Там, где заканчивается правда

Подойдя, Чонгук протянул Тэхену руку, за которую тот тут же схватился вставая. Глаза Джина были закрыты, но он знал, кто подошел к нему. В последнее время Сокджин усиленно избегал смотреть на Намджуна. Он боялся узнать правду. Боялся узнать, что его чувства невзаимные, и мужчина лишь пытался привязать его к себе для того, чтобы в последствии упиваться своей властью и его беспомощностью. Он очень боялся увидеть все это в его глазах. Но сейчас страха не было. Именно поэтому Джин впервые за эти дни сам посмотрел на Джуна. На лице мужчины читалось легкое беспокойство. Он смотрел на него в ответ не отрываясь. Брови чуть нахмурены. Челюсть сжата. В глазах блеск. — Ты странный. — Почему? — голос Намджуна был слегка напряженным. Казалось, тот чего-то опасался. — Что бы я ни делал… Почему ты все еще приходишь ко мне? Намджун изменился довольно сильно. Но кое-что в нем все же осталось неизменным. Это то, как он смотрел на него. Что бы ни происходило, в его глазах никогда не было ненависти. Обида и счастливый блеск. Это все, что Джин видел в них с тех пор, как забрал его в тот проклятый особняк. Сейчас же… Волнение. Беспокойство. Смирение. Намджун никогда не хотел его убивать. Он не смог бы причинить ему вреда. Мужчина прощал ему то, что другой на его месте не простил бы. Неповиновение и безумства оставались безнаказанными. Всегда он выбирал его сторону, несмотря на то, что порой поступки шли в разрез установкам и логике. По сути, мужчина никогда ему не врал. Сначала он и правда хотел отпустить его, но потом… — Ты ведь понимаешь, что если продолжишь, то уже вряд ли сможешь покинуть мой особняк? Разве он сам не предупреждал его? — Черт… — закрыв глаза ладонями, Джин вздохнул. — Я всю жизнь хотел избавиться от своих способностей. Но сейчас они стали сильнее. Может, выколоть глаза? Было бы неплохо, но проблема в том, что сейчас он способен ориентироваться и по голосу. — Ты знаешь, как сильно я хочу покинуть это место. Поэтому могу спросить? Я сбежал из особняка отца. И меня не могли найти пятнадцать лет. Неужели правда веришь, что у тебя получится меня удержать? — Да, — голос Намджуна был твердым. Тот и на долю секунды не сомневался в своих словах. — Мне лишь нужно и дальше натравливать на тебя всех этих гиен, и ты не сможешь уйти. — Довольно подло, — Джин усмехнулся. — Отец неплохо тебя поднатаскал. Он бы гордился тобой. — Я учился не у него. У тебя. Открыв глаза, Джин немного растерянно посмотрел на Джуна. Неужели… — Ты знал?.. Мужчина не стал ничего отвечать, но Сокджин и так все понял. Тот знал, что в детстве он спускался к нему на пол, защищал от одноклассников, и даже догадывался о причине, почему решил сбежать из особняка отца. Тот знал причину, почему он относился к нему так жестоко. Возможно, не сразу, но со временем все понял. — Ты ведь думал о том, как я относился к тебе раньше, и как реагирую на тебя сейчас? Тебе ведь это нрав… Намджун и правда об этом думал. Но, судя по взгляду, тот лишь понимал для себя, что Джин не сильно и изменился. И ему это нравилось. Вот только мужчина ошибался. Все, что он делал в детстве, было результатом эгоизма. Даже побег. Он сделал это не ради него. Просто хотел свободы, иначе не забыл бы жизнь в особняке так легко. — Отец всегда намекал тебе, что, когда появлюсь, займу твое место. Ко мне вернулись воспоминания, но мой ответ не изменился. Мне ничего не нужно. Ни денег, ни власти, ни того тайника. Я просто хочу уйти. До списания моего долга перед тобой осталось лишь несколько месяцев. По их истечении я уйду. И ты меня не остановишь, — сев, Джин протянул Намджуну руку. — Я не знаю, где тайник, но за это время найду его. После этого наши пути разойдутся. Намджун взялся за протянутую ему руку не сразу. Он ничего не сказал, но Джин знал, что, несмотря ни на что, тот не собирался отпускать его так просто. В свою очередь и мужчина прекрасно осознавал, что Сокджин не будет смиренно сидеть в особняке. Он будет пытать уйти, и однажды у него это непременно получится. *** Прошла неделя, но сдвигов в поисках второго тайника не было. Джин не мог найти информацию ни у людей, с которыми работал его отец, ни в собственных воспоминаниях. Возможно, что-то и знал, но тогда он был