Гравировка на сердце

Ранние лучики солнца разбудили Гвендолин. Она проснулась, лёжа на спине, ощущая на себе ручку Кэтрин, которая все ещё сладко спала. Кристи сразу проверила уведомления на телефоне. Там было доброе утро от Джайлса и сообщение от Бёртона, который сказал, что сегодня выходной. Кристи была этому безусловно рада, ведь она подумывала, что сможет провести его с Кэтрин, но вот сообщение от Джайлса смутило Кристи, ведь ей было неловко врать о том, что ничего нового в ее жизни не происходит за время его отсутствия. Врать она вовсе не любила. Ответив на все смс, блондинка отложила телефон, а взгляд перевела на рядом лежащую брюнетку, которая крепко прижималась к телу Кристи. «Она так мило сопит, а ещё иногда слегка подрагивает во сне и что-то мычит. С ней так хорошо, тепло, уютно, а ее крепкие объятия так чудесны. Впрочем, как и она сама» Гвен нежно поцеловала женщину в макушку и принялась вставать с кровати.  «Что мы вытворяли ночью? Вся одежда по разные стороны. Надо, хоть, сложить вещи Кэтрин, чтобы она проснулась и ничего не искала» Кристи оделась, собрала всю одежду Кэтрин, сложив ее аккуратно на близ стоящую тумбочку. После этого женщина собрала все принадлежности, чтобы пойти в душ. Она делала все максимально тихо, чтобы не разбудить свою возлюбленную. Приняв душ и завершив все утренние процедуры, женщина вернулась в спальню, чтобы достать что-то с тумбочки и пойти на кухню, дабы до того, как проснется Кэтрин, Гвен могла приготовить им простенький завтрак. В голове она параллельно перебирала множество вариантов о том, как бы смогла провести остаток дня. А сможет ли вообще? Женщина села на край кровати, и пока была погружена в свои мысли, даже не заметила, как ее талию обвили руки, а темная шевелюра упала на ее колени. — Доброе утро, — зевая, сонно прошептала Зета-Джонс, невнятно и неразборчиво. — Ой, кто это проснулся? Доброе утро, дорогая, — Гвендолин развернулась лицо к Кэтрин, обхватив ладошками ее щёчки, нежно поцеловала в губы, — Как спалось? Что снилось? — Я спала, как убитая. Даже снов не было, — щурясь, пробормотала шатенка, — А как ты? — Я просыпалась часто ночью, не знаю, с чем это было связано, но чувствую себя неплохо. Кстати, у тебя тоже сегодня выходной, или только мне такое счастье привалило? — Ам... — в замешательстве проговорила Кэт, — Наверно, надо проверить телефон. А что? — женщина потянулась, чуть шире открывая сонные глаза. — А вот проверь — тогда и скажу, — игриво произнесла Кристи. — Кажется, мой телефон вообще был внизу... Женщина села на кровать, прикрываясь краем одеяла. Ночью они уснули абсолютно без одежды, и как бы то странно ни было, сейчас было даже неловко. Осмотрев комнату, Кэтрин удивилась. — Так... чисто. Ты все убрала после вчерашнего? — Конечно убрала. Хочу чтобы тебе было уютно у меня, Кэтрин, — Гвендолин рассматривала женщину, которая старалась прикрыть себя одеялом. «Джонс, ты серьезно? Чего я там не видела? Так, но не думай, Кристи, что можешь это сказать в слух» — Мне принести тебе его, а заодно и завтрак сюда? Заодно я поставлю чайник, принесу торт, который остался со вчерашнего вечера. Или мне сварить кофе? — Это так мило с твоей стороны! — лучезарно улыбнувшись, ответила та, — Я бы не отказалась от кофе. Мы поедим вместе? — Конечно вместе. Сейчас я схожу за твоим телефоном, а потом быстро приготовлю кофе и принесу сюда. Я быстро, милая, — чмокнув женщину в щёчку, Кристи быстро