заставляли наши яйца биться друг о друга. Наши максимально пошлые взгляды вновь встретились. Он смотрел на меня. Я смотрел на него. И затем, когда мы снова воссоединились в жарком поцелуе, этот зверь добился своего финала. Так и произошла та самая уже нормальная плотская любовь, которая закончилась тем, что в меня просто кончили, даже без предупреждения. В этом весь моя папа. Но было так приятно почувствовать настоящее тепло, которым заполонили весь твой задний проход. Правда теперь непонятно, как буду сидеть и смогу ли сидеть вообще, если учесть тот факт, что жопа болит с непривычки очень сильно. Но это не помешало мне сказать сквозь шёпот: — Папа, я люблю тебя… — И я тебя тоже люблю, сынок. Молодец, справился со своей задачей, ты заслужил награду. И… снова поцелуй. Жаркий. Мокрый. Такой, какой нужен.       Я бы никогда не поверил, если бы мне сказали, что меня ожидает момент, похожий на этот. Никогда. То, что произошло сегодня — это не просто что-то невероятное, это что-то невозможное. Мне долго потом вспоминалось всё то, что произошло. И каждый раз мне всегда казалось, что это был самый лучший сон, который только мог мне присниться, но нет, всё произошло взаправду. Я бы, честно, не хотел бы, чтобы всё это подходило к своему логичному завершению, но так и случилось, увы. Ливень достиг своего апогея, как и мы, так что… было принято решение вернуться домой. От всех эмоций, от всех ощущений и событий, что произошли только лишь за последние несколько часов, меня вырубило как младенца (хоть одеться успели). Как потом мне рассказывал мой папа, всю дорогу я дрыхнул как убитый, не реагируя вообще ни на что. Но это выглядело очень мило. Но больше всего меня удивило, что мой отец смог вернуть нас обратно домой. А самое последнее, что мне удалось запомнить (и то это получилось сделать сквозь сон), так это то, как меня на руках относили в мою же комнату на кровать. И… всё, потом темнота, которая ничего более не могла в себе поведать. Но затем...

***

— Стой, притормози! Ты сейчас серьёзно?! Нет, я могу ещё как-то понять это «Связующее путешествие отца и сына», но поверить в то, что тебя нёс на руках твой же отец будто ты какая-то принцесса? Ну не знаю, Рик, мне кажется, что это уже слишком, — скептически настроенно говорил об этом пёс, усыпанный тёмными пятнами, который прямо сейчас смотрел на меня и буквально не верил моим словам. — Но это правда! И вообще, почему ты стал таким скептическим? Ты же сам попросил меня рассказать тебе эту историю, — не успокаивался я и размахивал руками, при этом не забывая кричать, чтобы усилить свою коммуникативную позицию. В тот же момент спереди появилась быстро приближающаяся зелёная фигура, смахивающая на очень мускулистого ящера, одетого в красную майку и шорты с золотой цепью на груди. А тёмно-синяя кепка только подчёркивала этот крутой образ. — Это правда, я могу тебя в этом заверить, — произнёс этот ящер, подходя к нам. — А? А, это ты, Уолт, — обернувшись, проговорил пёс. — Стоп… — задумался я, — а откуда ты можешь быть настолько в этом уверен? — Было достаточно времени, чтобы поговорить об этом с твоим отцом. И отжать у него пару лишних деньжат из кошелька, хех, — злорадно хмыкнул ящер, подбрасывая вверх игральную карту, а затем добавил: — В любом случае с него хватит на сегодня азартных игр. Он тебя ждёт в машине, Рик. — Говоря это, он своей рукой и пальцем указывал назад на серую машину, что стояла недалеко от нас. — Ох, точно… Ну, тогда увидимся завтра на работе в любом случае, чувак! — Сказал я и быстро побежал к своему отцу расспрашивать его про этот интересный фейл. Подбежав к машине и сев в неё, я пристегнулся и посмотрел на отца. — Ты всерьёз играешь в азартные игры со своим-то невезением? Ты хоть смог выиграть что-то стоящее? — С диким любопытством я смотрел на своего папу, который просто уставился вперёд своим взглядом в одну точку, и задавал ему этот вопрос. — Ну… Кажется, я «выиграл» свидание на сегодняшний вечер, — с явной нервозностью ответил мне мой отец.