Беспринципная принципиальность

***

      Чувствуя как к горлу подступила тошнота, Скабиор с трудом сдержался, чтобы его не вырвало прямо в той злополучной хижине.       Лишь пока Гермиона ликвидировала следы их пребывания там, мужчина опрометью успел выбежать на улицу и освободить организм около ближайшей кучи листьев.       Стоя на коленях, егерь долгое время не мог унять охвативший его тело спазм и тремор конечностей, ощущая себя ребёнком, поддавшемся нападке глумливого волшебника, решившего поиздеваться над неразумным созданием. Мимо внутреннего взора стали мелькать обрывочные воспоминания, где лохматый и грязный мальчишка подвергался нападкам целой стаи тёмных волшебников, ощущавших немыслимое возбуждение от плача и молений сироты.       Его мать была давно убита и он понимал, что ждать помощи неоткуда, ежесекундно взывая к Смерти, чтобы она прекратила его страдания.       — Эзер, ты что там делаешь? — раздавшийся словно издалека голос, привёл мужчину в сознание и заставил спешно обернуться.       — Мне стало немного дурно. — пытаясь совладать с языком, ответил Скабиор, концентрируя взгляд на расплывающейся фигуре собеседницы.       — Из — за увиденного? — предположила ведьма, присаживаясь на корточки рядом и с сочувствием смотря на напарника. — Не обращай внимания на подобное. Они — наши враги и единственный верный выход — нанести удар первыми. — решительно сказала Гермиона, но увидев побледневшее словно полотно, лицо мага, добавила, — я была такой же, когда начинала работать в Министерстве. Не волнуйся, всё пройдёт. Преодоление прольётся на тебя как долгожданный дождь во время засухи и ничто не будет иметь значения больше кроме единственной обозначенной цели.       Согласно кивнув, Скабиор поднялся, протянув руку спутнице.       Им предстояло преодолеть ещё слишком много препятствий вместе, но, несмотря на это, егерь не решился рассказать о странном воспоминании, нахлынувшем на него несколько минут назад, списав всё на стресс от увиденного.

***

      Около пяти дней путники скитались в поисках хотя бы какого — нибудь пристанища с сытной едой и ванной.       Чувствуя необычайную усталость, ноги Гермионы и Скабиора отказывались подчиняться, заплетаясь и заставляя их спотыкаться даже о мелкие коряги.       — Пить хочу… — высунув язык, прошептал маг, тяжело дыша от жары.       — Аналогично… — ответила ему Грейнджер, старательно изображая достаточную силу воли и устойчивости.       Получалось не очень правдоподобно.       — Я готов на всё, лишь бы приземлить свою пятую точку на сколько — нибудь нормальное место и попить чистой воды. Не из лужи.       — Прям на всё? — с интересом уточнила ведьма, ловя на себе отчаянный взгляд мужчины.       — Чтоб я сдох! — клятвенно заверил её он, немного улыбаясь.       — М — м… Немного заманчиво. — покачала головой Гермиона, поразмыслив. — Думаю, если бы я была заинтересована, то могла бы воспользоваться этой ситуацией.       — Воспользуйся во мне всем, чем сочтёшь нужным, только наколдуй появление таверны! — взмолился напарник, под ехидный смешок ведьмы.       Следующие десять шагов они прошли в полной тишине, нарушенной голосом девушки:       — Прям любое желание готов выполнить?       — Клянусь… Любое… — чувствуя подступающее к обезвоживанию состояние, прошептал Скабиор, вытирая со лба пот.       — Тогда, я согласна! — резко пожав руку магу, заключила Гермиона. Та — дам! Вон таверна! — махнув в сторону вершины опушки, ответила ведьма, указывая на небольшой домик с обшарпанной вывеской.       — Как… тебе это удалось?..       — Просто, я очень внимательна. — хитро подмигнула Грейнджер. — Ну что, наперегонки? — взмахнула волосами ведьма и побежала вперёд мужчины, заставив его открыть рот от удивления нежданно откуда взявшейся прыти.       — Точно издеваешься… — сказал маг, изо всех сил плетясь следом скрывшейся из вида напарницы.       Внутри лесной забегаловки было не очень чисто и опрятно, но выбившихся из сил путников совершенно не волновала поистине ужасающая планировка и обстановка заведения.       Они рассчитывали лишь получить немного отдыха и прохлады от дневного зноя, царившего на просторах улицы.       Жадно отхлёбывая поданное питьё, Скабиор изо всех сил причмокивал, привлекая к себе внимание других постояльцев и вызывая всеобщее негодование, выразить которое лично никто не решался.       В заключении, маг громко вздохнул от удовольствия.       — Сейчас я действительно готов на всё, за то, что наконец — то смог порадоваться таким банальным вещам как тень и прохладная вода. Как мало, однако, надо для счастья.       — Имея — не ценим, а потеряв — плачем. — философски заключила Гермиона, прикладывая к разгорячённому на солнце лбу, прохладный полотенец.       В глубине души она тоже была рада даже десятиминутному отдыху, понимая, что впереди их ждёт ещё более долгая дорога.       Через несколько секунд, переведя взгляд на звон открывшейся двери, девушка внезапно побледнела.       — Что ты там говорил о своей клятве?.. — испуганно прошептала она пересохшими губами.       — То, что я готов выполнить любое твоё желание. — с готовностью заявил маг, смотря на ведьму. Увидев изменения в её внешнем виде, он с удивлением спросил, — что — то случилось?       — Тогда, исполни желание сейчас же: сделай так, чтобы вошедшие не увидели меня… Я не успею достать палочку.       Бросив взгляд на прихожую таверны, егерь заметил группу вполне молодых людей, которые громко разговаривали и жестикулировали около барной стойки, пытаясь найти свободный столик.       Единственные свободные места были у мага и Гермионы, поэтому, шумная толпа направилась прямо в их сторону.       — Эзер, придумай что — нибудь срочно! — взмолилась девушка, изо всех сил прикрываясь волосами.       Подумав несколько секунд, маг схватил её за руки и резко потянув на себя, усадил прямо на колени, спиной к вошедшим. Не успела ведьма удивиться, как Скабиор впился в её губы горячим и вызывающим поцелуем, заставив нежданную компанию замереть от представшего их глазам зрелища.       Проводя руками по талии Гермионы, егерь был одновременно страстен и нежен, умело совмещая два противоречивых чувства во едино. Не останавливаясь ни на мгновение, он не давал ведьме даже вдохнуть, а ставшие словно стальными объятия крепко сжимали хрупкую фигуру девушки, подчиняя напору мага, но не причиняя боли или дискомфорта.       Скабиор в одно мгновение стал подобием голодного хищника, который не в силах оторваться от своей добычи или делить её с кем — либо ещё. Даже один взгляд в их сторону вызывал в человекоподобном звере ярость.       Оторвавшись от губ Грейнджер, егерь возмущённо посмотрел на застывшую неподалёку компанию и крикнул:       — Эй, извращенцы! Вы что, любите понаблюдать?! А ну пошли вон! — грубый и донельзя развязный тон мужчины, привёл в ужас нежданных гостей, заставив их ретироваться восвояси, обрушив на них вой возмущения и смеха от других клиентов заведения.       