Good advice

      — Мама, — тихо сказала девочка, лёжа на животе на мягком ковре и собирая кубик Рубика. — Мальчик упал в грязную лужу, и над ним все смеялись. Ему было грустно, верно?       Да, милая, — она наклонила голову, позволяя дочери заглянуть глубже в отражение своих глаз. Нежный цвет лаванды в радужке женщины сменился на бело-оранжевый, мягкий и цветущий, как бархатцы. — Ему было грустно и больно, и вполне естественно, что ты этим интересуешься.       Девочка вернулась к сбору игрушки, одновременно размышляя. — Над ним смеялись, потому что мальчику было больно? — она взяла паузу, а затем задумчиво сказала: — Порез… Щекотно, но я не смеюсь… — её взгляд направился в глаза матери. — Без боли я не смогу веселиться?       Женщина смотрела на дочь дольше, чем нужно. В ожидании ответа девочка замерла и, не моргая, наблюдала за мамой слишком внимательно для простого ребёнка.       — Они не понимали, что мальчику больно. Им было весело, потому что они почувствовали себя значимее. Это называется травля, и это плохо, — она нахмурилась, положив руку на сердце, подавляя внутреннюю тревогу.       — Плохо то, что ведёт к разрушению… — вспоминая слова мамы, девочка начала собирать стороны, не видя возникшую напряжённость, но отмечая хмурость и жест. — Делать больно, чтобы почувствовать себя значимее, это травля. А почему дети не понимают, что мальчику больно, если они сами знают, что такое боль?       Мэй театрально вздохнула, глядя на дочь с печалью, нарочито подробной. — Это грустно… — она взяла небольшую паузу, подчёркивая мысль. — Но каждому нужно время, чтобы это понять. И в твоём возрасте это мало кто понимает.       Девочка собрала кубик.       — А я пойму? — она указала на оранжевую сторону головоломки пальцем, смотря в материнские бело-оранжевые глаза.       — Мне интересно.       — Конечно, ты у меня очень сообразительная, — Мэй тепло улыбнулась, но в глубине её глаз что-то едва заметно дрогнуло. Предчувствие, что однажды этот вопрос не будет детской игрой. Через пару секунд она сжала ладонь в кулак и опустила руку на стол, выдохнув.       Собранная головоломка была положена строго параллельно линиям на коврике. Добившись идеала, она резко разобрала кубик, чтобы затем собрать, и так раз за разом, пока не надоест. Пока не сломается.       «Смогу ли я веселиться?»

***

      Мир тихо менялся. И каждый день привносил что-то новое.       Запах детского сада наполнял воздух, мягкий, сладкий и игрушечно-резиновый. Бессвязный шум. Много изучающих и рассеянных глаз. Хитоши сжал ремешок рюкзака, напряжённо осмотрев детей. Он сделал шаг вперёд, наступив на расплывшийся пластилин; липкая масса тянулась за подошвой. Несколько голов повернулись. Шинсо поморщился.       У него не было желания встречаться взглядом с кем-либо, но он не мог отвести свой мнительный взор, чувствуя тяжесть в животе. Такая настороженность только больше привлекала внимание.       — Как тебя зовут? — и довольно быстро прозвучал первый вопрос, но не успел Хитоши открыть рот, как дети без какого-либо чувства такта завалили его вопросами, порой звуча одновременно.       — Что умеешь?       — Какая у тебя причуда?       — Что с твоими волосами? — кто-то указал пальцем на фиолетовые волосы, что вопреки детской интуиции торчали вверх.       — Меня зовут Шинсо Хитоши, — он грубо отбросил руку мальчика. — Держитесь от меня подальше… — и пошёл в сторону, в этот раз не смотря никому в глаза.       Дети удивлённо глазели на новенького, держась на расстоянии. Дети смотрели так, будто он уже виноват.       — Разойдитесь! — Кацуки заметил столпотворение и стремительно направился в самый центр.       Дети послушно разошлись перед грозной фигурой.       — Привет, новенький! Меня зовут Бакуго и моя причуда — это взрывы! — прозвучало несколько демонстративных хлопков из ладоней. — Я здесь самый классный и главный! — он гордо поднял голову, надменно посмотрев на Хитоши.       — Да? — он нейтрально осмотрел Бакуго. — Ну, ладно… — он отвёл взгляд. — Меня зовут Хитоши, — и сделал шаг в сторону, желая закончить разговор.       — А причуда какая? — Кацуки преградил дорогу и скрестил руки на груди.       Хитоши незаметно поморщился от нахлынувшей духоты. Он знал, что врать и скрывать было бессмысленно. — Если ответишь, я смогу тобой управлять, — живот скрутило. Стиснув зубы и сохраняя лицо, он искал взглядом место, где можно уединиться.       Послышались удивлённые вздохи и шёпоты. Бакуго осматривал окружающих.       — Он может делать с нами всё, что хочет? — дети стали с опаской смотреть на Шинсо.       — Злодейская причуда! — а затем и указывать пальцем.       — Он злодей!       — Не волнуйтесь! Герой Взрыво-Киллер отпинает этого злодея! — Кацуки указал на себя большими пальцами. Он уверенно улыбнулся, а раскрытые ладони угрожающе заискрились.       Шинсо слегка вздрогнул, когда его схватили со спины. Не жалея сил, он оттолкнул мальчика с длинными пальцами, из-за чего тот неуклюже упал на пол, совсем не ожидая такого сопротивления.       — Злодей сопротивляется закону! — Кацуки сжал кулак и грозно ударил по ладони, словно копируя движение главного героя из фильма про героев. Совсем не обращая внимания на упавшего помощника.       На шум, проигнорированный воспитателем, пришёл Изуку. Он увидел окружённого мальчика, на которого злобно смотрели большинство детей. Его руки дрожали, но ладони сжаты в кулаки.       — Что ты делаешь, Кач-чан?!       — Наказываю злодея. Не мешайся, Деку! — он сверлил взглядом «злодея», уже поднимая руки.       Изуку, набравшись смелости, неожиданно для всех оттолкнул Кацуки от Хитоши и преградил дорогу собой.       — Что… — на секунду он приходит в недоумение. — Что всё это значит?! — но быстро спохватившись, с презрением смотрит на бывшего друга. — Дебил?       — Э? — Изуку комично широко раскрыл глаза от внезапного оскорбления. — Я… Э-это значит, что так нельзя, Кач-чан! Ему же неприятно! Я… — он сжал кулаки, дрожа от страха, но стоя на своём: — Я не дам! Нельзя обижать его!       — Э, — передразнив, Кацуки сделал шаг вперёд, а Изуку отступил, но врезался в мальчика сзади. — Играешь в «героя», Деку? Ты слабак! У тебя даже причуды нет! Не мешайся! — он с раздражением махнул рукой.       Изуку понял, что нужно бежать, и как можно скорее. Но не успел он даже пискнуть, как его со спины крепко схватили.       — Кач-чан? С-стой! Я… Гх! — боль от удара вспышкой прошлась по лицу. Изуку рефлекторно попытался схватиться за нос, но ему не позволили это сделать, сжав руки за спиной.       Слёзы непроизвольно полились из глаз, но никто из детей не обращал на это внимания.       «Я не должен плакать. Герои не плачут. Они… Сражаются», — Мидория попытался вырваться, но только раззадорил хулиганов.       — Получай, Деку! — Бакуго с ухмылкой стал бить беззащитного. — На! Бах! — он бил не так сильно, чтобы оставить синяки, но всё равно больно.       Дети хихикали. Как будто это была игра.       «Что?» — Шинсо стоял в оцепенении, смотря на слёзы того, кто впервые заступился за него.       «Он заступился за меня?» — в это трудно было поверить. Разве причуда не казалась Изуку злодейской? Шинсо не хочет быть злодеем. Кто вообще хочет им быть? Почему его считают злодеем? Он не сделал ничего плохого, а ведь злодей — это тот, кто своими поступками причиняет боль и разрушение.       И тут Хитоши очнулся: — Эй, сам дебил! — голос дрогнул, но звучал жёстко.       — Ты! — Кацуки, сверкнув искрами, повернулся и до того неестественно дёрнулся и обмяк, продолжая стоять, что это произвело на всех сильное впечатление: дети затихли.       — Отойди от него, — Шинсо дал команду.       Бакуго смирно выполнил распоряжение. Дети испуганно разбежались в разные стороны, не понимая что происходит. Наконец Изуку оказался свободен, обескураженно смотря то на своего спасителя, то на зачинщика.       Очнувшись, Кацуки слегка вздрогнул и проморгался, а затем резко обернулся, явно желая что-то сказать.       Напрягаясь всем телом до боли в рёбрах, Хитоши сверлил его взглядом в ответ. Бакуго открыл рот, но подумав, остановился и угрожающе провёл пальцем по шее и отступил.       — Это… — Мидория унял дрожь, улыбнувшись сквозь боль. — Б-было круто! — и коснулся его руки.       Шинсо резко отдёрнул локоть, зажав свой рот ладонью.       «Меня же…»       Изуку не заметил, как собственная улыбка пропала. Новый знакомый, сложив руки и не оглядываясь, направился прочь.       — П-подожди! Я… Э… — Мидория пошёл за ним следом, но не знал что сказать. Мальчики пришли к отдалённому столу, и Хитоши сел спиной к нему.       Изуку стоял в тишине, разбавляемой фоновым шумом детских игр. Волнение цепким ползком охватывало тело. Неужели его проигнорируют? Сам пытался помочь, а в итоге пришлось помогать ему. Кому нужен такой друг?       — Это было так круто… Спасибо! — Изуку мял руки, с надеждой смотря на мальчика, но с каждой секундой, с каждым тихим вздохом становилось всё тревожнее.       «Я доставил ему неприятности?»       Спустя томительно долгое время Шинсо провёл рукавом по лицу и заговорил: — Тебя зовут Деку? Странное имя… — и наконец обернулся. Его лицо, слегка покрасневшее, оставалось спокойным, слишком спокойным. Только вот все те странности не давали Изуку покоя, как и то, что он видел сейчас.       — Н-нет! — Мидория завертел головой из стороны в сторону. И спустя пару секунд остановился, напряжённо выдохнув. — Он называет меня Деку, чтобы посмеяться. Деку означает «бесполезный», — перейдя на полушёпот, он тоскливо опустил голову. — Меня зовут Мидория Изуку.       — Почему он обзывает тебя?       — У меня… — Изуку сжал плечи. — Нет причуды, — и зажмурился, готовясь уйти.       — Правда? У некоторых людей… Бесполезные причуды. Это… Не делает тебя плохим?       Мидория удивлённо похлопал глазами, подняв голову.       Шинсо прекрасно знал о том, как люди предвзято относятся к причудам.       — Я не злодей! Но меня никто не слушает… — под конец он приутих, смотря на реакцию Изуку.       Мидория стоял с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.       — Моя причуда называется «промыванием мозгов», — он поджал губы. — Я хочу стать героем, чтобы доказать, что моя причуда не злодейская! — взгляд Шинсо наполнился обидчивой, но рвущейся вперёд детской решимостью.       Подобную решимость Изуку видел и у Бакуго, но сейчас он заметил нечто новое, откликающееся в сердце, и даже зарядился этим запалом.       — Крутая причуда! Вовсе не злодейская! Ей можно остановить злодея без разрушений и травм! — быстро пробормотал засиявший фанатизмом Изуку. Боль от недавних ударов как-то забылась.       Шинсо удивился в очередной раз: впервые кто-то сказал, что его причуда не злодейская, а очень даже геройская — на душе стало до непривычного тепло.       — Спасибо, — Шинсо не заметил, как мышцы расслабились, а дыхание стало ровным и чистым.       — Тебе спасибо! Э… Будем друзьями? — на лице засияла кривая, неловкая, но по-детски чистая улыбка.       — Давай, — Шинсо повторил улыбку, и она вышла ещё более неловкой.       Ещё минуту новоиспечённые друзья стояли и смотрели друг на друга, хлопая глазами. В это время вокруг них стало слишком много людей.       Разрушил неловкую тишину Шинсо: — Давай пойдём, — он посмотрел в сторону, ни с кем не встречаясь взглядом. — Отсюда?       — Давай, — Изуку кивнул и они пришли к небольшому дивану и сели вдали от других детей. И никто из них не знал, как начать разговор. Но на этот раз Изуку решил начать первый и задал простой вопрос: — Какой твой любимый герой?       — Вряд ли ты знаешь…       Мидория всем своим видом заискрился любопытством.       — Сотриголова, он начинающий герой.       — О, здорово! А мой любимый герой — это Всемогущий! Он такой храбрый, бесстрашный и сильный! Я хотел бы быть как он — спасать людей с улыбкой на лице! — Изуку мгновенно воспрянул духом, вскинув руки.       — Да, он отличный герой, — Шинсо кивнул. — Ты знаешь его причуду?       — Никто не знает! Она даёт ему много супер-пупер сильной силы! Хотя, если так подумать… — Изуку начал неразборчиво бормотать свои теории, а Шинсо слушал, не прерывая.

