Good advice

      — А зачем мне сдаваться? — Изуку смотрел на суету вокруг места происшествия с высоты. — Я совершил действительно хороший поступок… Разве мне станет лучше, если я сдамся?       Вопрос повис в воздухе. К сожалению, Мидория мог поговорить только сам с собой.       — Может быть, мне ещё не поздно бороться? Но как мне с этим бороться? Я не понимаю! — взгляд метался по толпе, как будто кто-то из присутствующих мог дать ответ. При виде людей неожиданно возникло отвращение. Из-за резких перепадов давления поднимался противоестественный ветер, но никто не обращал на это внимания. Эмоции то утихали, то снова накрывали с головой, смывая рациональные мысли особенно сильными волнами.       — Стоп! — Изуку резко замер, вместе с тем попытавшись остановить все свои мысли и эмоции.       — Если тебе трудно справиться со своими чувствами, когда ты один, попробуй поставить себя на паузу. Остановись и сконцентрируйся на том, что ты видишь, слышишь, ощущаешь тактильно. Какого цвета небо над головой? Это просто. Изуку, ты…       Воспоминания Мидории прервались, когда он яростно замотал головой. Ему не хотелось погружаться в эту ужасную пустоту и видеть мир таким, какой он есть сейчас. Совет был совершенно бесполезным и, скорее, лишь больше сводил с ума. Особенно если учесть, что это был совет от Акаруи. Ему даже думать об этой личности не хотелось.       — Кажется, она никогда им и не пользовалась, пусть он и рабочий, — подавив улыбку, которая была бы совершенно неуместной, Изуку опускает руки и вместо паузы просто существует. Вместе с тем, как люди не обращают внимания на свой нос, что постоянно находится в поле зрения, Мидория не обращал внимания на многочисленные вспышки электромагнитного излучения, невидимого для человеческого глаза.       Но, как бы ему не хотелось, он не мог не обращать внимания на людей. Изуку насквозь видел каждый изъян человеческого тела как внутри, так и снаружи. Ультрафиолетовые лучи омрачали не только городские пейзажи, но и людей, делая их на вид куда грязней. Видеть людей насквозь так же было не самым приятным зрелищем. Он старался не замечать этого. Но его взгляд то и дело падал на бьющиеся сердца. Это по-настоящему пугало.       — Мне должно быть страшно? Разве я должен чувствовать хоть что-то? Я же умер, — невесомо паря, он продолжал разговаривать с самим собой.       — Однако, свободно наблюдать за работой героя во всех подробностях интересно. Я ведь должен искать плюсы? — рука аккуратно взялась за кудри. — Что я ещё должен?       — Мама… — мысленный поиск окончился пожалуй самым важным словом в его окончившейся жизни. Глаза широко раскрылись и наполнились слезами. Он опустил руки и сжал их в кулаки.       — Ради неё я… — Изуку опустился к земле, остановившись рядом с героем. — Я возьму себя в руки, — он выпрямился и попытался сосредоточится.       — Это не сон. Я определённо существую. Я же… Могу доказать, что существую, — неслышный голос, что уже не дрожал как при жизни, сопроводил уже вполне реальный звук лопнувшей бутылки.       Внимание окружающих на мгновение переключилось на звук разбитого стекла, что не укрылось от взгляда Мидории.       — Я существую! — вместе с этим словом Изуку почувствовал что-то совершенно новое, неописуемое. — Я себя контролирую! — и, перестав плакать, он каким-то чудом смог встать на ноги.       — Ого? — его взгляд с интересом упал вниз. — Я не чувствую землю, но… Будто бы это правильно? Правильно… Правильное направление! — Изуку поднял голову и замер, глядя вслед уходившему Сотриголове.       Бросив беглый взгляд на знакомого детектива, который делал записи в блокноте, Мидория поспешил за своим новым кумиром.       — Если я могу двигать и разрушать предметы, то, вероятно, смогу и общаться на базовом уровне. Да, всё будет хорошо, — на этих словах внимание Изуку зацепилось за кровь, медленно стекающую с изломанного тела. — Мне принять своё состояние за новую норму или абстрагироваться от него? Наверное… Абстрагироваться, — он посмотрел на свои раздробленные ноги, стараясь не обращать внимания на негативные эмоции, и переключиться на что-то другое.       Из интереса Изуку попробовал походить по вертикальной поверхности, но лишь плавно прошёл сквозь стену, опустившись на бок.       — А… Что? — он вернулся в прежнее положение. — Гравитация имеет для меня смысл? Но разве… — Мидория застыл, как и мир в его глазах.       — … — Изуку себя не услышал. Мир потерял краски. Бесконечное мерцание вспышек прекратилось, сменившись на нечто, очень отдалённо похожее на морские волны. В какой-то момент ему показалось, что одна из волн вышла из него.       Пытаясь сохранять спокойствие, Мидория наблюдал за световыми волнами. В этот момент он осознал логическую несостыковку: как можно увидеть волну света, если она ещё не дошла до глаз? Как вообще можно видеть без глаз? Осознавать эти самые факты, будучи мёртвым?       Изуку посмотрел на Айзаву.       — Слишком много вопросов… — мгновением мир приобрёл привычный красочный, чересчур насыщенный и чёткий вид. Ладонь слегка дёрнулась       — Контроль… — Мидория неосознанно приобнял себя. — Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, я найду ответы на все вопросы. А сейчас… Мне просто нужно избегать неопределённости, чтобы не сойти с ума. Да, — он кивнул пустоте и продолжил свой путь. — Восприятие времени странная штука.       Изуку остановился у входа в квартиру героя и тут же отвернулся. — Одно дело — наблюдать за работой героя, и совсем другое — за его личной жизнью.       Пауза. Желанной тишины не настало.       — С другой стороны, какая разница? Я же мёртв, — Изуку вошёл в квартиру, осматриваясь.       В холодильнике лежит всего один сэндвич. В шкафах пусто. Серые обои на стенах. Обычная маленькая квартира, которая ничем не выделяется.       Поставив телефон на зарядку, из снаряжения сняв только ленту, Айзава со стоном упал на диван, тут же расслабившись.       Второй звук дыхания. Второй стук сердца. Постукивание когтей об пол. Серый кот.       — И что же мне здесь наблюдать? — Изуку перевёл взгляд с человека на кота и попытался сесть на пол.       Кот начал ластиться и требовать внимания. Он тёрся мордочкой о ладонь хозяина, но тот отвечал ему пусть и охотно, но лениво, засыпая.       — Мило, — отстранённо прокомментировав наблюдаемую картину, Мидория ещё раз осмотрелся.       Было в этой квартире что-то особое, умиротворяющее. Нет ярких цветов. Нет шумных соседей. Никаких подтёков или мусора, только пыль. Создавалось впечатление, будто в квартире недавно был ремонт и это всё строительная пыль. Однако, несмотря на это, квартира казалась по-своему уютной.             Кот, что-то почувствовав, отвлёкся от спящего хозяина и словно встретился с Изуку взглядом. Именно так могло показаться со стороны.       Он точно видел, как кот смотрел ровно в центр его существа. Острые зрачки расширились, шерсть встала дыбом и зверёк замер.       Мидория спокойно смотрел на кота. Действительно спокойно, даже с некоторой грустью. Нормально. Слишком нормально для безумия, что безостановочно преследует его после смерти.       — Я в порядке, — это было сказано сдержанно, не натянуто. Изуку, стараясь отдавать отчёт своему состоянию, быстро уловил новые для своего состояния чувства.       Изменение, которое может показаться незначительным: выражение лица из пустого стало нейтральным, даже грустным.       — Я не хочу, чтобы ты умер, — рука касается щеки и медленно скользит вниз, останавливаясь на грудной клетке. — Наверное… Лучше ничего не чувствовать, чем чувствовать желание того, чтобы ничего не чувствовать, — Мидория поднял голову вверх, а затем опустил её, чтобы посмотреть на кота. — Какое-то безумие. Смогу ли я привыкнуть?       Кот, движимый любопытством, медленно и осторожно подошёл к Изуку.       Ощущение лёгкого волнения волной разлилось по мыслям. Мидория застыл, пока розовый носик старательно втягивал воздух, но не мог уловить ничего особенного. Пушистая лапка прошлась по холодному воздуху. Ничего страшного не происходило.       — Это просто кот. И… Всё будет в порядке. Мне нужно отвлечься, — он закрыл глаза и машинально провёл рукой по голове кота, поглаживая его.       Тихий щелчок. Когти кота ударили по полу, когда он решил сесть перед тёмным пятном, которое висело в воздухе. Шерсть всё так же стояла дыбом.       Мидория замер, медленно прижимая руку к себе и сдерживая желание её отдёрнуть. Если бы у него билось сердце, оно бы, наверное, выпрыгнуло от волнения.       — Просто кот? Очень странный кот, — зелёные глаза будто встретились с жёлтыми кошачьими.       — Ты меня не боишься? — спросил он, осторожно поглаживая кота. Прямого контакта не происходило. Ушко кота рефлекторно задёргалось. — Ты меня не видишь… Зато чувствуешь, — он склонил голову набок, и на его лице появилось нечто отдалённо похожее на слабую улыбку. — Мне почему-то думалось, что кошки видят призраков.       В следующий момент Изуку почувствовал острое желание записать свои наблюдения.       — Почему у меня нет что-то вроде призрачного блокнота? Это было бы чудесно, — он поджал губу. — Могу ли я научиться писать? — его внимание устремилось к бумаге, которая лежала в шкафу. — Если я могу двигать предметы, то, наверное, смогу и писать.       Мидория замер в размышлениях.       Послышался звук. Что-то мягкое упало на пол.       Изуку бросил взгляд на упавшего кота.       — А… — он не смог выговорить слово.       Глаза Мидории расширились.       Кот неподвижно лежал. Шерсть опускалась. Тельце замерзало.       Изуку не плакал, не кричал, не дышал и не двигался. Он был абсолютно неподвижен, как и полагается мертвецу.       Воздух леденел.       — Но я ничего не делал, — он не понимал, произнёс это вслух или только подумал. Правда была в том, что он совершенно не двигался.       Он действительно чувствовал, что происходящее — это правильно.       Спонтанное решение уйти. Мысли никак не сопровождали его решение. Только хотелось уйти… Куда-то.       Необратимо.       Сплошная серость ночи переходящей в утро. Картина города насквозь. Тёмное пятно, проходя через препятствия, оставляло на них тонкий слой инея.       Понятие расстояния будто размылось. Разница между километром и сантиметром потеряла смысл. Прошла всего секунда.       Все вопросы исчезли. Изуку понял, для чего ему нужно видеть так много.       Скопление жизни. В закрытом помещении он увидел множество людей. Вскоре он начал различать приглушённые звуки, среди которых уже можно было услышать крики боли.       Мидория не понимал, что его так манит к этому месту. Возможно, это было большое скопление людей, а может быть, это была боль, или что-то ещё. Но это было неважно. Он приближался.       Вокруг стола собрались люди, которые сложили ладони, словно в молитве. Хруст. Звук рвущихся мышц и сухожилий заглушил крик боли. Мальчик лет двенадцати, уже без одной руки, кричал что есть сил.       — Почему? — спросил полный изнеможения голос девушки. Бирюзовые глаза с уже знакомым ужасом смотрели на жестокую сцену. Чёрные слёзы текли по контрастно бледному лицу.       Никто не ответил, как будто она была единственной, кто мог говорить.       — Он ни в чём не виноват! Вы… Вы должны были сделать это со мной! — она поперхнулась воздухом и попыталась вырваться, когда увидела, как с ребёнка заживо сдирают кожу. — Нет! — попытки вырваться усилились, но болезненно худое тело и близко не было способно на противостояние здоровому человеку.       Она оцепенела, когда осознала, что хотели сделать эти люди. Но прежде чем она успела закричать, как в одно мгновение чья-то рука схватила белые волосы и потянула вниз. Свежую плоть насадили на вилку. Второй человек схватил её челюсть и широко раскрыл ей рот, не позволяя его закрыть.       Непроизвольный кашель. Ржавый и вяжущий, солоноватый вкус крови. Склизкое, как мясо, кошмарное ощущение. Истеричный плач на фоне.       Секунды сопротивления казались вечностью. Она из последних сил пыталась не проглотить часть ещё живого человека. Удар в живот. Слишком привычная боль никак не помешала сопротивляться.       Она понимала, что может лишь ненадолго отсрочить неизбежное. Но также она понимала, что не может безвольно смириться с такой судьбой.       Третий человек начал насильно пропихивать мясо внутрь. И без того дрожащую спину обдуло жгучим морозом.       ~ Вот и всё, — вместе с этой угнетающей мыслью она зажмурилась, приготовившись к худшему.       — Я вижу людей, но не человечность.       Она широко раскрыла глаза. Вопрос повис в воздухе, но никто не ответил на него.       Холод сменился теплом крови, забрызгавшей всё окружающее пространство.       — Блуэ, кха! — хватка мгновенно ослабла и она упала на колени, тут же выплюнув мясо. — Ч-что? — она в ужасе огляделась. В ушах стоял звон. Ошмётки людей лежали повсюду, а некоторые части тел буквально впились в стены.       ~ Они умерли так быстро, что ни у одного из них не было времени даже на мгновение стать призраком, — вместе с этой мыслью по телу пробежала дрожь.       Отвлёкшись от своих мыслей и почувствовав, что на голову что-то давит и намокло, она лихорадочно стряхнула с головы осколки черепа и кусочки мозга. Судороги мучили мальчика, который лежал на столе и уже не плакал.       Сотни образов пробежали в голове, но так и не нашли того, кто был бы способен на такое. Моментальная смерть. Настолько быстрая, что после смерти не образовалось не единого призрака. Но больше всего её пугало то, что она не видела того, кто это сделал.       Хлюпающий звук. Босые ноги ступали по полу, залитому кровью. Она подошла к мальчику, нежно взяв его за целую руку.       — Прости… — она отпустила его и зажмурилась, невольно выдавив слёзы.       — Страдания… Должны быть окончены, — с потолка раздался призрачный голос с отдалённым признаком сомнения.       Она тут же посмотрела вверх и замерла в изумлении. До неё тут же дошла суть происходящего. Чёткие воспоминания дали понять, что она его уже видела.       Раньше он выглядел гораздо лучше.       Прошла всего секунда.       — Показалось? — девушка склонила голову и ещё раз обвела взглядом пространство вокруг себя, как будто не замечая ничего необычного.       — Ты меня видишь?       Хрупкое тело непроизвольно вздрогнуло, когда перед ней предстало лицо, лишённое всяких оттенков. Запёкшаяся кровь запечатлелась на мёртвом теле. Перестала течь. Засохла, будто говоря о неотвратимости произошедшего.       Теперь, когда взгляды встретились во второй раз, не было смысла скрывать маленький секрет.       — Я… Ничем не могу тебе помочь. Ты… Уже мёртв, — она отвела взгляд от безжизненных глаз, напоминающих мёртвое болото. — Мне самой… Нужна помощь… Прости, — пальцы сжали ткань пропитанного кровью халата.       — Я знаю, — Изуку склонил голову к истекающему кровью ребёнку. Звонкий и мокрый звук взорванного черепа запечатлелся в памяти. Один из осколков вонзился в плечо теперь уже единственного живого человека в комнате. — Страдания должны быть окончены, — он взглянул на неё и внезапно замер, присмотревшись.       