ребенком, поэтому мог или забыть, или не обратить на это внимание. Спустя долгое время они все вместе собрались в особняке. Атмосфера была гнетущей. А все из-за… Вздохнув, Джин откинулся на спинку кресла. Он смотрел на Намджуна с Хосоком, которые не спускали друг с друга взгляда. Один выглядел мрачным, другой, хоть и улыбался, казался не менее жутким. — Хен, зачем ты нас здесь собрал? — улыбнувшись, Чон посмотрел на Джина. Его вид мгновенно поменялся. Он стал мягче. Даже улыбка больше не напоминала оскал. Что, естественно, не скрылось от Намджуна. — У меня не получается ничего найти насчет второго тайника. Можешь помочь? Поспрашивай по своим каналам. Меня не было довольно долго. Я о многих не в курсе. Кибом не стал бы распространяться о тайнике, но все же кто-то что-то может знать. — Хорошо, — младший и секунды не думал перед ответом. — Но взамен… — Попробуй только. Вмиг ее лишишься. Хосок, который потянул руку к Джину, замер. Он удивленно посмотрел на Намджуна. — Все это время я помогал тебе и прикрывал, а сейчас ты рычишь на меня? Хен, — опустив руку, он усмехнулся, — никогда не думал посадить его на цепь? Мне кажется, он слишком много позволяет себе для сторожевого пса. Намджун, ты ведь не забыл, чье место занимаешь? Джин на полном серьезе думал, что за такое Джун пристрелит Чона, но… Казалось, мужчину абсолютно не задели слова в свою сторону. На его лице появилась ответная усмешка. — Я знаю, что ты чувствуешь к нему. Вот только… — выдержав паузу, мужчина оскалился. — Что в детстве, что сейчас, ему интересен только я. Он рисковал всем, защищая меня в детстве. Я видел вас в окне. Тебя он и на шаг не подпускал к себе. Вид Хосока мгновенно помрачнел. Хоть тот по-прежнему улыбался, его брови слегка дрогнули. — Ты прав. Но не думал, что он делал это из жалости? А вот мне он доверял. И доверяет сейчас. У вас же, кажется, с этим проблемы. Не подскажешь, почему он сбежал из твоего особняка? Что-то мне подсказывает, что, будь у него возможность, его бы уже не было рядом с тобой. Увидев с силой сжатую челюсть Намджуна, которая еще и чуть выпирала, намекая о нехилой такой ярости, Джин все же решил вмешаться. Он абсолютно не понимал, что происходило между этими двумя. С чего они вдруг решили присвоить его себе? После того как воспоминания окончательно вернулись, Сокджин хотел встретиться с Хосоком. Отношение к нему стало другим. Он был рад его видеть. Настолько, что готов был повиснуть на шее парня. Все же хорошо, что делать этого он не стал… Выходит, тот все же выполнил свое обещание и присматривал за Намджуном, хоть и испытывал к тому неприязнь. Вот только сейчас идея пригласить его в особняк и поговорить лично не казалась хорошей. Нужно было просто все обсудить по телефону… — Вы что творите? Нам нужно объединиться, чтобы найти этот долбанный тайник! Давайте уясним раз и навсегда! Намджун! Не думай даже пальцем тронуть Хосока! Он единственный, кого я тебе не прощу! И Хосок! Какой пёс? Я никогда не относился к нему так! Он на своем месте! Здесь нет ничего моего! Если не согласны, я могу просто уйти! Меня и такой вариант устроит! К черту тайник и ваши разборки! Что Намджун, что Хосок, не стали отвечать. Тем не менее по их виду было понятно, что на данные темы они будут молчать. По крайней мере, при нем. — Хорошо, — поняв это, Сокджин облегченно выдохнул. — Хосок, у меня будет к тебе еще небольшая просьба. До самого вечера они обсуждали план дальнейших действий. От Чона требовалось выведать хоть какую-то информацию о людях, с которыми имел дело Кибом. Намджун же должен был прошерстить все банки. Интерес представляли ячейки, к которым не притрагивались больше восьми лет. Что насчет Джина, то он… — Я хочу встретиться с Чиёлем. Все это время он усиленно отодвигал разговор с этим человеком, но тянуть больше не имело смысла. Ему нужно с ним встретиться. Тот был ближе всех к Кибому. — Со мной должны будут пойти Чимин с Тэхеном. Чиёля интересуют они оба. И только при них он теряет концентрацию. Разговорить его будет проще. Для общественности агрессор — это тот, кто нападает. Кто из вас первый сорвется и нападет открыто — проиграет. Из-за этого он наверняка будет пытаться спровоцировать Тэхена. Его нужно подготовить. Намджун сидел в своем