пошла вниз, на кухню. — А я пока хотя бы оденусь... — шепнув себе под нос, Кэтрин встала, стоило Гвен уйти, и оделась. Женщина прошла в гостевую ванну и быстро приняла холодный душ, чтобы проснуться. Умывшись и почистив зубы, она надела халат, который был повешен Гвендолин специально для нее и вернулась в комнату в ожидании коллеги. Гвендолин быстро справилась со всеми поставленными задачами: кофе был сварен, кусочки сладости распределены по блюдам, и все это стояло на красивом деревянном маленьком подносе, на котором обычно приносят завтраки в постель. Женщина аккуратно поднялась и зашла в комнату, где ее ожидала Кэтрин. — Дорогая, достань из кармана телефон, пожалуйста, — развернувшись боком к брюнетке, Кристи продолжила, — Вот умничка. Теперь мне нужно все аккуратненько поставить. Я не знала сколько тебе класть сахара, поэтому рядом с твоей чашкой пару пакетиков с ним. Приятного аппетита, Кэт. — Спасибо большое, дорогая, и тебе, — потянувшись за кофе и сев на кровать, Кэтрин отпила немного и включила телефон, — У меня есть хорошая новость — сегодня у меня съёмок нет. Она увидела сообщение от Майкла: пожелание с добрым утром и весть о том, что мужчина вернется завтра вечером домой. Кэтрин, прикусив губу, быстро ответила ему, дабы не доставлять дискомфорта возлюбленной и отложила телефон на прикроватную тумбу. Вилкой отломив кусочек торта, она поднесла его ко рту. Она вновь сделала глоток напитка, который быстро ободрил ее. — Как думаешь, если я поцелую тебя сейчас, ты почувствуешь вкус кофе? — усмехнувшись, она хитро глянула на блондинку. Заподозрив что-то неладное, Гвендолин прищурила взгляд, но потом подумала о том, что пока не время задавать лишних вопросов.  — Хм, а ты попробуй, — сжав губы уточкой, Кристи чуть приблизилась к Джонс. Кэтрин коснулась губ Гвендолин. Она быстро перекинула свои ноги по обе стороны, обхватывая ими бедра Гвендолин и садясь ей на колени. Руки она запустила в слегка растрепанные волосы. Поцелуй был, несмотря на столь уверенные и резкие действия, очень чувствительный. Кэтрин поочередно целовала нижнюю и верхнюю губу, что кружило голову блондинке, как в первый раз. — Ну как? — отодвинувшись, хихикнула Джонс. — Да, и в правду чувствую кофе, который я так люблю. Но знаешь, что я люблю ещё больше? — Кэтрин ощутила лёгкий щелчок по своему носику. — Что же? — Тебя, Джонс. Искренняя улыбка озарила личико. — И я тебя люблю, — не отводя взгляда от женщины, она положила в рот еще кусок торта. — Я бы хотела так чаще проводить с тобой время, — интонация женщины была такой, будто все и хорошо, но она чуяла что-то неладное и нужно было это как-то выпытать, — А вот тортик очень вкусный, я не пожалела, что мы его купили вчера, — с вилки она откусила очередной кусочек десерта. Кэтрин промолчала на первые слова. Что-то внутри екнуло, и стало совсем не по себе. Однако, актеры на то и актеры, и не подавать виду было не так трудно, нежели казалось. — Да, и я теперь знаю к кому обращаться за выбором вкусностей, — подмигнув, усмехнулась шатенка. — Кэт, нам стоит поговорить? Я правильно понимаю, что ты что-то скрываешь сейчас от меня? Короткий смешок вырвался из губ Кэтрин и она махнула головой, пытаясь отмахнуться. Обычно, даже когда нервничала, ей легко удавалось это скрыть. Однако, с Гвендолин, почему-то, было не так. — Думаешь, я не видела, как ты отреагировала на какое-то из сообщений? — тон сменился на более строгий, а