j'en ai marre de te détester

Выйдя из-за кустов обратно на ту полянку, где была развязка, Аддамс сразу поймала на себе гневный взгляд директора. *** — Мисс Аддамс, – сейчас не было ни радости, ни ласки - ничего, что могло сказать, мол, она тебя не убьёт. Нет-нет, сейчас, стоя в лесу, когда на небе уже видно звезды, когда вокруг да около летают эти жужжащие твари, норовящие высосать из тебя всю кровь и смотря в глаза директору, хотелось, как маленький зайчик, забежать в норку и не вылезать, пока хищник не уйдёт. Но проблема в том, что "хищник" не уйдёт, как бы ты этого не хотел. Голос директора звучал максимально угрожающе, знаете, из разряда: ещё одно твоё малейшее движение, и я выпотрошу твоё тело, я повешу тебя, и ты будешь висеть, пока я тебя мучаю, а я буду это делать и так, что родная мать не узнает; это были не слова, сказанные обычным, пусть даже злым, голосом, это было шипение. У Уэнсдей аж мурашки по всему телу побежали. — Не соизволите ли объясниться? М? Какого чёрта?! – директор прожигала взглядом глаза младшей. Создалось ощущение, что ещё чуть-чуть и можно будет, смотря в глаза младшей из четы Аддамс, увидеть ту развилку. Убийственная женщина с не менее убийственным взглядом пришла одна, возможно, чтобы убить её без свидетелей. — Я... хотела сходить в туалет, а в итоге потерялась. – бегая взглядом везде, но не по женщине, возможно, в поисках отступления, побега от верной смерти, а то мало ли покушение будет, ибо увы, было страшно смотреть в глаза цветом моря, которые ужасно штормило. — Не убедительно, мисс Аддамс, не убедительно, дорогая. — Директор чутка помотала головой, еле заметно, но не отрывая свой угрожающий взгляд от Уэнсдей. — Милая, я пыталась, что ж... – это был первый раз, когда младшая позволила себе переступить грань субординации и назвать объект своей симпатии¿ как-то ласково. Однако девушка не договорила, как её грубо схватили за руку, буквально волоча за собой. — Мисс Аддамс, ещё одна такая выходка, и я за себя не ручаюсь, понятно? – опять-таки Уимс шипела, а не говорила. Аддамс промолчала, оставив вопрос без ответа и невольно идя за старшей. Шагая по лесу, как Уимс, так и Аддамс вернулись в норму – больше никто не злился, как минимум не так сильно, не зря говорят, что свежий воздух полезен и расслабляет(не знаю, где так говорят, но допустим здесь так говорят, я за уши притянул это), а девушка снова не сводила взгляд с высокопоставленной женщины и в глазах девушки, и в социальных кругах, и чисто по росту – шла и любовалась. Лес был густой, настолько, что лучей луны не было видно, пришлось идти в кромешной тьме, несмотря на фонарик в руке Ларисы, тьма была такой. Не смотря под ноги, ибо глаза девушки занимало нечто по интереснее и красивее, Аддамс споткнулась, падая. Но так как Уимс держала руку младшей, уже даже не понятно почему: то ли до сих пор зла, то ли руки замёрзли, то ли кого-то радовал контакт с данной персоной, Лариса остановилась, ловя, затем отходя от дамы и повернулась лицом к девушке с явным возмущением, мол, какого ты остановилась. Однако лицо младшей сново было безэмоциональным, а взор устремленный в никуда. — Уэнсдей? Что-то случилось? – имя "Уэнсдей" обращаясь к юной Аддамс уже не было особенным, можно было удивиться от "дорогая" или, может быть, ещё от чего-то ласкового, но не от обращения просто по имени. Знаете, такое бывает, что от своего имени тебя тошнит. Совершенно не нравится, как оно звучит из уст других людей, разумеется, от Ларисы Уимс это было нечто особенное, своё имя из её уст девушка не прочь была слышать хоть ежесекундно, главное, именно из уст Ларисы. Но разве молодая Аддамс остановится