***

      — Ты даже не поздравил его с днём рождения. Когда я позвонила, ты сразу спросил про причуду, — слеза стекла с экрана телефона, оставляя размытые следы на коже.       — [Прости… Я совсем не ожидал такой… Новости…] — голос в трубке холодный, далёкий, где паузы между словами — словно стальные скобы.       «Ему всё равно?»       Инко вздрогнула, сморгнув слёзы.       — Извини, я слишком перенервничала… Я… очень волнуюсь за Изуку.       — [Просто абстрагируйся. Всё в порядке, ] — голос стал успокаивающим, неправильно мягким, и от этого стало только страшнее.       Голова закружилась. Взгляд зацепился за фотографию Изуку на стене. Стоять стало проще, но сердце защемило. — Я просто представляю, как его мечты рушатся. Это невыносимо. Я не могу…       «Абстрагироваться…»       — [Я знаю.]       — Изуку нужна поддержка, а я… Я… Просто не знаю! — она резко упёрлась рукой о стол, уронив взгляд вниз.       — [Будь реалистичной.] — Гудок. Слишком долгий сигнал эхом давил на сознание.       Инко плавно схватилась за голову, с болезненным хрустом выпрямившись. А спустя несколько тягостных секунд, она опустила руки, выдохнув.       — Нет… Надо прийти в себя… — прошептала. — Пора за Изуку.

***

      Серые дороги. Ворчливые водители. Душная слякоть и запах бензина. Всё это ощущалось особенно неприятно. Инко припарковалась, через окно увидев единственный лучик тепла в её жизни.       Улыбнувшись, Инко вышла из машины.       — Пока, Шинсо! Моя мама приехала за мной! — Изуку широко улыбнулся.       — Хорошо, до завтра, — Хитоши улыбнулся. Непривычно легко.       Изуку вышел из детского сада в сопровождении мамы и сел в машину. Ему не терпелось рассказать всё о своём новом друге: — Мам, я нашёл друга! У него поднятые вверх фиолетовые волосы! Крутая причуда! Она даёт контроль над тем, кто ему ответил! Мне было весело с ним! И его не волнует, что у меня нет причуды!       Инко слушала Изуку с теплотой. На последнем предложении её сердце слегка дрогнуло.       — Это потрясающе, Изуку! Верю, ваша дружба будет крепкой, — Инко, подражая персонажу из мультика, взмахнула кулаком. Наигранно уверенно, но с любовью и толикой юмора.       — Да, мам! Мы никогда не перестанем дружить!       Инко вернула взгляд с зеркала на дорогу.       — Рада за тебя, — возможно, реальность выглядела не так серо и безнадёжно.