голова наклонилась на правый бок, взор был направлен прямо в глаза собеседницы, — Не таи, ладно? Я быстро выучила твои повадки. Кэтрин тяжело выдохнула, прижимаясь к Гвендолин. Ее руки обняли ее так крепко, как никогда раньше. — Глупо говорить с тобой о муже? — Глупей уйти ничего не объяснив, так ведь? — Верно, — голос слегка подрагивал, — Майкл написал что скучает и очень хочет поскорее меня увидеть, а я даже не знаю, как смотреть ему в глаза... В этом браке было столько всего: мы ведь прошли его, мою болезнь, практически развелись и... — собственные руки вцепились в Гвендолин, и Кэт, кажется, боялась, что вот-вот расплачется, — А я... Я чувствую, что люблю не его, но я ведь предала своего близкого человека, с которым все еще живу... И я обсуждаю это с тобой, а это так глупо, ведь, черт возьми, какой адекватный человек станет об этом говорить при любовнике? — руки затряслись, что уже было неподвластно контролю, — Я такая идиотка.. Глаза Гвендолин закрылись на пару секунд, а потом резко взглянули в глаза Кэтрин. — Не смей так себя назвать, Джонс. Обе мы хороши, но мы уже ничего не вернём, пойми это. Мы сами, осознано, заметь, что это действительно так, приняли это решение. Мы не давили друг на друга, кто-то из нас мог образумиться и остановиться, но мы просто прерывали попытки друг друга это сделать. Ты все помнишь и понимаешь. С ними мы поступили ужасно. Я и сама не знаю, как просто посмотрю Джайлсу в глаза, что уж говорить про то, как я буду спать с ним в этой кровати дальше. Но вся проблема в том, что я его не люблю больше. Я не отдаю ему той любви, которой он достоин, а он не даёт этого мне. Оба это понимают, но никто не уходит. Лишь надеяться на то, что подобные паузы помогут. Да, вот только кто-то сдался. И этот кто-то — я. С чувствами ничего не поделать, Кэт. Мы не выкинем их. Но тебе нужно вернуться к семье. Он приезжает завтра? — слезинки выступи из голубых глазок, а руки стали сильнее сжимать плечи Кэтрин. Кэтрин сильнее сжала губы, лишь бы не заплакать, а зубами кусала щеки с внутренней стороны. Тело резко подрагивало пару раз, пытаясь сдаться эмоциям, но Джонс того не позволяла. Руками лишь сильнее хватая Гвен, она была уверена, что скоро задушит ее таким образом. — Да, — щекой она лишь сильнее терлась о руку. Вместо слов, Кристи лишь крепко обняла Джонс. — Кэт, я люблю тебя. Помни об этом. Буду любить тебя всегда. Все это время с тобой вылечило мои раны. Спасибо тебе, родная, за это. Но тебе нужно возвращаться домой, Джонс, — Кристи, сдерживая поток слёз, продолжила, — Сейчас пойдем на террасу и сделаем то, что нас свело, и сегодня, видимо, разведет нас. — Но ведь... лишь на время, да?  Именно сейчас она повернулась к возлюбленной так, чтобы видеть ее лицо. Ее отчаянный взгляд смотрел прямо в мокрые от слез голубые глаза. Она хотела услышать ее. Хотела услышать правду. Или наоборот хотела услышать любую лесть, ложь, но не правду. Сердце билось слишком сильно и быстро. В этих карих глазах было так много сожаления и непонимания. Непонимания того, что она делает, зачем. Зачем рушит жизнь своей любви и рушит жизнь своего мужа, а в сочетании и свою. Почему-то так не хотелось возвращаться домой, когда дома она себя чувствовала только рядом с Гвендолин. Ее руки согревали, как ни один вечерний камин, как ни один теплый шерстяной плед, и так спокойно не было ни с кем, кроме нее. И после этого, кажется, руки мужа, теплые слова и совместное