Лишь когда спина последнего из их компании скрылась за дверью, маг аккуратно пересадил девушку на её прежнее место, продолжая как ни в чём не бывало, пить воду.       — Что… это было?.. — в шоке спросила ведьма, всё ещё находясь под впечатлением животного поцелуя Скабиора.       — Я исполнил желание. Гарантирую, они не увидели тебя. — улыбнувшись, ответил маг, делая последний глоток. — А, собственно, кто это были? Настойчивые ухажёры?       — Ученики Хогвартса из противоположного потока. Я не должна встречаться с ними, особенно — на задании. — ответила Гермиона. — Ты даже не спросил, есть ли у меня муж, чтобы проворачивать подобные трюки.       — Муж?.. Думаю, что -нет. — покачал головой мужчина, усаживаясь поудобнее.       — Почему же? Неужели я настолько некрасива или глупа, что у меня не может быть супруга? — с интересом сложила руки на груди Грейнджер, ожидая ответа.       Её начинала забавлять эта ситуация, ведь никто ранее не решался заговорить с ней на такие обыденные темы, боясь реакции. А тут тёмный маг, да со своим особым видением мог рассказать нечто новое о ней, не гнушаясь скучными правилами приличий офисных работником Министерства.       — Напротив: ты красива и даже слишком умна — не каждый мужчина готов смириться с второплановой ролью. Тем более, наблюдая за тобой, я не чувствую веяния домашнего очага, заботы и твоей заинтересованности в возвращении домой. Так живут, обычно, только одиночки, скитаясь по многочисленным командировкам, зная, что их никто не ждёт.       На несколько мгновений ведьма почувствовала себя неуютно. Словно посторонний человек застал её обнажённой в душе и она не успела накинуть на себя полотенце. Слишком явные вещи говорил маг, о которых, могли догадываться другие, не признавая её за привлекательную и заботливую женщину.       Теперь она понимала, будто очнувшись от долгого сна, что коллеги по Министерству очень часто обсуждали её личную жизнь втихомолку от неё же.       — А он есть. — сухо отозвалась девушка.       После сказанных слов, Скабиор несколько минут молчал, внимательно всматриваясь в лицо собеседницы. Собравшись с мыслями, егерь сказал:       — Кто же он?       — Рон Уизли — лучший друг Гарри Поттера. — с готовностью ответила ведьма, словно ожидая этого вопроса и с некоторой долей надменности смотря на мага.       — Лучший друг Гарри Поттера… Странными «определениями» ты описываешь своего мужа. Будто он ничего из себя лично не представляет, только как коротая существование в качестве друга избранного.       — Он мой муж! — вновь повторила Грейнджер, чувствуя, как загораются её щёки. — Я счастлива в браке с ним: Рон понимает меня и у нас есть дети.       Понимающе кивнув, мужчина добавил:       — В нашем плотном графике найдётся часик для сна? Боюсь, что если я не удовлетворю эту потребность организма, он откажется со мной сотрудничать. — грустно ответил Скабиор, переводя тему разговора.       Почувствовав возникнувшую напряжённость, Грейнджер решила прекратить разговор, сожалея о том, что так многое о себе рассказала.       «Всё же, он тёмный и мой бывший противник. Не стоит изливать ему душу…» — мысленно одёрнула себя девушка, а вслух сказала:       — Конечно. Я тоже буду рада поспать.