***

      — Мама, давай быстрей! — мальчик подпрыгивал и ходил из стороны в сторону от переполняющей его энергии.       — Хорошо-хорошо! — несмотря на усталость, Инко была только рада энергичности Изуку.       Словно того злополучного визита к доктору и не было.       Пока они ехали, в голове Изуку то и дело представлялись сцены, как он будет разговаривать и играть со своим новым другом. И тут он вспомнил про свою тетрадь «Анализ героев и их причуд №2». Очень хотелось, чтобы Шинсо её увидел.       — Повеселись со своим новым другом! — Инко высадила сына и поехала обратно домой.       — Обязательно! — он на ходу повернул голову к уезжающей машине, улыбаясь вслед, и не заметил перед собой Кацуки. — Ой! — и чуть не сбил его с ног, упав сам.       — Деку! Сдохнуть захотел?! — искрящийся взгляд тут же направился вниз.       — П-прости, Кач-чан, я… Ааааа?! — Кацуки не дал Изуку договорить, взяв его за воротник.       — Отпусти его, — на плечо Кацуки кто-то положил ладонь.       — Чёртов злодей! Не мешай мне! — даже не удостоив Шинсо взглядом, он продолжил сверлить Мидорию взглядом.       — Может это ты злодей? Изуку случайно. Ты не дал ему извиниться.       Изуку нервно улыбнулся.       — Из-звини, Кач-чан.       Кацуки переводил взгляд с Шинсо на Изуку и не мог придумать аргумент, из-за чего раздражённо отпустил его. Неужели его обыграл какой-то там статист?       — Это я так решил! В следующий раз я тебя прибью, Деку! — уходя и пыхтя от злости, сквозь зубы сказал Кацуки.       — Ты в порядке? — Шинсо хмуро смотрел в спину блондина, а затем перевёл взволнованный взгляд на друга.       — Да, благодаря тебе я в порядке. Ты поступил, как настоящий герой!       — Да ничего особенного, — он положил руку на шею, отведя взгляд.       — Если бы не ты, Кач-чан сделал бы мне больно… А благодаря тебе я в порядке! Ты спас меня! Как герой! — Мидория запрыгал на месте от переполняющей энергии.       Шинсо растерялся ещё больше. Его взгляд стал метаться из стороны в сторону.       И тут Изуку достал свою тетрадь, зажав её между руками.       — Давай я запишу тебя в свою тетрадь!       — Что? — Шинсо уставился на друга.       — Сюда я записываю героев и их причуды. И я подумал о том, чтобы записать в неё тебя!       Шинсо посмотрел на название тетради и констатировал: — Я не герой.       — Для меня ты герой! — он смущенно улыбнулся.       — Ладно… Пойдём за стол? — он развернулся и к нему пришла мысль: «Я чувствую себя неловко или мне… Нравится?»       — Пойдём, — Изуку уже искал взглядом подходящее место. А затем без капли сомнений потащил растерянного друга за руку.       Добравшись до места и не теряя времени, Изуку достал тетрадь и начал показывать ее Шинсо.       — Я записываю сюда героя и его причуду. Ищу слабые и сильные стороны! А это мой любимый герой — Всемогущий! — к первой странице тетради был приклеен хороший рисунок героя в его фирменной позе. — У него нет слабых сторон!       — Сам нарисовал? — Шинсо внимательно разглядывал рисунок.       — Да! Мне он так понравился, что я его сюда приклеил!       Пролистав ещё пару страниц, Шинсо с некоторым восхищением прошептал: — Круто. У тебя… Хорошо получается.       — Спасибо, — Мидория от смущения опустил голову, активно разминая в руках карандаш. — Можно… Я запишу тебя? — получив молчаливое согласие кивком, Изуку начал записывать всё, что сам знал о Хитоши и его причуде под пристальным и заинтересованным взглядом самого Шинсо.       Заметив, на чём Изуку остановился, он добавил: — Я могу контролировать двух людей. Может больше? Но когда их два, мне становится плохо.       — Хорошо! Побочные эффекты для тебя и… — Мидория задумчиво начал грызть карандаш, подбирая слово. — Контролируемого?       — У кон-тро-ли-ру-е-мо-го… — он старательно повторил слово. — Белеют глаза. А ещё он не говорит, даже если я попрошу.       