Уняв дрожь и не замечая раны в плече, она пристально посмотрела ему в глаза.       — Я тебя видел? — в мёртвых зрачках будто что-то прояснилось.       — Да… — ответила она, чувствуя, что идёт по верному пути. — Тогда на крыше… Я не могу забыть очередной случай неудачи… — её руки непроизвольно обняли исхудавшее тело, и она продолжила говорить шёпотом: — Я ничего не могу забыть.       — Разве ты не должна быть мертва? — Изуку указал пальцем на её голову. Интерес. Именно такое чувство он испытывал, когда смотрел на эту девушку. Но было что-то ещё, что его притягивало. — Я не понимаю.       — Должна была, — бирюзовый взгляд устремился к двери. — Это был… Мой последний шанс, — прихрамывая, она пошла к выходу.       — Последний шанс на что? — Мидория подплыл к ней поближе.       — На смерть… Я… Не могу умереть, — онемевшие пальцы схватились за ручку в бесполезной попытке открыть. — Не могу выбраться. Из-за меня… Гибнут люди, — рука задрожала подобно прерывистому голосу. — Препарат, которой ты видел… Должен был отключить причуду… Но… — ладонь сорвалась с ледяного металла, оставив на нём оторванную кожу. — Это… Не причуда. Это проклятье.       Изуку не заметил, как по щеке скатилась слеза. Фарфоровое лицо дало трещину. Вокруг стало холодней.       Это было так похоже на него.       Но как будто так далеко.       Далеко, словно собственные проблемы были мелочью.       Странное чувство. Чувство, что здесь есть большое противоречие.       В следующее мгновение Мидория почувствовал, как его обнимают.       Белое пятно. Вытянутые руки, способные мигом сломать хрупкую реальность момента так же, как и тела людей, находившихся в этой комнате. Ничего не происходило. Изуку замер, пытаясь осознать случившееся.       — А? — он уставился на испачканные в крови волосы и тонкие руки, изо всех сил обнимавшие его.       На мгновение ему показалось, что он что-то почувствовал. Выражение лица окончательно сломалось. Он попытался вытереть слёзы, которые безостановочно текли из глаз, а затем сжал свои волосы в этой же ладони.       Мысли и чувства, феерически противоречивые, смешались в бурном потоке, то и дело перебивая друг друга. Впервые с точки невозврата картина безумно чёткой реальность исказилась и поплыла, став отдалённо привычной.       — Тепло, — живой голос раздался в мёртвой комнате.       Взгляд изумрудных глаз наконец сфокусировался. Красный. Много красного.       Смерть. Она окружала его везде. Свежее воспоминание хладнокровного массового убийства. И это всё… Собственными силами.       — Это… — Мидория не дал себе договорить, схватившись за челюсть и резко отстранившись от объятий. Хотелось просто кричать, а лучше исчезнуть. Он видел многое при жизни, но и представить себе не мог, что ему предстоит столкнуться с столь ужасным абсурдом, который совершенно не поддаётся логике.       Нет ничего более логичного, чем объективная реальность.       Восприятие реальности мыслящим существом через призму своего опыта и чувств кажется более логичным, чем объективное восприятие субъекта.       Парадокс.       Слишком объективное наблюдение сводило с ума.       — Я думаю… Что тебе не стоит паниковать, пожалуйста.       Изуку замер, и в тот же миг, когда дверь хлопнула и вновь закрылась из-за резкого перепада давления, его зелёные глаза устремились на хрупкую девушку. Кровь запеклась, а её белая кожа покраснела от ожогов.       — Прости, я… — Мидория запнулся и внимательно присмотрелся на девушку.       — Ничего… — дрожащая ладонь схватилась за безжизненно повисшую руку. — Я привыкла… Наверное.       — Я тебя видел! — Изуку широко раскрыл глаза. — И я убил тебя?! — внимание зацепилось за призрачную проекцию руки, отделившуюся от тела в предполагаемом движении.       — Да, — бирюзовые глаза искали место где не было крови, но не находя такого места они лишь безостановочно метались из стороны в сторону. В какой-то момент она всё же решилась встретится взглядом с Мидорией. — Прости…       Изуку опустил голову и положил руку на лоб. — За что ты просишь прощения?       — В тот момент… Ты хотел спасти меня… Но ты не обязан спасать меня, когда сам… — она слегка пошатнулась, и чуть не упав, продолжила: — Ты знаешь… А это всё… Мои проблемы… Прости, что втянула в них тебя.       Мидория в отрицании замотал головой из стороны в сторону.       — Может быть… — вместе с тем, как она замолчала, её резко прикушенная губа закровоточила.       Изуку застыл в ожидании.       — Я смогу… Тебе помочь? — полный сомнений тон прервался едкой тишиной, изредко нарушаемой звуком капающей жидкости со стола.       — А-А-А-А-А-А-а-а-а-а… А? — внезапный и громкий крик затих в отчаянии и растерянности. — А разве… — Мидория опустил взгляд. — Тебе самой не нужна помощь?       Тихий всхлип. Мокрый шлепок тела об пол. Рука, слишком слабая, попыталась поднять хозяйку, но безуспешно. Рвано выдохнув, она не без усилий подняла голову.       Неестественно чёрные слёзы текли по чужому лицу. Изуку охватило новое, не менее ужасное чем нынешние, чувство. Угнетающие и чужеродное. Почему-то очень хотелось вырвать себе глаза, но ни в коем случае не отрывать взгляда.       — Мне… Нельзя… Помочь… — речь с каждой секундой давалась всё трудней. — Я… Слишком опасна.       Изуку молча прошёлся взглядом по трупам, говоря этим всё без слов.       — Я п-понимаю… Ты… — она взяла паузу чтобы заставила себя перестать плакать. — Ты имел выбор… Ты же не… Убил тех… Кто был здесь… Жертвой…       Мидория открыл рот, но не заговорил. Тут же пришла мысль о бесполезности этого действия. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Он закрыл рот и слегка склонил голову. — Я не знаю что сказать. Я не понимаю… Что вообще происходит? Я мёртв и я…       — Тебе стало немного лучше… Кх-х, — кровь тонкой струйкой потекла из губы. — Я могу… Помочь тебе… Разговаривая с тобой… — уголок рта дрогнул, но из этого ничего не последовало. — У тебя есть… Мечта?       — Честно, я хотел быть героем. А сейчас… — Изуку посмотрел на свои окровавленные ладони. — Я лишь хочу, чтобы всё это прекратилось.       — Я не думаю, что смогла бы назвать это мечтой. У тебя есть свобода, у тебя есть выбор. Есть ли у тебя то, ради чего стоит существовать? Даже если ты умер.       Мидория тут же заметил контрастную перемену в голосе. Чистый, приятный, словно нереальный. В какой-то степени так и было. Изнеможённое тело еле дышало, не говоря уже о том, чтобы говорить.       — Да? — Изуку понурил голову, обнял себя и задрожал. — Да, это правда…       — Близкий человек? Ты чувствуешь себя виноватым за то, что покинул его? — светлые брови слабо приподнялись и свелись к переносице.       — Я не должен был этого делать… — Мидория сжал кулаки, от чего воздух вокруг завибрировал, но затем он вздрогнул и посмотрел на девушку. — Что? Как ты разговариваешь со мной?       — Я? Подожди, мы не представились друг другу. Меня зовут Курин, а… — рот приоткрылся в немом крике и она взяла небольшую паузу. — Сейчас я общаюсь с тобой как призрак с призраком. Как именно это происходит, я не знаю… Извини, просто я умираю и мне немного больно.       — Что! Просто умираешь? Немного больно? — увидев как её сердце перестало биться, Изуку ошарашенно схватился за голову. — Ты извиняешься? Я не понимаю! Ничего не понимаю!       