***

      Отведя для отдыха два часа, путники вновь пустились в дорогу и к ночи, заплутали настолько сильно, что были вынуждены остановиться.       — Ты уверена, что мы не заблудились? — поёжившись от холода, спросил маг, смотря на Грейнджер, второй раз достающей карту.       Ночное время суток оказалось полной противоположностью солнечному дню и поглощающей всё живое, духоте. Стараясь контролировать коченеющие от холода конечности, Грейнджер пыталась рассмотреть хотя бы одну часть находящейся в руках карты под направленным из палочки Скабиора светом.       — Думаю, ты прав. Мы всё же заблудились. — устало вздохнув, констатировала ведьма, с негодованием комкая лист пергамента, отданного для миссии Жаном. — Босс настолько скупердяй, что даже не удосужился предоставить нам обновлённую карту! Чёрт бы его побрал!       От одного взгляда на рассвирепевшую ведьму, егерь зашёлся звонким смехом, схватившись за живот.       — Тебе ещё и смешно?! — делая вид, что она всё ещё зла, прошипела Гермиона, но егерь не спешил останавливаться.       — Видела бы ты себя в зеркало! Такой злой хомячок, что я удивлён как Пожиратели не умирали от умиления, ха — ха -ха! — задыхаясь от хохота, выдавил маг, тыча в напарницу пальцем. — Зачем тебе непростительные заклинания, когда у тебя есть оружие посерьёзнее?       Не удержавшись от столь заразительного смеха мужчины, Гермиона засмеялась сама.       — Ладно уж, я просто устала. — вздохнула она, собирая волосы в хвост. — Скажи же, что ты полон сил и я кину в тебя камнем!       — Ну — у… Камнем кидать необязательно, но я — действительно не устал. — бодро отозвался Скабиор, унимая свой смех.       — Да — да -да, конечно. — театрально закатив глаза, сказала ведьма под обиженный взгляд мужчины.       — Не веришь мне… Что ж… А я докажу! — и с этими словами он подхватил девушку на руки, продолжая путь под возмущённые вскрики Грейнджер.       — Эй! Отпусти меня немедленно на землю! Кому сказала?! — но её требования остались без ответа, и, несмотря на то, что она слабо колотила егеря по спине, запутываясь в его длинных волосах, он мужественно продолжал свой путь с достаточно лёгкой ношей на руках.       Через пять минут безрезультатной «борьбы» с новым напарником, ведьма решила не тратить силы и просто крепче держаться, чтобы не слететь с двухметровой высоты вниз. Тем более, что она почувствовала, как её клонит в сон под размеренные и непроизвольные укачивания мага, дыхание которого ни разу не сбилось.       Вспомнив былое прошлое Скабиора, Гермиона отметила, что он достаточно силён физически и, должно быть поэтому, являлся наёмником, работающим за деньги, без разницы на чьей стороне.        «Даже если бы он раньше попался Министерству, они просто уничтожили его, ведь не привыкли к своевольности, который полон его характер.» — думала Грейнджер, держась за плечи мужчины и чувствуя насколько свободная одежда портит его облик физически совершенного мага.       Егерь молчал, давая спутнице возможность немного вздремнуть, которой, она непроизвольно воспользовалась, очнувшись ото сна лишь когда пьяные мужские выкрики разбудили её.       — Кого мы видим! Скаб — неужели это ты?! — сказал полутора метрового роста мужчина, с изуродованным лицом обращаясь к магу.       — Что?.. Вы обознались, я не знаю никакого Скаба. — непонимающе ответил егерь, крепче сжимая в руках ведьму, которая, лишь только завидев неприятеля, поспешила спуститься вниз, как сразу была поймана в магическую ловушку.       — Надо же… И девчонку с собой приволок… А то мы уж изголодались по сладострастным утехам после гибели Лорда. — нагло ухмыльнулся один из них, разглядывая тело девушки.        — Ты что же, не признаёшь нас теперь, Скабиор? Решил после стольких лет выкрасть грязнокровку чтобы самому с ней позабавиться, да?! Мы же все помним, как ты пускал слюни только увидев её! — крикнул другой, более крупный представитель возникнувшей из ниоткуда шайки, заставляя мага впасть в замешательство.       — Гермиона, о чём они говорят? — прошептал мужчина, пытаясь загородить своим телом спутницу от настойчивого внимания недружелюбно настроенной компании.       — Это наши враги, Эзер! Убей их! — крикнула Грейнджер, всеми силами пытаясь противостоять наложенному на неё заклинанию, но без волшебной палочки чувствуя, что это невозможно.       — Какой он тебе Эзер, грязнокровка?! — засмеялись присутствующие, предприняв попытку подойти ближе, но остановленные перевозбуждённым от страха и агрессии видом мага. — Это Скабиор — егерь всех лесов, что находились в ведении Тёмного Лорда. Лучший в своём роде знаток тайных троп и ловец всего, что может доставить ему удовольствие и деньги! Мно — о — го денег…       Удивлённо посмотрев на напарницу, маг прошептал:       — О чём они говорят, Герми?       Чувствуя, как ситуация выходит из — под контроля и проклиная себя за подобную ошибку, ведьма призывно посмотрела на егеря и в её глазах отразился весь спектр эмоций, которыми было переполнено всё её существо.       — Они враги. — настойчиво повторила девушка, ощущая как сковывающее её заклинание сильнее сдавливает рёбра, мешая дышать. — Спаси меня…       — Отпустите её! — крикнул Скабиор, но его слова заглушил громогласный хохот.       — Перестань, Скаб. Надо уметь делиться. Мы немного попользуемся ей и вернём тебе. Товарный вид сохраним, обещаю. — пророкотал один из них и егерь услышал отчаянный вскрик Гермионы, которую несколько товарищей главного амбала тащили в противоположную от него сторону. — Она обманула тебя. Должно быть, наложила заклятье, чтобы стереть память и за это — достойна смерти. Вспомни каким ты был и отринь всё человеческое. Ты — волк, не привыкший работать в команде. Так не позволяй же жалкой твари, одержать верх над твоим сознанием. Пойдём с нами и ты вновь сможешь быть свободным!       Новый крик ведьмы привёл в чувство мужчину, которого изнутри всколыхнула настолько сильная волна голода и жажды вырваться из физической тюрьмы тела, что он невольно вздрогнул, зайдясь в конвульсиях.       Абсолютное Ощущение, подаренное в мгновения присутствия прежним врагом — Грейнджер, было способно стереть все границы прежнего восприятия жизни тем нелюдимым одиночкой, которым на самом деле являлся маг.       — Видишь, твоя истинная сущность вырывается наружу! Не сдерживай её!       Невыносимая боль, словно ломающая рёбра изнутри пыталась подчинить себе тело мага, вой которого заглушил отчаянные звуки борьбы Гермионы, заставляя всех собравшихся обратить внимание на происходящее таинство превращения.       Неведомая сила возвращала волшебника в самые отдалённые уголки его внутреннего мира, открывая её перед выдыхающимся от нестерпимой агонии Скабиором.       Доля секунды, отразившаяся рваным ударом в мозгу, напомнила о том, как оборотень засыпал и просыпался с той пустотой, что привнесла Тьма в скудные очертания фальсифицированной жизни.       Всё было ложно.       Попав в Министерство Магии после Второй магической войны, Скабиор не чувствовал страха. Лишь ненависть, сжигавшую его душу дотла.       Он не успел стать свободным, вновь оказавшись в ловушке, в которой пребывал всё сознательное детство, до краёв наполненное самыми грязными извращениями человеческих душ, где садизм переполнял чашу добродетели, топя несмышлённого мальчишку, оказавшегося животным среди безликой стаи «людей».       Обращение было соответствующим — как с животным.       Новый муж матери, сажал ослабевшего от голода мага на цепь. Избивал, надеясь приручить и использовать вместе со своими дружками — бандитами, но Скабиор сломался лишь раз, когда увидел смерть своей матери, забитой у него на глазах её же сожителем.       Волчонок помнил, как до костей разрывал свою плоть под душераздирающие крики матери, надеясь сорваться с цепи и уничтожить врага.       Помнил, как последний, почти неслышный вздох облегчения вырвался из груди самого близкого человека, муки которого были окончены навсегда.       Он сломался.       