кабинете, просматривая документы. И он не оторвался от них, даже когда Джин подошел к его столу. — Хорошо. Я устрою вашу встречу. Три дня тебе хватит? — Да. Стоя перед столом, Джин не спускал с Намджуна взгляда. Смотря на него, возникали довольно странные чувства. Сначала он вспомнил, как с отцом забрал его из детского дома. Затем он вспомнил, как обращался с ним. Из-за этого думал, что ненавидел его. Вспомнив же все окончательно, он понял и причину всех своих поступков. Конечно, по большей части он испытывал перед ним вину, поэтому хотел во что бы то ни стало помочь найти тайник. Таким образом он мог думать, что вернет ему долг за то, как обращался с ним в детстве и за то, что бросил в том особняке. Но помимо вины было и… Джун не отрывался от документов. Казалось, тот полностью погрузился в работу. Джин и сам не понимал, что творил. Подойдя, он за подлокотник откатил стул мужчины, вставая перед ним. Стоя так близко, Сокджин чувствовал, как его сердце стало ускорять свой темп. Он смотрел в глаза Намджуна. Пристально. Не отрываясь и даже не моргая. Чувства очень странные. Смотря на него сейчас, он видел то, чего не замечал раньше. Из-за того, каким мужчина стал, он не мог отождествить его с тем мальчиком из воспоминаний, который абсолютно не был способен постоять за себя, но… Его глаза не изменились. В них также можно увидеть блеск. Когда Джун поджимал губы, можно было заметить ямочки на его щеках. Черты его лица стали острее и грубее, но их все еще можно было узнать. Джин выдохнул, когда мужчина обнял его за талию, запуская пальцы под футболку. — Я могу понять твои поступки в детстве, — придвинувшись ближе, Намджун задрал футболку. Он наклонился, оставляя на ребрах Джина поцелуй. Один, а затем и второй. — Со временем я даже понял, зачем ты сбежал. Встав, Джун прижал его к себе за талию, начиная покрывать поцелуями шею. — И хоть я считаю, что ты поступил неправильно, все же могу понять твое решение. Сокджин сглотнул, когда почувствовал, как в шею впились зубы. Укус не был сильным. От него лишь бросило в жар. — Я все понимаю, но… — рука переместилась на спину, скользя вверх вдоль позвоночника. — Все же у меня есть вопрос. Можешь просто ответить да или нет. Слышать Намджуна было тяжело. Джин буквально задыхался. Сердце билось быстро, а в легких катастрофически не хватало кислорода. Было жарко. Тело уже чуть ли не трясло. Он всем сердцем хотел уйти, ведь одна мысль о том, что ему снова придется жить в таком мире, приводила в ужас. Но то, что он и умереть готов в руках Джуна, глупо отрицать. А самое ужасное, что это же самое он чувствовал и от мужчины. Он чувствовал, с каким трепетом тот держал его в своих руках, как сильно его сердце билось, каким учащенным было дыхание. А также он чувствовал жар его тела, которое сводило с ума. — Почему ты выбрал меня? Это из-за волос? Он сможет полюбить. Только его. Он больше не будет одинок. — Нет. Говорить было трудно. И голос окончательно пропал, когда Намджун оторвался от его шеи. — Тогда… Причина, по которой выбрал меня… Ты получил то, что хотел? Да. Получил. Несмотря на то, что внушал ему отец, несмотря на то, что говорил сам и как поступал, он очень его любил. Тот год, что они провели вместе в детстве был самым счастливым и страшным одновременно. Говорить сил не было. Все, что смог сделать Джин, так это слабо кивнуть. Рука Намджуна со спины переместилась на затылок, запуская пальцы в волосы. Его взгляд был таким, будто пытался прочитать мысли. А также в нем было… — Тебе не удержать меня. — Чтобы уйти, тебе придется убить меня. Джун не стал ждать ответа, впиваясь в губы Джина. Напор был таким, что Сокджин и сам не заметил, как сел на стол. Послышалось, как на пол что-то попадало. Но никто из них не обратил на это внимание. Все мысли улетучились. Происходящее в их жизни на данный момент времени не казалось чем-то существенным. Не было мыслей, что один хочет уйти из этого особняка и от такой жизни, а другой удержать. Все страхи и переживания исчезли. Не важен был ни тайник, ни Чиёль, ни другие конкуренты. И не важны были листы документов, которые валялись на полу рядом с одеждой. — Тебе не удержать меня. Ведь ты не сможешь и пальцем тронуть. — Тебе не уйти от меня. Ведь ты не сможешь убить.