на этом? Конечно, нет. Ей хочется бóльшего. Хочется, что-бы только Лариса Уимс только к Уэнсдей обращалась... ммм, малыш? Слишком приторно и извращено в наше время, но довольно мило, если не в пошлом контексте слышать это от любимой директрисы. — Почему только Уэнсдей? – Директор посмотрела на особу с очень даже привлекательной внешностью вопросительным взглядом. — Почему вы называете меня в основном Уэнсдей? Почему нельзя называть меня "дорогая"? "Милая"? "Любимая"? "Сладкая"? "Малыш"? — Прости, что? – Уимс смотрела на Уэнсдей с негодованием и смущением¿, на что, в ответ, младшая смотрела, мол, ты всё слышала. — Может, потому что я - директор, а ты - ученик? Как думаешь? – ох, и снова этот взгляд. Уэнсдей всегда так смотрит, когда её что-то не устраивает: лицо – без эмоций, глаза – словно лёд, взгляд – недовольный с ноткой злости. – Хватит разговоров, уже и так поздно, да и очень темно. – Лариса дёрнула за руку Уэнсдей, первая была, может и не сильней, но не сильно слабее, и девушка сопротивлялась этому порыву, не хотя идти. В итоге: Уимс упала, потому что Уэнсдей оказалась сильнее, чем представляла старшая, а Аддамс упала, потому что женщина дёрнула ее, и она, сделав маленький шаг прямо под корень возле стоящего дерева, споткнулась, и обе успешно полетели вниз. Смущающая поза, знаете ли – дабы не упасть лбом о лоб, Уэнсдей поставила руки по обе стороны от головы старшей, расстояние между их лицами можно было рассчитать... чем? а хер его знает, Дюймовочки так полторы. (*и да, я не знаю, как они упали именно так, ибо должны упасть, идя в таких позициях, несколько иначе, но мы закроем на это глаза, ладушки?*) *a typical pattern of romantic scenes* Лицо Аддамс моментально вспыхнуло от смущения и от той вечной бледности не осталось и следа. И лицо Уимс тоже покрылось румянцем, хоть и не таким явным, возможно, из-за изначальной разницы в цветах кожи дам. Глаза цветом бескрайнего, порой бушующего, порой спокойного, будто мёртвое, порой завораживающего океана, смотрели в глаза цветом терпкого кофе, манящего и порой ядовито-смертельного. Это было чудным мгновением, дамы наконец смогли рассмотреть лица друг друга вблизи, и обе остались довольны. Обе посчитали другие глаза прекрасными и завораживающими, обе посчитали губы друг друга столь очаровательными и столь манящими. Обе приложили максимальное количество усилий, на которые они могли способны, чтобы не слиться в едином поцелуе, ведь каждая из них тайно желала поцеловать другую, хоть и каждая это отрицала и даже не допускала, как минимум старалась не допускать. Но, кажется, Уимс не может. И правда, столько времени сдерживаться, столько отрицать, что хочется поцеловать юную особу, столько раз умываться по ночам, желая освободиться от влажных мечтаний насчёт своей ученицы. Малейшее движение головой Ларисы вниз, к лицу девушки, как мозги встали на место и завопили, - "SOS, STOP, YOU ARE STUPID, YOU ARE TEACHER, BAD WOMAN" Пытаясь подняться, Уимс задела руку младшей, на что услышала шипение. И только отвела взгляд от Уэнсдей, как в тот же момент вернула. В голове директора было много мыслей на этот счёт: — *всё хорошо, и я просто себя накручиваю? * — *а может, девочка просто где-то ударилась? * — *или, всё же, она себя покалечила* — *но зачем? * — *маленькая переживает сильно о чём-то, а я даже не заметила?* — *как мне себя повести и что мне делать?* — Уэнсдей?.. – было хотела спросить Лариса, на что девушка быстро вскочила и удалилась. Они были рядом с лагерем, даже были слышны песни у костра, хоть и не видно, где именно. Аддамс пошла на слух, оставив женщину одну с горой вопросом и остатком смущения.