В мгновения, когда душа покидала израненное тело, «украшенное» многочисленными гематомами, маг плакал. Плакал навзрыд, испуская свою волчью привязанность, а когда дыхание матери прервалось окончательно, прямо на его глазах, он смеялся так громко, что не мог остановиться.       Смех пятилетнего мальчишки смешался с болью и увечьями, полученными им в годы зависимости от людей; смешался с горем, испитым до краёв от увиденной впервые смерти и от совершённого им деяния, которым Скабиор в тот же день расплатился с отчимом, всё же сорвавшись с цепи и переломав себе кости.       Тело мужчины было разорвано на части, куски которого составляли причудливые траурные композиции, извещавшие мир о гибели слабой, но верной женщины.       С того дня, на его губах запечатлелась извиняющаяся полуулыбка, которую можно было увидеть и во взрослом возрасте, в купе с отстранённым и загадочным взглядом, зрящим глубже его окружения.       Приняв печать Погибели, он блуждал с ней по маленьким провинциальным городам, навсегда оставив своё родное поселение и память о нём. Единственным приятным воспоминанием был лес, словно заботливая мать, окутывающий своей нежностью несмышлёного мальчишку, припадающего к землянистой плоти.       Отныне, страх не был его врагом, не сковывал жёсткими цепями тело в моменты лютой опасности, позволяя тёмному магу бороться за малейшую толику свободы, ради которой он готов был пойти хоть за чёртом.       Одаренный с детства непонятным ему благословением, он жадно искал ответы на свои вопросы, никому не раскрывая истинных мотивов своих действий, с готовностью представая перед лицами своего окружения мотом, хвастуном, лгуном, алчным предателем, примеряя на себя невообразимое количество масок и личин, не открывая того, что скрыто за ними.       Сложно объяснить чувство голодного поиска, бушующим огнём сжигающего душу и оставляющего лишь рваные раны на сердце, которые невозможно залечить ни одному целителю. И лишь встретив Гермиону, Скабиор почувствовал, что может получить возможность стать свободным, что он приблизился к долгожданному пути и коснулся истины кончиками пальцев, будто открыв себя настоящего. Он знал, что не личину оборотня скрывается как первоначальная сущность его магического знания, не он единственная первопричина собственной жизни, а нечто ещё, что скрывается так глубоко, не ограничиваясь его подсознанием, а распространяясь на всю планету и её кору.       Теперь помощь нужна была ведьме, подарившей ему Мгновение и надежду, смысл которой он не мог объяснить даже себе самому, ревностно скрывающему её от посторонних глаз. Перед ним встали бывшие соратники, жаждавшие свободы лишь для привнесения хаоса в этот мир, для наказания тех, кто однажды оказался сильнее, преломив ход войны и разрушив чаяния испещрённых грехами душ.       Испытывая нечеловеческую боль, Скабиор впервые за долгие годы выпустил из глубин своего существа то, что вселяло ужас не только людям, но и магам. То, что нельзя было назвать волком в привычно понимании. Это был монстр невообразимых размеров, с вырывающимся наружу чувством голода, неподдающимся сдерживанию. В голове, хаотично сменяя одна другую, проплывали воспоминания прошедших дней, показывая всё, что некогда успел пережить егерь, пребывая не только в теле волка, но и в теле человека.       Отразившийся в глазах главаря ужас, придал азарта тому, кто больше не являлся магом, воплотившись в нечто высшее и древнее, желающее крови.       Наступая на бывших соратников, Скабиор впился зубами в ближайшего и одним рывком отделил его голову от тела, принося жертву своей природной Матери и окропляя её всё ещё тёплой кровью.       Сдерживающие Гермиону мужчины, бросились врассыпную, но оборотень в несколько прыжков настиг самого рьяного из домогавшихся. Прижав его лапой к земле, он зубами рвал сознательное тело, вытаскивая длинные полукольца кишков.       