В этот момент Мидория услышал быстро приближающиеся шаги. Они звучали странно, будто металл скользил по бетону, но такой звук был на удивление противоречиво тихим для такого рода взаимодействия.       — Я привыкла, не волнуйся за меня.       Изуку повернулся от Курин к источнику звука. Сквозь стены был виден низкий силуэт, стремительно направляющийся к комнате.       Удар. Несчастная дверь выбитая с ноги срезалась в стол, разломившись пополам.       — Приветик всем! — сверкающая улыбка сменилась выразительным удивлением. — Вы провели вечеринку без меня? — бионическая рука плавно и естественно, словно настоящая, прикрыла открытый в притворном шоке рот.       Бесцеремонно и грубо лежащую на полу голову пнули, как если бы это был футбольный мяч. Череп звонко лопнул и содержимое черепной коробки распласталось по полу и стенам.       — Гол! Страйк! — пройдя пару шагов в глубь женщина встала на одну ногу и наклонилась, резко проткнув пальцем грудную клетку трупа. — Ху-ху-ху… Температурная анома-а-алия! — сладко растянув слово, она лизнула окровавленный палец, причмокивая. — Играем в игру холодно горячо? — она встала и вскинула руки, осмотрев окружающие пространство сверкающими гетерохромными глазами.       Изуку просто уставился на странную, а скорей безумную по всем наблюдаемым меркам незнакомку. Время не стояло на месте и теперь он наблюдал отделившуюся от тела Курин, сквозь боль неловко смотрящую на него.       — Ах… Я же говорила, предупреждала! — указав пальцем в потолок, неизвестная топнула ногой. — Предупреждала магию, что людей убивать нельзя!       Ответом была тишина.       — А если серьёзно… — её взгляд упал на тело Курин, а лицо приняло абсолютно нейтральное выражение. — Ху-ху, — вновь коротко улыбнувшись, она засмеялась. — Дай-ка подумать… — приложив палец к подбородку, она расслабленно пожала плечами.       — Если не учить магию, весь мир кажется физикой, — внезапно улыбка бесследно пропала. Её лицо стало бесстрастным, словно кукольным. Она подняла тело Курин за руку. — Ты умерла совсем недавно. Если ты здесь, потом обязательно расскажешь мне, что здесь произошло.       Бросив тело, женщина вышла из комнаты.       — Просто… Что? — Мидория ошарашенно посмотрел на Курин. Перед ним предстала схожая картина с тем случаем на крыше. Новый крест на груди. Вспышка энергии.       — Не обращай внимания… Лучше просто… — она будто задыхалась от боли, но продолжала говорить: — Уходи. Ты можешь дать понять близкому человеку, что ты все ещё здесь. Пожалуйста, уходи и забудь обо мне навсегда.        — А как же… Ты так страдаешь! Я не могу тебя оставить! — Изуку протянул руку, и в его голове сразу же возникли болезненно противоречивые мысли, отчего он поджал губу, но всё же старался выглядеть решительно.       — А разве ты сам не страдаешь? — Курин взялась за руки Изуку.       Мидория слегка дёрнулся от неожиданного чувства жжения в месте соприкосновения, но сопротивляться не стал.       — Забудь обо мне, — она отпустила его и засияла.       Не успел Изуку ответить, как она исчезла из поля зрения, оставив за собой гнетущее чувство беспомощности. Руки опустились. Взгляд упал на пол, залитый кровью. Парадоксальные мысли, по логике взаимоисключающие друг друга, сосуществовали в одной голове. Хотелось просто взорваться.       Но ему оставалось только наблюдать.       Внутри будто что-то щёлкнуло. Изуку расслабился и закрыл глаза, наконец действительно перестав видеть окружающий мир от ослепляющего света.       Всё стало очень ярким и то ли голубым, то ли фиолетовым. Он видел сферу. Он находился внутри неё. Более того, эта сфера расширялась.       Он открыл глаза. Ничего не изменилось. Внимание зацепилось за еле видимый сквозь сферу фиолетовый бетон, что исчезал от соприкосновения с этой самой сферой. Абсолютно всё было странного фиолетового цвета. Стало как-то легко, будто камень с души упал.       