время будут ничем по сравнению с тем, что получила тут. Беспокойств было слишком много. Однако услышать о возможности хоть еще раз встретиться так с ней — было тем единственным, что тревожило сердце, душу и разум до слез и боли, колющей внутри, пронизывающей все тело. — Никто не знает, как нас сведёт судьба вновь, Джонс, — вытирая слезы под глазами, Гвендолин встала с кровати, решительно подойдя к двери, — Ну же, пойдем с мной, — а рука протянулась навстречу к Кэтрин. Она крепко сжала свою ладонь в ее. «Не отпускай ее, умоляю» Гвендолин молча вела за собой Кэтрин, не оборачиваясь в ее сторону, женщина думала лишь о том, как же ей не хочется отпускать это родное до боли тепло, которое излучала ладонь ее возлюбленной.  Все так же, в тишине, они спустились на первый этаж. Никто не хотел прерывать ее. Сейчас слова были просто лишними. Обе прекрасно понимали это, но не отпускали друг друга ни на секунду. Кристи подошла к небольшому столику, который стоял у входа на террасу. Свободной рукой она открыла ящичек, где была пачка дорогих сигарет и зажигалка.  — Ну что ж, Джонс? Одну на двоих? — грустный голос оборвал нить тишины. Кэтрин взглянула на нее, однако голова Кристи была отвернута. Возможно, так даже лучше. За спиной послышалось тихое «да», и женщина сели на два плетеных стула, стоявшие близко к друг другу. Темная макушка опустилась на плечо. Гвендолин подожгла сигарету, которую достала из упаковки, и поднесла к губам, делая затяжку. Едкий, но такой успокаивающий дым поплыл по воздуху. — Не жалеешь, что связалась со мной? — негромко спросила Гвендолин, забирая сигарету, ранее переданную другой, из пальцев Кэтрин. — Почему я должна жалеть? Мне хорошо с тобой. Блондинка жадно проглотила дым, который медленно расстроился в ее лёгких и продолжила:  — Я разрушила твою семью, Кэт, вторглась в нее и просто украла тебя. Это ужасно. Нельзя просто так брать чужое. — А я разрушила твою, которая еще могла отлично состояться, — наверно, такое напоминание было бы болезненным, однако не сейчас, — И почему чужое? Я — твоё. — Не забывай сколько мне лет, хотя мой поступок меня молодит, — проскочил нервный смешок из уст Гвендолин, когда та передала сигарету Кэтрин, — У меня не будет уже детей, а с ними сейчас все очень сложно. У меня нет надежд построить то, что я разрушила у тебя. Но ты — моё счастье. Это действительно так. Все слишком сложно, родная. Из голубых глаз вновь выступили слезы, а голова наклонилась ещё ближе к Кэтрин. — Гвенни, умоляю тебя, только без слез, — взяв женщину за щеку, пальцами шатенка принялась вытирать слезки, а другая рука забрала сигарету, вдыхая дым. А в голове все это время мелькала мысль: «Почему же я не могу дать то, что забрала?» — Прости за эту минутную слабость, — Гвендолин взяла ее руку в свою, нежно поцеловала и, прижавшись к ней, слезы хлынули ещё большим потоком, — Я готова все отдать, чтобы ты называлась меня так вечность. Слова застряли комом в горле и то, что так рвалось наружу — осталось глубоко внутри, не произнесенным. Лишь желание вновь прикоснуться к этим губам, забыть обо всем и наплевать на всех воспламенялось с каждым мгновением внутри все сильней и сильней. — Прости меня за все, ладно? — женщина вновь поцеловала руку Кэтрин и отстранилась от ее ладони. — Тебе не за что извиняться передо мной, — еле выдавила из себя Кэтрин, боясь расплакаться. — Зачем ты держишь в себе слезы? Неужели, так боишься их? — Скорее, что меня будет не остановить, — усмехнувшись на этот раз с долей горечи, она вытерла слезинку, побежавшую по щеке, — Черт возьми, Гвендолин, когда ты успела украсть мое сердце? — Ты умеешь задавать вопросы, на которые невозможно найти ответы, — перехватив сигарету из рук собеседницы, Кристи продолжила, — Ты, как гроза среди ясного неба, так резко появилась, поначалу пугала меня, а потом на тебя хочется смотреть вечно. Но все рано или поздно заканчивается? Так ведь? Мы не знаем, что будет дальше. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. И хочу попросить тебя об одном — мы не будем прерывать общение, ладно? — Я скорее умру, чем сделаю это, — тяжело выдохнув, она сделала новую затяжку. Слова били по ней так, будто тело ранят острым ножом, задевая сердце, которое вот-вот перестанет биться. — Эй, ну давай не будем унывать, хорошо? Ну же, посмотри на меня, Кэт, — блондинка решительно встала из удобного кресла и решила сесть прямо перед Джонс на колени, положив свои руки на ее ноги,— Так я быстрее до тебя достучусь, дорогая. У нас все будет хорошо. Доверься мне и больше никогда не упоминай при мне про смерть, хорошо? Мы сделали то, что хотели. Так свела нас судьба, от которой не уйти. Ты все это прекрасно понимаешь. Я люблю тебя несмотря ни на что. Ты мой дорогой и любимый человек. Все наладится, даю слово. Ты навсегда останешься пеплом на моей щеке, а эти сигареты я не заменю больше ни на какие. — Пожалуй, я куплю такие же, — вытирая слезы, Кэтрин рассмеялась, а глаза даже на секунду сверкнули, — Я тебя люблю, Гвенни. — Я тебя сильнее, — Гвендолин на секундочку показала язык Кэтрин, поднимаясь с пола. Она подошла к женщине сбоку и аккуратно чмокнула ее в макушку, — Туши ее. И пойдем собираться? Кивнув, женщина встала и потушила сигарету о стеклянную пепельницу, стоящую на столике. Когда обе прошли в дом, они убрались в комнате Гвендолин, и Кэтрин параллельно собирала все вещи, что брала с собой. — Знаешь, я не думала, что способна съесть столько сладкого. Для меня это серьезно много, и мне даже как-то не ловко, — помогая собирать одежду в сумочку Кэтрин, Гвендолин в шутку стала жаловаться на то, что съела, по ее мнению, очень больше количество сладкого,— Представь, что я когда-то его объемся, а потом... — она пальцами обеих рук потрогала себя за бока, а через несколько секунд развела ими, — "БУМ", и все... — глазки сделали удивлено милый взгляд, а щёчки надулись, а потом так же быстро и лопнули. Кэтрин, глядя на Гвен, громко рассмеялась, кладя очередную вещь в сумку. — Глупышка моя, — щелкнув блондинку по носику, мило улыбнулась та, — Сладким девочкам вполне можно есть столько сладостей, — отшучиваясь, глядя прямо в глаза, ответила Кэт. — Ну ладно, раз ты мне разрешаешь, я буду думать лишь о том, что мне можно его, — ее улыбка, казалось, озаряла, всю комнату, — Так, ты из ванны все забрала? Ничего не забыла? — Да, еще когда утром там была. — Умничка, — Гвендолин нежно погладила ее по голове и продолжила, — Заказать тебе такси? — Спасибо большое, — мило улыбнувшись, ответила шатенка, — А ты насколько одна? — Три дня я буду одна, а может и больше. Мне нужно с ним переговорить, все узнать, — глаза блондинки резко упали в пол, — но ты можешь ко мне заезжать, если будет желание и время, я всегда буду рада видеть тебя.  