Проснись резко от апноэ

      «Знаешь, я не блядский Человек-паук, чтобы кого-то спасать. Тогда почему не могу отпустить тебя, когда ты вот-вот сорвешься в свой персональный Ад?»

      У Лизы в горле саднит тоска. Шкворчит, скребется, мразь когтистая. Она просто не верит, не может по-ве-рить в то, что на родительской неделе к ней не приехали. Андрющенко плачет и эти злые слёзы застывают комом в горле, но рядом кто-то рычит громче, гортанней – осязаемей.       Медведева – ебаная волчица, подцепила бешенство. Она тащит за собой Лизу, нихера не заботясь о боли самой Андрющенко (она бы захлебнулась от одного жеста утешения?). «— Сделай что-нибудь, сделай со мной любую поебень, чтобы я смогла эту хуйню вытащить. Врежь мне, блять, но сделай» - вот что выплевывает Кира, резким движением придавив Лизу к стволу корявого дерева.       И у Лизы в голове что-то щелкает. Ей самой ахерительно больно и невыносимо от того, что родные не приехали (страх и волнения мешаются, бурлят), но она находит выход. Ебаный синдром спасателя. Знаете, что это? Это когда ты насильно подменяешь понятия, бездумно тасуешь карты. Лиза – как закипающий чайник, но она просто заменяет свою боль – на чувства Киры. Злость. Бешенство. Разочарование. Предательство. В чёрных глазах бушует срыв, чисто подтолкни – и Медведева такую ебанутую глупость совершит, что пробкой из проекта вылетит.       А Лиза её целует. Розенберг говорила: «в такие моменты важен тактильный контакт. Человек чувствует, что он одинок, один против всего мира. Нужно мягко доказать обратное». Но «мягко» - не вариант Лизы. Потому что на Киру не действуют объятия. Она в таком пиздецком ауте, что обнимашки для неё – незаметное, бесполезное действо. И Андрющенко доказывает своё присутствие рядом другим способом, более нервным и отчаянным. Поцелуй с самого начала выходит грубым и сухим. Лиза смотрит в расширившиеся глаза Киры с вызовом, ожидая взрыва.       В конце концов, Индиго не требует иллюзорной ласки, она провоцирует Киру выплеснуть жестокость. После этого у Медведевой появится реальное право херануть Лизе от всей души, не испытывая мук совести. И любой удар Андрющенко примет со спокойствием, зная, что потом Кира не сорвётся, не сойдет с дистанции. «Жертвенная дурочка – Лизонька» - глумливо усмехается сознание голосом Хиккана, а ей и поебать.       Но что-то идёт не по плану, где-то в стратегии просчёт, потому что хватка Киры крепнет на затылке Индиго, а потом она углубляет поцелуй. Раздвоенный язык проникает в рот, даря крайне странные (приятные?) ощущения. Медведева целовалась жарко, жестко и влажно, впиваясь зубами и оттягивая нижнюю губу Лизы. Ее поцелуи спустились ниже по шее Андрющенко, прикусывая ключицы. Несколько укусов превратятся в тёмные засосы (в этом Лиза уверена).       Сближение прекращается супер резко: Медведева одергивается, смотрит на Индиго, тяжело дыша: — И какого хера? — Ну, я надеялась, что ты мне ебанешь от души – и выпустишь пар, - пожимает плечами Лиза. – Ничего личного.       Раздвоенный язык мелькает между приоткрытых губ Киры. Та ахреневает от признания, а потом закатывает глаза к тёмному небу и истерично ржёт, согнувшись пополам. Лиза неприязненно поежилась, едва не фыркая от чужих эмоций. — Я для тебя настолько невменяемая монстрица? – с весельем уточняет Кира и разворачивается, бросив напоследок. – Ты и вправду инопланетянка-ебанашка. — Куда идёшь? – зачем-то спрашивает Лиза, прищурив глаза. — К дядюшке, - ухмыляется Медведева, - куда же ещё? И Андрющенко радуется. Ненормально, мимолетно – но искренне рада за эту дурную блондинку.

***

— Вай-ва-а, Лиза, ну ты и бродяга… Губа у тебя разбита, слушай, - подмечает Амина на следующий день.       Лиза бы уточнила, что губа у неё прокушена кое-кем, но просто пожимает плечами, мол: «перенервничала, конфуз случился». На родительской неделе она – словно призрак, проработка на отметке «ноль». Они с Кирой и не пересекаются, но Лиза за ней настороженно следит. У бассейна они сидят вместе. Медведева напряжена почти осязаемо и изредка её пальцы ненароком сжимают колено Андрющенко. Один раз она утыкается носом ей в шею и шипит: — Ну, бля, пожелай мне удачи. Я пошла купаться.       И Лиза желает. Нервно, но искренне, ловя в ответ кривую ухмылку Киры. У Андрющенко обострилось сочувствие к ней – и ко всем девочкам, в голове мешанина из сострадания, а сердечный лёд ощутимо подтаял. Розенберг окунает её в прошлое, задает вопрос: «какой ты была ДО этого, Лиза?».       И Индиго вспоминает. По крупицам, по жестам… Учится не ненавидеть. Её старания отзываются в других, но расцветают позднее – на неделе лидерства. Когда Кира просит всех дать ей шанс, Лиза оказывается первой, кто ей поверил. Медведева чуть удивлена, но во взгляде читается благодарность. И именно так они оказались в одной команде: Лиза, Кира и Настя. — Почему? – спрашивает Кира, шмыгая носом как-то по-детски. — У тебя единственной так глаза горели, - ухмыляется Лиза, - какие варианты?       Они не обсуждают укусы, которые побледнели на шее Андрющенко. Впервые за все недели безумный шторм превращается в тихую гавань.

«— Кисуля, на тебя вся надежда!» «— Ебать, у меня с мозгами проблема… Лиз, вывезешь?» «— Мне всё равно, какие шмотки вы принесете, я в вас не разочаруюсь»

      Неделя полнится доверием, рукопожатием у стойки (нервное сплетение дрожащих пальцев) и – спазмами Лизы от того, как током ударяют Киру. — Расслабься, Лизок, - хрипло утешает Медведева, - я ж лидер. Я вывезу.       Индиго, на самом деле, не сомневается. Просто от походов к Розенберг она понимает… Что, похоже, готова. Готова к реальности, выйти в свет заново и с новыми силами. Поэтому на лидерстве Лиза даёт максимальный буст Кире. Они до поздней ночи сочиняют речь, правят стихи. И даже когда Медведева вырубается, устало опустив голову на плечо Лизе – та не шелохнулась, позволяя их лидеру отдохнуть. — Второе место – тоже неплохо, - бормочет Настя. — Ага, - улыбается Лиза. — Ты, это… Прости за всё говно. Я правда не знала, что ты нормальная. – добавляет Афанасьева. — Я тоже не знала, - с иронией качает головой Индиго, - да не парься. Зла не держу.       Глаза у Насти краснеют (приступ вины?), она спешит уйти. Кира сонно выдыхает, опаляя дыханием ушко Лизы и говорит: — Пиздец, теперь мы готовы к финалу? — Ага, - более задумчиво смотрит Лиза.       Ловит вопросительный (подозрительный) взгляд от Киры и неожиданно признается: — Думаю, на этой неделе – моя очередь покинуть «Пацанок».