Мидория разжал кулаки и огляделся по сторонам. Сфера поглощала абсолютно всё к чему прикасалась. Трупы, стены, всё куда-то исчезало.       — Что происходит? — слова звучали как-то медленно и с непреднамеренным шипением.       Наконец идеальная форма была нарушена. В тех местах, где сфера перестала расти, отбивалась ударная волна, а за ней — нечто похожее на пар, вернее сказать высокотемпературная плазма.       Не прошло и доли секунды, как до Изуку дошло и он вылетел из сферы, проделав в ней холодную брешь.       Яркая вспышка осветила ночные улицы, чтобы затем погрузить их во тьму. Стёкла ближайших зданий выбило. Сигнал автомобилей хором заглушил все остальные звуки.       Зелёные глаза с интересом осматривали последствия взрыва. От постройки будто оторвали кусок, а где-то её насквозь пробили. Раскаленная масса быстро застыла, а между тем что-то загорелось.       Не успели автомобильные сигнализации стихнуть, как прогремела целая серия взрывов уже другой природы, более естественной, но не менее опасной. Склад опасных химических веществ вспыхнул ярким пламенем. В воздухе поднялся едкий белый дым, отравляющий атмосферу.       — А что я хотел? — склонив голову в бок, Изуку отвернулся от последствий взрыва.       В голове было пусто. Цель пропала, но вот воспоминание о том, что цель была, остались.       — Скоро тут будет много людей, мне стоит уходить, — озвучив логичную мысль, Мидория полетел прочь.

***

      — Тьфу, покушение! — из-под обломков выскочил потрёпанный, на удивление спокойный человек крайне эксцентричной внешности. — Как жаль, что неудачное, — с иронией прошептав, женщина отряхнулась от пыли и уже хотела было уйти, как её кто-то заметил.       — О! Вы живы! Все сю…       — Тихо! — указав пальцем, она поджала губы. — Конечно жива, трупы не двигаются сами по себе и уж тем более не разговаривают.       Молодой герой несколько смутился, но, стараясь не подавать виду, спокойно спросил: — Вам нужна помощь? Вы знаете где могут находится ещё пострадавшие?       — Мне нет. Все трупы испарились при первом взрыве, — осмотревшись, она сложила руки в домик. — Я так полагаю ты все ещё учишься и на стажировке. Какая у тебя причуда?       — Ч-что? — не сумев скрыть недоумение, парень взял небольшую паузу, чтобы набрать побольше воздуха и продолжить: — Неважно… Да, я на стажировке. Моя причуда позволяет мне притягиваться к предметам.       — Вот так ты смог быстро сюда добраться. Неудачник, — пожав плечами, она странно улыбнулась.       — Эй! Это вообще-то полезная причуда, — нахмурившись, он сжал кулаки, по неопытности позабыв о ситуации в которой находится.       — Не в этом смысле. Понимаешь, я не в гражданском обличии. Твои последние слова? — она направила указательные пальцы в виде пистолетиков на юношу, тем самым пародируя Сущего Мика.       — В смысле?       — В смысле? — закатив глаза, она передразнила.       Хлопок. Но не успел мозг перейти из одного эмоционального состояния в другое, минимально проанализировать ситуацию, как был насквозь прострелен. Из крошечного отверстия засочилась кровь. Тело упало на обломки.       — В детстве мечтала застрелить человека пальчиковым пистолетом, — не теряя времени она подобрала тело и бросила в огонь. — Хотя нет, не мечтала. Ха!       Уперев руки в бёдра она обиженно поджала губы: — Эх. Столько реактивов в пустую.       Звук обрушения где-то сбоку на секунду привлёк внимание.       — Интересно, какая была причуда у этого человека? Ведь взрыв был очень мощным. Может быть, у него даже было две причуды… Как любопытно! — на её лице появилась широкая улыбка, а затем она исчезла с места происшествия.