j'en ai marre de te détester

*— Уэнсдей?.. – было хотела спросить Лариса, на что девушка быстро вскочила и удалилась. Они были рядом с лагерем, даже были слышны песни у костра, хоть и не видно, где именно. Аддамс пошла на слух, оставив женщину одну с горой вопросом и остатком смущения.* Уэнсдей действительно шла, опираясь исключительно на слух. Но увидев огонёк чуть в дали, она отдалась своим мыслям, что поглощали ее: — Да какого эту женщину вообще ебет, что у меня на руке, да, извините, заставляет прибывать в шоке с ноткой огорчения и заинтересованности. — Это мои личные терзания, пусть они и напрямую её касаются, но её волновать это не должно, попытки свести счеты не были обнаружены, возможно, потому что их и не было, но не это уже не столь важно, конечно. — Юная леди была в небольшом негодовании, хоть и должна злиться была сейчас Лариса: ушла, оставив одну в лесу, сбежала из лагеря, не предупредив и много чего ещё, но кажется, это её не волновало. Да и саму Уимс после шипения это не волновало. Женщина, до сих пор не пришедшая в себя после этого, пыталась в стать, но из-за паутины в голове, свалилась, ударившись коленом, откуда сразу же потекла красная жидкость. Кровь её не волновала, сейчас в её мыслях была только Уэнсдей, с которой ей в тот же час хотелось поговорить. Поэтому Лариса, ковыляя направилась в след за Аддамс, в надежде, что она пошла прямиком в лагерь, а не продолжила искать приключения на свою маленькую задницу. Время близилось к отбою, дети начали расходиться по палаткам, а Уимс продолжала искать мелкую бестию. Однако, обойдя палатку всех, с кем Уэнсдей так или иначе контактировала, она её не обнаружила. Хоть директор и безумно волновалась за своё чудо, она валилась с ног, и сами терзания внутри головы лишь ухудшали ситуацию. В итоге, она ужасно разозлилась на Аддамс, ведь так и не нашла её и сбросив всю ответственность на неё же, отправилась в свою палатку, обходя общественные места, прислушиваясь и веря, что все спят. Женщина проснулась с шипением от жжения в колене, от части была благодарна, так как снился кошмар, но с другой стороны, почему колено разнылось. С трудом открыв глаза, Уимс увидела тёмный силует, но её он не испугал, лишь зародил частички надежды, что это Уэнсдей. И, приглядевшись, женщина действительно увидела своё маленькое счастье и со спокойствием выдохнула. — Котёнок... — это было сказано максимально нежно, совершенно без злости, которая однозначно должна была присутствовать. — Сидите смирно, я почти закончила. — Что ты делаешь? — Весьма глупый вопрос: что я могу делать, держа перекись и ватку в руках, склонившись над вашим коленом? — Уимс на секунду улыбнулась, когда в другую убрала из рук Аддамс все вещи в сторону, прошептав что-то вроде "не беспокойся", заключила маленькие ручки в свои нежно притянув к себе в объятия и тут же уснула. Возможно, это было неправильно, возможно, это было под действием небольшого количества алкоголя, которое она успела выпить в отсутствии младшей, возможно, она просто не проснулась, а возможно, она устала быть далеко от Уэнс без возможности её обнять. Аддамс повезло меньше, чем старшей, пускай желания у них были схожи и Уэнсдей чувствовала комфорт с этой женщиной, но уснуть у неё так быстро не получилось. Так и проведя до пяти утра во власти своих мыслей, она наконец отключилась. За эту ночь ни у одной не было кошмаров, был лишь умопомрачительный уют и тактильность, которую не хотелось прекращать. Так бы они пролежали вечность, отвечаю, если бы не будильник Ларисы, который звенел, оповещая старшую о том, что пора будить детей, собираться и отправляться обратно в школу. Со стоном расстройства женщина вылезла из объятий царства Морфея, но вот вылезти из объятий объекта её обожания так легко не получилось. Лариса ещё минут десять смотрела на лицо младшей, как она сморщила свой носик ворочась, также не желая просыпаться. — Милая, вставай, — прошептала Уимс, Уэнсдей тот час же раскрыла глаза, таращась на старшую, но понимание ситуации и воспоминания медленно приходили в юную головушку, и девушка расслабилась. — Я... можно ещё немного поспать? — Аддамс посмотрела щенячими и сонными глазками на своего директора, но афера не удалась. — Ну уж нет, если не встанешь, буду щекотать. — и Уэнсдей не встала, зная, что щекотка её не возьмёт, какого же было её удивление, когда её тело начало содрогаться, а изо рта вылетел смех. *а могли бы стоны* Младшая быстро придя в себя, села на Уимс и заключила чужие руки в своеобразный плен. Их лица разделяли те же полторы Дюймовочки, а перед глазами обоих пронёсся вчерашний, смущающий момент.