Не чувствуя жалости, он готов был напасть на третьего, но заклинание спало, как только умер маг, его наложивший и повернувшись назад, егерь увидел, как его напарница перочинным ножом перерезала горло последнему нападавшему и за волосы опустила его тело на землю, поправляя разорванную тёмными одежду.       Срыгнув, оборотень избавился от нечаянно проглоченных кусков плоти, оставляя на почве кровавое месиво, пережёванных приятелей.       — У кого — то из них моя палочка… — не поворачиваясь к Скабиору и пребывая в шоковом состоянии, прошептала ведьма.       «Враги повержены. Время возвращаться…» — мысленно скомандовал маг и волна жара охватила его тело, с невообразимой скоростью сменяя наслаждение болью и изнуряя проклятую плоть на протяжении нескольких минут.       Став человеком, мужчина вдохнул полной грудью, ощущая прохладный ветер, путающийся в его волосах и ласкающий оголённый торс.       Порадовавшись ночному времени суток, егерь наскоро надев брюки, окинул взглядом раскиданные по поляне куски тел. Обнаружив первого убитого, маг направился к нему и вынув из его кармана палочку ведьмы, подошёл к ней.       — Вот она. — незнакомым и глубоким голосом сказал Скабиор, заставляя девушку повернуться прямо к нему.       Несколько минут она молча смотрела в его глаза, словно силилась прочитать мысли.       — Тебе удалось снять заклятие… — хрипло отозвалась Гермиона, взгляд которой был полностью пустым и неверящим. — Это невозможно…       — Оно не подействовало на меня. — признался маг, вытирая капли крови со своих плеч, но по — прежнему не нарушая визуального контакта, словно опасаясь, что Грейнджер пропадёт из его вида, стоит ему только отвернуться.       — Как это… не подействовало? Ты же… подчинялся и согласился на задание… — всё более поражаясь такому повороту, в ужасе шептала ведьма, присаживаясь среди убитых им тёмных.       — При наложении обливэйта, мои воспоминания не стёрлись. Благодаря тебе.       — Я не понимаю… Не понимаю как это возможно! — всё более громко и словно в трансе твердила ведьма. — Ты теперь попытаешься убить меня? — внезапно замерла Гермиона, переводя взгляд на мужчину.       Отрицательно покачав головой, егерь обтёр последние капли крови и сказал:       — Я расскажу тебе всё, что известно мне, но не здесь. — и, подняв Грейнджер над землёй, понёс её прочь от места расправы над тёмными.

***

      — Откуда ты знал, что здесь есть пещера? — ежась от ночного холода, спросила девушка, стараясь не думать о случившемся.       — Я же егерь и знаю эти леса. — разводя костёр, отозвался Скабиор, время от времени бросая беглый взгляд на собеседницу.       Лишь когда огонь достаточно разгорелся, мужчина присел рядом и начал говорить.       — Когда Ланревон запретил тебе появляться в комнате, он боялся, что ты создашь приятное для меня воспоминание, ведь он знал, что я не простой оборотень. Проводя свои исследования на протяжении долгих месяцев, он понял это, поэтому не убил вместе с остальными найденными беглецами из распавшегося восточного отряда Тёмного Лорда. Он рассчитывал, что сможет подчинить меня, используя для этого многочисленные заклинания слома воли, но они почему — то не действовали на меня. Ещё в первые месяцы моего пребывания в плену Жана, им был разработан план с твоим и моим участием.       Ланревон желал, чтобы я был проводником по близлежащим лесам, но для чего ему это было нужно — я не знал. Тогда твой босс понял, что единственным средством заполучить меня на свою сторону является применение заклинания обливэйта, но так как Жан не обладал окончательными знаниями о моей силе, он решил не рисковать и скрыть любую возможность появления у меня остаточных воспоминаний. Поэтому не позволил тебе быть там. Но… Я всё равно увидел.       Ты стояла на втором этаже кампуса Отдела 787 и смотрела прямо в мои глаза, думая, что я ничего не вижу. Но стекло не способно было воздействовать на зрение полуживотного, которым я являюсь.       Стоило заклинанию прозвучать, последним, что я увидел в этом мире, были твои, полные сочувствия и боли глаза. И эти эмоции принадлежали только мне.       