Пионовые грëзы

      Сложнее всего и одновременно так невероятно легко было отпустить себя. Сделать первый шаг навстречу собственному счастью, найти нужную точку соприкосновения с опорой и оттолкнуться в надежде не застрять в острых границах чужой души. Этим шагом вперёд для Тэхёна стал поцелуй, остатки которого сладкой истомой осели на его губах. И пусть казалось, что пространство вокруг замерло, словно давая наконец состояться долгожданному единению с человеком, от которого Тэхён абсолютно напрочь потерял голову… Реальность обрушилась сверху разочарованием, когда Чонгук резко отстранился, смущённо облизал припухшие губы и, потупив взгляд, покинул ванную, оставив его томиться в ускользающей эйфории и непонимании.       Всю дорогу до студии Чонгук продолжал сохранять тишину, неловко теребя ремень безопасности на груди, и стрелял в Тэхёна косыми взглядами, насквозь пропитанными влагой и удивлением. Как будто увидел его впервые и теперь гадал, что за новый человек перед ним сидел и крепко сжимал руль, чтобы не выдать предательский тремор рук от осознания того, что он натворил. Тэхён ловил эти взгляды и натягивал подбадривающую улыбку, не получая отражения собственной радости в ответ. Сокрушённый реакцией Чонгука, он с испугом осознал, что поторопился, продемонстрировав ту сторону своей привязанности, которую стоило придержать ещё на какой-то срок. Однако не мог перестать испытывать будоражащий восторг от воспоминаний о дрожащем теле в своих руках и тихих звуках чужого удовольствия, до сих пор отдающихся эхом в его голове.       Молчание угнетало, но Тэхён старался не давать плохим мыслям ход и терпеливо уговаривал себя не падать духом и надеяться. Потому что надежда виделась на тот момент единственным способом сохранить рассудок, ведь Тэхён за полтора часа успел испытать весь спектр эмоций, прокатив себя на эмоциональных горках.       Позже, когда Чонгук по-прежнему молча разложил свои вещи на предоставленной ему полке в шкафу, тот скрылся в ванной, прошмыгнув мимо вытирающего волосы Тэхёна, не успевшего сделать и трёх шагов за порог. Вздохнув и прикрыв на мгновение глаза в попытке выровнять эмоции, он направился на кухню, по пути сбросив мокрое полотенце на спинку обеденного стула. Тэхён собирался дать Чонгуку столько времени, сколько тому требовалось, на то, чтобы принять изменение в их отношениях, к которому чужая разбитая душа абсолютно не была готова. Был согласен делать вид, что ничего не произошло и терпеливо окружить Чонгука искренней поддержкой, какой тот и заслуживал. Был готов отмотать собственные чувства назад и прекратить движение вперёд, лишь бы не бередить их такие разные, но общие на двоих раны.       Перемыв гору застарелой посуды и протерев стол, Тэхён на автомате заварил травяной чай и застыл, потерявшись в собственных мыслях и причудливом танце сухих листьев мяты, раскрывшихся под напором горячей воды за прозрачным стеклом чайника. Как мысли в голове накладывались одна на другую, не давая передохнуть от внутренних метаний, так и зелёные листочки плясали под струёй кипятка, погрузив Тэхёна в небольшой транс. Он прокручивал в голове недавний поцелуй, разливая чай по кружкам, и неосознанно жевал нижнюю губу, словно пытаясь воспроизвести влажность и тепло чужого рта на его собственном. Поцелуи с Чонгуком оказались гипнотическими, иными. Тэхён разделил множество поцелуев с другими людьми, в том числе и с человеком, которого когда-то любил. Но лёгкие прикосновения губ Чонгука отличались настолько, что казались каким-то безумным в своей нереалистичности сном. И Тэхён позволил себе на несколько минут помечтать о том, чтобы испытать этот сводящий с ума дурман вновь.       Его размышления прервал тихий скрип двери ванной, и Тэхён обернулся, замерев перед открывшимся ему видом. Чонгук, неловко сжимающий предплечье правой руки, с пару секунд потоптался на пороге, одетый лишь в свободную серую футболку и чёрные боксеры. И в следующую секунду сорвался в сторону Тэхёна, громко шлёпая босыми ногами по старому паркету. Тэхён инстинктивно протянул руки навстречу и с удивлённым ахом поймал Чонгука в объятия. Тот удовлетворённо замычал, спрятал лицо в изгибе его шеи и неожиданно нежно потёрся влажным носом о кожу Тэхёна, заставив ту мгновенно распуститься мурашками.       — Тебе лучше? — шёпотом спросил он, надеясь на долгожданное нарушение тишины.       — Лучше, — дрожа, отозвался Чонгук, отчего Тэхён не удержал вздох облегчения.       