Печальные нотки все чаще и чаще прослеживались в голосе Гвендолин. Она знала, что сейчас ее нужно отпустить. Кто знает, может и не на такой уж и долгий срок? — Пойдем в зале посидим, а там я и машину вызову. Ехать будет долго, но может, это и к лучшему? «Пускай она просто не приедет» — единственное, о чем думала в этот момент Кэтрин. Женщины спустились вниз. Гвендолин достала телефон и через убер заказала машину, как только села на широкий диван. Джонс, подсев рядом, развернулась спиной к женщине, и сразу же легла ей на колени, глаза отвела. — Эй, чего ты прячешь глазки? — теплые пальчики легли на подбородок Кэтрин, — Ну же, посмотри на меня. Кэтрин потянулась за женщиной, смотря ей прямо в глаза. Взгляд был ослабленным и чуть грустным, однако актриса слегка улыбнулась. — Умничка моя, — жмуря носик, Гвендолин продолжила, — Знаешь, я боюсь сейчас натворить того, что вовсе не уместно, но...  Голова медленно наклонилась так, чтобы губы были на одном уровне. — Мне можно это сделать? — Да... Стоило прошептать это, как теплые губы накрыли другие. Нежный, легкий, но такой до безумия дорогой и родной поцелуй. Он был простым, но по-своему особенным: казалось, словно последний. Последний ли перед долгой разлукой или полным концом — неясно, однако Гвендолин не отстранялась, жадно целуя, боясь, что стоит закончить — она никогда этого не повторит больше. Отчасти, возможно. В душе обеих все еще была надежда на время, но этот поцелуй, словно яд, высасывал ее и почему-то сильнее обезнадёживал. Гвендолин оторвалась совсем аккуратно и медленно, а взгляд бегал от губ к глазам, от глаз к губам. Металась между тем, чтобы вновь сделать, дать понять, что рядом и тем, что не хочет больше разочаровывать, не хочет тянуть. Взгляд Кэтрин же был неизменен. — Только не отводи своего взора от меня больше, ладно? — Кристи аккуратно взяла Джонс за руку, глаза, которой все ещё выражали грусть и непонимание того, что же ждёт их дальше. Все это настораживало обеих, ведь теперь никто из них не знал, как поступить дальше. Но сейчас Гвендолин отчётливо понимала, что хочет поддержать ее, развеять эту грусть, лишь бы глазки Кэтрин хотя бы на секундочку зажглись вновь тем ярким пламенем, которое до безумия любила Кристи. Она хотела, чтобы хоть на миг эти губы растянулись в улыбке, а потом из них послышался этот низкий, но пронзающий смех. Пока есть время, нужно ее отвлечь и подарить ещё немного радости. — Кэтрин, глупо убегать от реальности, но пока время есть, давай сделаем это? И вообще, не идёт тебе грустить, — после этих слов Гвендолин легонько пощекотала ребра Кэтрин, от чего та слегка вздернулась. Всю комнату озарил громкий смех. Кэтрин расплылась в улыбке, пускай вызванной именно таким образом. Она начала слегка дергаться, пытаясь выкрутиться из рук Гвендолин, слегка пихая ее саму. Кристи, глядя на возлюбленную, сама издала пару смешков и на лице появилась улыбка, милая, совсем небольшая, но ужасно искренняя. — Гвен... Гвен, отпусти! — сквозь смех, с бóльшим энтузиазмом, пыталась проговорить та, — Я сама тебя сейчас защекочу! — А давай, нападай! — громко и через смех воскликнула Кристи. Руки Кэтрин залезли под кофту и начали щекотать ребра и живот. Гвендолин рассмеялась и слегка нагнулась над женщиной, которая, воспользовавшись моментом ослабления, принялась щекотать у шеи, что вызвало еще больший смех у Гвен. — Ну ладно, ладно, твоя взяла, моя победительница, — убрав руки от женщины, она вернула правую руку в прежнее положение, взяв ладонь Кэтрин обратно в свою,— Тебе хоть немного