Обливэйт не сработал.       Чтобы выжить и выйти оттуда, я скрыл все прежние замашки. До последней капли «забыв» себя прежнего, лишь бы оказаться рядом с тобой…       Да — да, с тобой. Не смотри на меня столь удивлённо, ведь не зная того, именно ты была человеком, подарившим мне Мгновение, о котором некогда рассказывала мне мать, и, я расскажу тебе о нём тоже.       Абсолютное Мгновение — это нечто из разряда настолько древней магии, что даже её последователи не могут дать точного объяснения, указывая лишь на то, что оно способно объединять души воедино, указывая на «реку влекущего познания, проистекающего среди ложных надежд».        Я сам пока не понял что это значит, но сумел почувствовать…       Ты тоже почувствовала это, я знаю.       Только, в тот день ты была рядом с Поттером и подумала, что именно избранный вызывает в тебе подобные чувства. Даже пыталась найти возможность сблизиться с ним, став нечто большим, чем самая умная подруга. Но он был занят сестрой твоего… мужа и тогда, ты разуверилась в собственных внутренних чувствах и интуиции, став женой того, кого не любила.       Ты делала это назло, чтобы показать самой себе, насколько ошибается твоё чутьё, а ты — не подчиняешься ему, изо всех сил заменяя магический дар физическими действиями. Ты поступила на службу в Министерство, став палачом Жана, вновь и вновь преломляя и переступая через истинную себя и памятуя о том, что некогда, ошиблась с избранным.       Но ты не ошиблась!       В тот день, рядом с тобой был я, нашедший твою душу в лесу и следовавший её аромату.       Лишь ради того, чтобы обрести тебя вновь, я согласился принять участие в битве, рассчитывая, что ты будешь в школе…       Но мост…       Я не смог преодолеть его…       Выжив, я нескончаемо думал о том дне, когда моя душа на несколько секунд соединилась с твоей, обретя Мгновение. Ничто не было важно и, ежедневно думая об утерянном, я дал клятву, что вновь найду тебя.       И я нашёл…       На службе у министерского хлыща.       Гермиона — ты была единственной причиной почему я согласился на обливэйт, ведь то единство, было ничем иным как магическим путём, которому с готовностью я следовал все эти годы, без раздумий желая отдать всего себя ради хотя бы одной возможности вновь обрести утраченное…       Закончив рассказ, Скабиор не сводил взгляда со своей напарницы, чувствуя, как сердце колотилось настолько сильно, что полностью сбило его дыхание, ежесекундно выпрыгивая из груди.       — Зачем… Зачем всё это было нужно… Я не верю тебе… Не верю! — закричала ведьма, прикрывая лицо руками. — Мерзкий тёмный! Ты всё лжёшь! — не выдержав такого потока эмоций, Грейнджер стала бить своего собеседника по груди, стараясь причинить как можно больше боли.       Он не останавливал её, давая возможность освободиться.       — Вспомни наш поцелуй… — прошептал маг, принимая каждый из нанесённых ему ударов. — Ты вновь почувствовала это… Но прикрылась рассказом о муже, всё ещё не доверяя истинной себе…       — Нет! Нет! — душераздирающий крик ведьмы, громким эхом отражался от стен пещеры, изливая годами израненную душу.       Уже через мгновение она впилась руками в своё лицо, желая отрывать от него куски плоти, чтобы немного заглушить внутреннюю боль, но крепкие руки мага сжали тонкие запястья девушки, не позволяя ей причинить себе увечья.       Содрогаясь всем телом, словно в безумном припадке, ведьма извивалась в руках егеря, мечтая о наступлении собственной смерти и умоляя Её обратить свой пустой взор в сторону несчастной.       Но их всё также было двое: тёмный маг и светлая ведьма.       Их общая боль и агония двух душ, сливающаяся под звуки проливного дождя в единый порыв.       Жертвы «благосклонности» мира и его герои, не раз смотрящие на лик Погибели и танцующие с ней последний танец.       Каждый раз. Словно первый.       Каждое воспоминание — продолжение предыдущего.       Каждая мука — врата отведённого для них пути.       Каждая новая мысль — убийца предшествующей.