Проснись резко от апноэ

«Неделя ненависти. Неделя привыканий. 60 секунд покоя»

      У Медведевой каменеют пальцы, а нутро вновь начинает изнутри бешено скрестись. Она сжимает плечо Лизы, качнувшись вперёд, но в ответ получает строгий, чуть суженый взгляд, охлаждающий от любого градуса. «Я не твоя вещь» - вот, как смотрит Лиза. — Что за херню ты городишь? – цедит сквозь зубы Кира, нависая над Индиго на диване. Хочется вцепиться в неё, вдавить пальцы до глубоких борозд и рот заткнуть – чтобы хуйню не несла. — Ты и сама всё прекрасно понимаешь, - спокойно отзывается Андрющенко. – Мне пора в реальный мир. Я к цивилизованности готова, чего не скажешь о вас.       Кира мимо ушей пропускает последние слова, ей не до бешенства. — Нахуй им тебя выгонять? – всё ещё злится Кира. – Наша команда этого не заслужила, мы не… — Кто ещё? – Лиза перебивает, ладонью оглаживая скулы Киры. У неё это выходит ласково, но задумчиво – а Медведева чувствует… Какую-то неотвратимость.       И, наплевав на угашенные нервы, тянется к чужим губам. Целовать Лизу – всё равно что оголённого провода касаться, тебя непременно ебанет, но некоторые мазохисты находятся. Кира себя к садюгам причисляет, но ей так нравится раздвоенным языком очерчивать обветренные губы Индиго, каждый укус, каждую впадинку. Лиза умела в любое касание привнести особую тягу, да такую, что Кира реально не переступала черту. Ебаться, конечно, хочется. Но за границы Лизы она не полезет (только погладь меня, погладь, проведи по шерсти пальцами). Какая из неё, нахуй, волчица, когда псина подходит куда больше?       Поцелуи с Индиго горчат на губах, усиливая тяжесть. Кира понимает, что Лиза права. И утверждается в мысли, когда все готовятся к подведению итогов. Ловит взгляд преподавателей и не удерживается – покуда съемочная команда занята площадкой, Кира ускользнула в пустую комнату к Андрющенко. Та молча пакует чемоданы, пододвигаясь к неизбежному на шаг. — А ты и рада, - в голосе Киры плохо скрываемая враждебность, но на этот раз не на саму Лизу. На ситуацию в целом. — Не очень, - поводит плечом девушка, - я в любом случае буду скучать по проекту. Кто бы мог подумать…       Кира переминается с ноги на ногу, воробей подстреленный. — Когда меня выгонят… - начинает Лиза. — Если. – твёрдо вмешивается Медведева, сузив глаза. — Если меня выгонят, - с улыбкой исправляется Индиго, - не стоит париться, ок? — Если не выгонят – я тебя выебу, - вполне серьёзно обещает Кира.       Но им наперёд известно, чем всё закончится. Лиза вскидывает бровь и насмешливо фыркает: — Я вся дрожу. — Хер знает, что я к тебе чувствую, - неожиданно, выговаривает Медведева.       Она, наверное, надеется на серьезный ответ, но Адрющенко лишь головой качает: — На проекте всё надуманно и навязано обстоятельствами. Никакой серьезности, Кир. Никаких обещаний.       И Кира расслабляется. Она, блять, и сама не готова к чему-то серьезному, но в ней просто особое осознание змеится – хочется большего, а непонятно, как. Непонятно, куда. Время утекает сквозь пальцы, они и знакомы всего ничего, а ещё гребанная Индиго обладает крайне хуевым характером. Чисто под стать самой Кире. Что у них может получиться?       Лиза отрывается от чемодана, делает несколько шагов вперёд и касается лбом лба Киры, чётко произнеся: — Я на финал на приеду. — Чего…? – откровенно охуевает Медведева, вновь обретая желание оттаскать за шкирку Андрющенко. — Не приеду, если ты не будешь финалисткой, - закатывает глаза Лиза, - так что заставь меня, Кир-ра. Ты же любишь принуждать. — Змеюка ёбаная, - с болью рычит Кира, запуская пальцы в мягкие тёмные волосы. Оставляет последний укус на ключицах: — Только попробуй не сдержать обещание.       Её провожают аплодисментами. Кира распалена, но ловит первые признаки смирения. Андрющенко прощается с улыбкой, желает всем удачи вполне искренне и Медведевой остается лишь крепко обнять её, оторвав от земли. — Хорошего пути, ки-су-ля. — Ебашь, Кира.

***

      Недели перед финалом – адские. Кире тяжело морально, физически и когда её уже затянули в тугое платье, Медведеву буквально тошнит от всего. От каблуков, от нервов, от этого дьявольского банта… Проект диктовал ей правила, сковывал ими – но после финала Кира обретет свободу. И это… Страшно. Непонятно. Непривычно. Нужное подчеркнуть.       Она думает и о другом: «Андрющенко же приедет? Обещала. Должна приехать»       Ей бы посмотреть в глаза ебанашке, посмотреть и спустить пар – прежде чем выйти на сцену. Дверь в гримёрку скрипит и Кира машинально бросает: — А можно мне менее ядреный мейк за…?       Но это не стилист. Это Лиза. С уложенными синими волосами, в розоватой толстовке, со смешинками в глубоких карих глазах. Кира замирает, в её коктейле эмоций теперь преобладают волнение и счастье. — Выглядишь ахрененно, - потягивает Андрющенко, делая шаг вперёд. — Не ври, - мотает головой Кира.       Руки дрожат. Она будто ребёнок, получивший долгожданный подарок. — Ну, ты все ещё дикая, - подмигивает Лиза, подбираясь почти впритык, - это радует. — Уже меня хочешь? – Кира изгибает бровь, не скрывая ухмылки. — Охлади траханье. — За-ве-лась, кисуля.       Губы опаляет сбивчивое дыхание Лизы во время её смеха. Медведева показывает кончик раздвоенного языка и, в самом деле, хочет несколько отпечатков красной помады на шее Андрющенко оставить. — Золотая брошь твоя по праву, - завитая прядь Индиго щекочет шею. Лиза пальцами расправляет алый бант. — Разве может быть иначе? – закатывает глаза Кира. – Моя ахуенность говорит сама за себя.       За неровную улыбку Лизы можно простить и отдать многое. За крепкое пожатие тёплых пальцев – можно и отпустить собственный ебанутый норов. Но о серьёзном Кира подумает потом. — До скорой встречи, Индиго. Не отводи от меня взгляда.