стало лучше? — Спасибо, милая, да, — глазки чуть заблестели и на лице появилась милая улыбка. — Тебе безумно идёт улыбка. Я хочу, чтобы она никто не сходила с твоего личика, Кэт, ни смотря ни на что. Хорошо, родная? — Если только пообещаешь, что твоя не сойдет с твоего, — Кэтрин, ткнув в уголки губ женщины, растянула их в подобие улыбки. — Договорились, Джонс, — сквозь эту натянутую улыбку, но так искренне и честно произнесла Гвендолин. — И помни, что я тебя люблю, — не отпуская пальцев, Кэтрин лишь сильнее растянула улыбку. — А я тебя сильнее, — женщина вновь показала язык своей собеседнице. Все это было так по-детски, но обе чувствовали то самое родное и теплое чувство, что никогда и ни с кем, по правде говоря, не ощущали. — В этом я готова с тобой посоревноваться, — усмехнувшись, ответила шатенка. Телефон Гвендолин завибрировал и появилось уведомление, в котором было написано, что машина подъехала. Кристи лишь подняла на собеседницу глаза, а взгляд говорил все сам за себя. Кэтрин нехотя поднялась, закидывая рюкзачок на плечо, и, выпрямившись, сделала шаг в сторону холла, рукой подзывая блондинку. Та лишь молча пошла вместе с Кэтрин, вновь взяв ее за ручку. Они дошли до выхода, Джонс обулась, а затем Кристи помогла одеть ей верхнюю одежду. Как только Кэтрин хотела открыть дверь, почувствовала на своем плече прикосновение, что было зовом для нее, на который она охотно откликнулась. Гвендолин подошла к ней практически вплотную и нежно поцеловала Кэтрин в макушку, а затем прижала ее к себе, заключив в крепкие объятия. — Давай желать друг другу каждый день спокойной ночи и доброго утра? Чтобы вовсе не потеряться? — слезинки вновь стали выступать из голубых глаз, — Я люблю тебя, Кэт, до безумия. — Обещаю. Я тебя люблю, дорогая, — так не желая этого, женщина отпрянула, вытягивая руку к возлюбленной, пока другой открыла дверь, — Я позвоню тебе, как вернусь домой, хорошо? Не переживай, все будет хорошо, — вытягивая ладонь, она разжала ее и вновь сжала, делая вид, что берет Гвен за руку. Однако, дверь закрылась и силуэт на пороге пропал. Зайдя в машину, Кэтрин тяжело выдохнула и, поздоровавшись с водителем, уткнула взгляд в окно и не отводила его всю поездку. Серые дороги, бледноватое небо и лишь слабое солнце, пробивающееся сквозь тучи лучами, но такими тусклыми и безжизненными. Сейчас это еще сильнее отвращало. Она думала лишь о женщине, о ее объятиях, поцелуях, прикосновениях и ни о чем больше. Голова устало легла на ремень, и кулак подпер ее. От пальто пахло этими невероятными нотками женских духов, таким легким и ненавязчивым, и пускай Кэтрин знала, что пару дней и он выветрится, но сейчас это малая часть того, что напоминало о возлюбленной. Гвендолин простояла возле двери ещё несколько минут. Она не решилась выйти на улицу вместе Кэтрин, боясь того, что уж точно не сможет отпустить ее. Мысли в голове переплетались в густую паутину, медленно поглощая в ней беззащитную Кристи, которая ничего лучше не придумала, как вновь пойти в спальню. Она легла лицом в ту подушку, на которой лежала Кэтрин. Ощущая запах возлюбленной, блондинка кое-как сдержала свои слезы. «Так ты ещё больше уничтожишь этот чудный аромат, Кристи. Насладись им сейчас, пока есть такая возможность» Она вновь вдохнула в себя тот запах, что источала подушка. В мыслях опять проскочили все эти незабываемые дни, а где-то в глубине души таилась надежда, что судьба их сведёт вновь.