Чонгук ощущался в его руках слишком нежной прохладой и желанием. Наконец-то словно ожившим впервые за вечер, оттого и невероятно соблазнительным. Тэхён аккуратно огладил крепкую спину под тонкой тканью и, собрав себя в кулак, медленно отстранился, заглядывая в чужие глаза. Ожидал увидеть там сожаление об интимном порыве, но в ответ обжёгся о затуманенный взгляд, сверкнувший желанием из-под мокрых ресниц.       Тэхён уже наблюдал когда-то такое выражение на этом красивом лице, поэтому точно знал, что то значило.       Опасность.       — Я заварил чай, — сообщил Тэхён, делая шаг назад в попытке провести черту, оберегая, как казалось, Чонгука, но в реальности самого себя. — Он поможет согреться.       Голос не дрожал, звучал уверенно, но внутри всё переворачивалось от вида напротив и ощущения обжигающе ласковой ладони на своём обнажённом торсе. Он ещё никогда так не жалел о своей привычке не надевать футболку сразу после душа.       — Нет, — покачал головой Чонгук, вдруг мягко, но так чертовски грустно улыбнувшись. — Ты согреешь лучше.       Последние слова спровоцировали предупреждающий визг сирен в голове, и Тэхён замер. Заворожённо сглотнул, проводив взглядом пальцы Чонгука, собравшие ворох мурашек с его груди.       — Могу завернуть в одеялко и обнять, — нервно отшутился Тэхён, сглатывая.       Во рту слишком быстро пересохло от волнения. Под чужой ладонью отчаянно пульсировали его чувства, разоблачая нарочитое спокойствие, и Тэхён почувствовал, как у него начали краснеть уши.       — Нет, — проникновенно произнёс Чонгук, заставив обжечься о свой просящий взгляд. — Хочу по-другому.       — Нельзя…       Уговаривал ли Тэхён Чонгука или самого себя — он не знал. Но руки против воли опять взметнулись в воздух: правой он зарылся во влажные смоляные волосы, а левой накрыл румяную щёку. Чонгук потянулся за прикосновением, уткнувшись лицом в его ладонь. На коже расцвёл короткий поцелуй, а Тэхён судорожно вздохнул и закрыл глаза. Кончики чужих пальцев запорхали по его щеке, цепляя щетину, как будто осторожно прося разрешения прикоснуться.       — Не хочу одеяло, — услышал Тэхён, ловя тяжёлое дыхание на своих губах.       — Это всё стресс, — возразил он, перехватывая руку Чонгука, сползшую ниже к поясу его домашних штанов.       — Поцелуй, — попросил тихий голос. — Пожалуйста.       И Тэхён подался вперёд, не в силах остановить собственное тело, которое предательски быстро подчинилось сердцу, абсолютно не следуя доводам разума. И было неясно, проиграл ли он своей или чужой слабости. Все сомнения утонули в губах Чонгука, целовавших так отчаянно, что Тэхён громко замычал в чужой рот, будучи притянутым крепкой хваткой за затылок ещё ближе к разгорячённому телу напротив.       — Не пожалеешь? — разорвав поцелуй, шёпотом спросил Тэхён.       И, наконец, поднял веки, чтобы наткнуться на влажный и затянутый поволокой возбуждения взгляд Чонгука.       — Мне это нужно, — прозвучал простой и чёткий ответ.       Тэхёну тоже это нужно было, так чертовски сильно, что в сердце кололо от нестерпимо быстрого ритма пульса, разгоняющего кровь по телу. Заставляющего уши гореть, а член наливаться возбуждением — непривычно ярким впервые за долгие месяцы.       Поэтому он сдался, перекладывая ответственность на завтрашнего Тэхёна, которому предстояло проснуться в постели с человеком, использовавшим его как буфер для смягчения собственных ударов судьбы.       — Только сегодня?       — Только сегодня, — хрипло подтвердил Чонгук, прижавшись ближе.       Тому не нужно было оправдывать своё решение: Тэхён понимал, что на данный момент на большее можно было и не рассчитывать. Смирился с болезненным уколом под ложечкой, понятливо кивнул и молча потянул возбуждённого Чонгука в сторону футона у противоположной стены. Тот последовал за ним, крепко сжимая ладонь в ответ, а Тэхён задумался: вёл ли он самого себя на эшафот разбитых надежд или вели его?       Не было сказано нужных слов, не было никаких объяснений и наличия холодного разума. Была лишь выдержанная неделями страсть Тэхёна и отчаяние Чонгука, которые предстояло похоронить в смятой белой постели, оставив принятие важных решений на страшное будущее, ожидавшее его с первыми лучами солнца.       