Изуку уже дописывал последние строки и, закончив, показал результат Шинсо. Хитоши Шинсо — будущий герой! Причуда: Контроль разума. Если ответить на его вопрос, то он тебя контролирует! До двух людей. Но чем их больше, тем сложнее использовать причуду. Побочные эффекты: У контролируемого белеют зрачки, и он не может говорить.       — Я доработаю потом ещё… — пробормотав, он начал ещё активнее кусать карандаш в потоке мыслей. — А что чувствует тот, на ком работает причуда?       — Я не знаю, — Хитоши пожал плечами, приобняв себя одной рукой. И спустя пару секунд с некоторой усмешкой вытащил карандаш изо рта друга.       Хлопая глазами, Мидория неловко посмотрел на карандаш, а затем встретился с ним взглядом. Наступила пауза.       — Тогда возьми под контроль меня! — тишина не была долгой.       Шинсо взволнованно посмотрел на друга.       — Нет. Не хочу, — в его голове тут же возникла мысль: «Вдруг его это напугает, и мы перестанем быть друзьями?»       — Всё будет в порядке! Я сам этого хочу! И ещё, раз мы друзья… — Мидория свёл указательные пальцы. — То ты можешь звать меня Изуку, — он открыто улыбнулся и вскинул руки. — Я разрешаю!       Нервно вздохнув, Хитоши всё же решается: — …Ну хорошо, Изуку?       — Да? — после ответа у Изуку побелели зрачки, и он стал заваливаться, не имея жёсткой опоры. Шинсо едва успел поймать его за руку, удерживая.       «Что случилось?!» — холодный пот выступил на коже, отзываясь фантомной болью в рёбрах.       — Изуку, встань, — он дал команду, однако тело никак не отреагировало. — Изуку, встань! — Шинсо отменил действие причуды.       Мидория резко схватился за стул. Воздуха не хватало. Лампы — ослепительно белые — гудели в голове, и этот гул заглушал детские голоса и собственное сердцебиение. Картина мира резала глаза. Его повело. Он зажмурился, зажал уши. Гудение лишь усилилось.       — У тебя всё в порядке? — Хитоши резко схватил его за плечи.       Сморгнув слёзы и положив руку на похолодевший лоб, Изуку тихо ответил: — Громко… Я… Ничего не чувствовал и не мог двигаться… Только видел и слышал… Падаю… Слишком ярко… — прищурившись от яркости на испуганное лицо друга, Изуку постарался улыбнуться, что вышло не очень и улыбка дрожала. — Всё в порядке, я просто… Испугался.       — Точно, всё в порядке? — Шинсо сжал его плечи крепче.       Мидория активно закивал и решил записать впечатления в тетрадь. Чувствительность постепенно приходила в норму.       А затем Изуку вздрогнул.       — Ты только посмотри, жалкий Деку дружит со злодеем, — приподнятая голова, насмешливый взгляд, полуулыбка: ярко выраженное презрение.       Ответа не последовало. Во время тишины во внимание Кацуки попала тетрадь Мидории.       — Что это? Серьёзно? Вы оба хотите стать героями? Не смешите! У тебя ужасная причуда, а у Деку её вообще нет! — он снисходительно махнул рукой.       Шинсо переглянулся с Изуку, несмотря на недавний испуг, выглядел он увереннее, чем раньше.       — И что, что причуда не подходит? Ведёшь себя как злодей ты! — и ответил жёстко.       — Надоел! Обзываешь меня злодеем! Я тебе… — Кацуки покраснел от злости, сжав искрящиеся кулаки.       Изуку уверенно взялся за ладонь Шинсо.       — Ты идиот, — Хитоши демонстративно ухмыльнулся.       И очень надеялся, что причуду не придётся применять.       Бакуго открыл было рот, чтобы высказаться, но резко остановился. А затем показал язык и с чувством победы пошёл к преподавателю.       Взгляд Хитоши внимательно сопровождал его.       Изуку, до этого тихо наблюдавший, подал голос с мягкой улыбкой.       — Даже не используя причуду, ты победил… Я так считаю, — он опустил его ладонь и сжал карандаш.       Ответная улыбка пришла сама по себе. — Спасибо, — однако улыбался он недолго, уставившись в пол.       Мидория, увидев его мрачную задумчивость, проявил энтузиазм: — Мы станем крутыми друзьями-героями! Завтра я могу принести свои фигурки. И потом ещё! И неважно, что думает Кач-чан!       — Да… Конечно… — он перевёл взгляд на Кацуки, который о чём-то говорил с воспитателем. Он подвинулся поближе к Мидории, не желая смотреть в ту сторону.