Неторопливо раздев Чонгука, Тэхён окинул распростёртую обнажённую фигуру под собой жадным взглядом, пытаясь запомнить каждую родинку на бледноватой коже. Он понимал, что собирался позже прокручивать эту сладкую картину в голове, с болью возвращаясь раз за разом в момент, когда ему позволили увидеть желанное тело, но в душу не пустили. Собирался и винить себя за слабость, но не за чувства, которые выплеснул чередой влажных поцелуев. Начал с поджатого из-за судорожного дыхания живота, обвёл языком чувствительные соски под звонкие стоны Чонгука. Рассыпал касания губ по доверчиво открытой шее, боясь оставить грязные следы на чистой канве.       Хотелось трогать Чонгука так, чтобы тот навсегда запомнил то, каково это — быть любимым. И Тэхён трогал, до исступления эгоистично наслаждаясь каждым сантиметром гладкой кожи под дрожащими от чувств руками.       — Ближе, пожалуйста, ближе, — просил Чонгук, цепляясь ногтями за его спину, пока Тэхён расцеловывал горячее лицо, ловя губами тихие стоны.       Он приспустил штаны на бёдра, не желая отстраняться слишком надолго, и, облизав ладонь, соединил их возбуждённые члены вместе, вторя громкому выдоху Чонгука.       — Да, вот так, — прошептал тот, начав толкаться в кулак Тэхёна.       Было немного сухо, на грани болезненно, но именно поэтому так сильно хорошо. Небольшой дискомфорт отрезвлял, не давая ему окончательно сойти с ума от долгожданной близости. Тэхён крепко накрыл ладонью обе головки, размазывая капли предэякулята по горячей коже круговым движением. Чонгук коротко вскрикнул из-за прямой стимуляции, и он наклонился, прижимаясь поцелуем к распахнутым поалевшим губам. На вкус персональная звезда Тэхёна была как мечта, со вкусом мятной зубной пасты и солёных слёз, которые он стирал носом с чужих щёк.       Почему Чонгук плакал, он не пытался понять, пускай и очень хотелось. Так было нужно. Всё, что происходило в этот вечер было каноничным событием, которое либо имело потенциал стать толчком к чему-то новому или началом конца.       — Я-я скоро, — порывисто выдохнул Тэхён, ускоряя движения бёдрами.       — Да... — еле слышно отозвался Чонгук и зажмурился, накрывая его ладонь на их членах.       Переплёл пальцы, тихо всхлипнув в рот Тэхёну, и интенсивно задвигал рукой в погоне за оргазмом. Кончая спустя несколько жалких мгновений, Тэхён застонал и спрятал лицо на груди Чонгука, сгорбившись в попытке удержать сильную дрожь в теле. Тот продолжил двигать замком из рук по обоим членам и излился следом, в порыве оргазма слегка прикусив плечо Тэхёна. А затем замер, позволив ему тяжело опуститься сверху, задыхаясь от гнёта совершённой ошибки.       Всё закончилось.       Тэхён хотел бы продлить мгновение нежности, ловя остаточные вздохи Чонгука на своей коже, но отстранился и присел на пятки, чтобы мутным взглядом оглядеть своеобразное поле битвы между его совестью и чувствами, в которой доводы разума несомненно проиграли.       Чонгук часто моргая, вздохнул и потянулся к своей футболке чистой рукой. Испачканная в последствиях их такого очевидно неверного решения ладонь лежала на животе, и Тэхён коснулся её своей, цепляя указательный палец, под ногтем которого виднелись остатки его запёкшейся крови, которая не смылась даже под душем. Это резко вернуло его с небес на землю.       — Что мы сделали? — облизывая пересохшие от частого дыхания губы, потерянно прошептал Тэхён.       Но Чонгук ничего не ответил, молча стерев футболкой сперму со своего живота. А затем приподнял безвольно повисшую руку Тэхёна и заботливо обтёр каждый палец досуха.       — Обними меня, пожалуйста, — наконец подал голос тот, откидывая испачканную ткань в сторону.       Тэхён, сглатывая подступившую горечь, опустился на футон и обнял Чонгука за талию, прижимаясь липким от пота тела к другому мокрому, подрагивающему после оргазма. И было не противно, наоборот — парадоксально комфортно. На минуту можно было притвориться, что всё хорошо.       — Нам нужно в душ, — отметил он, стараясь звучать не разбито.       — Плевать, — тихо отозвался Чонгук и повернулся спиной к Тэхёну, прижимаясь к его груди.       Повисла тишина, и Тэхён так же сильно хотел нарушить еë, как и сохранить этот своеобразный уют недосказанности, чтобы не испортить момент. Резко захотелось спать, словно все силы вышли вместе с оргазмом, оставив только желание забыться сном в попытке заглушить нежелательные мысли, которые бились о черепную коробку нервной дробью. Тэхён сосредоточился на дыхании Чонгука и расслабился, вытягиваясь на постели.       Но одна мысль всё же догнала его, и он дал ей вырваться, не контролируя свой тихий шёпот на грани между сном и реальностью:       — Ты мне нравишься. Очень.       — Я знаю, — также тихо произнёс Чонгук и крепче сжал его ладонь на своём животе.