Always be open to new experiences

             Команда Мёрфа не подвела, и совещание в среду прошло лучше прежнего — макеты одобрены, суммы согласованы, вожделенные инвойсы выставлены.       В ожидании платежа и информации от отца, перенёсшего разговор с Фраули на более позднее время, Тейлор предложил забить на работу и устроить покатушки по ближайшим окрестностям, для чего каждому взять по мотоциклу из завидной коллекции в нескончаемом гараже. — Ducati Monster, — Брайан практически пал на колени, нежно оглаживая бока железного чуда перед тем, как посметь его оседлать, — L-образная «двойка» воздушного охлаждения с десмодромным приводом клапанов, сцепление с обратной пробуксовкой… красава.       Но настырный Щенок смог испортить и это, настояв на полной защите — шлеме, куртке, перчатках и прочей херне, в том числе и для хера. — Это же божество на колёсах, а мы в этом, как два пидорас… «дедули». — Если хочешь после падений снова кататься и трахаться, станешь сейчас кем угодно. — Яволь, майн фюрер, — без энтузиазма вынужден был согласиться Брай, наблюдая как Тейлор пытается дотянуться до полки со снаряжением. Откровенно саботируя возможность легко взять экипировку самому, всё же не выдержал и, подхватив Щеночка за талию, помог достичь необходимой тому высоты. — Ничего личного, босс.       Благие намерения всегда приводят к обратному. Вернувшись на землю, босс явно в отместку заставил облачиться кроме прочего ещё и в мото «черепаху», простиравшуюся до паха. — Теперь я точно как клоун. — Да, и совсем не смешной, — с печальной миной согласился Тейлор и, не сдержавшись, тут же заржал. — В этом ты больше походишь на Леонардо. — Ты явно льстишь мне. Подкатываешь? Даже не думай — Микеланджело, с этой его гламурной оранжевой повязочкой на глазах, мне никогда не нравился.       Вырвавшись наконец на свободу, новоявленный черепашка-нидзя не преминул выставиться перед Щенком и на небольшой скорости, закрыв газ, полностью выжал сцепление, сделал прогазовку, а потом, бросив сцепление и отклонившись немного назад, наконец-то «взлетел» на одном колесе. — Кавабанга!

***

      Поздно вечером Тейлор ворвался в гостиную чернее чёрного за окном. — Только что позвонил отец… — И? — Эти твои психологические… блядь… изыскания — сплошная херня! Старик Фраули в ярости и не желает иметь дел с таким мудаком, как я! Племянник никакой, сука, никому не соперник… Он ближе некуда, особенно после того, как его родители и единственный сын Фраули погибли в авиакатастрофе. Ты знал?! — Конечно, а ты нет? Странно, это было по всем каналам. Случилось почти сразу как Стоквелл проебал выборы. Ну да, наверно, тогда ты был ещё в коме, сочувствую.       И без ехидных замечаний кулаки Тейлора сжались до белых костяшек и от злости повлажнели и заблестели глаза.       Завораживающая редкостная картинка: ещё сопротивляющийся всей правде, до конца не поверженный, но практически сдавшийся Щенок — за секунды до принятия своего поражения.       Брайан позволил себе продлить удовольствие, подошёл, встав напротив, почти вплотную, заставив невольно отступить назад, к самой стене. И добивая нарушением всех личных границ, расплылся в улыбке. — Так это был блеф… — Бинго! Один — один, Тейлор. Может, хочешь капельку виски? Я припас для тебя. — Уёбывай отсюда, слышишь, немедленно. — А то, что? Расплачешься, а после пожалуешься папаше, blue boy? Приятно взрослеть в любви… Но в ней твоя слабость, мелкий любитель смычковых. — Ненавижу… — Это не новость. Романтично, хотя снова не без проёба: двойка пик и послание смотрелись бы гармоничней. Надеюсь, не возражаешь, я взял на память тот убогий шедевр. Жаль, что на большее ты, видимо, теперь не способен. И я никуда не уеду — у нас, Щенок, договор…       Любовь — прекрасное чувство, но у ненависти не менее притягательный аромат. Оплеуха не замедлила прилететь, но заправски была поймана на подлёте к щеке. Брайан, привалив Тейлора к стенке, цепко удерживая его руку, крепким захватом добавил вторую, вытянув обе для надёжности вверх.       Сопротивление Тейлора было яростным, но недолгим… секундами позже языки хозяйничали друг у друга во рту, как голодные злобные псы, вылизывая каждый свою собственную добычу; зубы ранили губы, оставляли отметки на коже; руки несдержанно рвали одежду; тела, сменив ориентиры, исступленно перекатывались уже на полу — в бессмысленных поисках единственной доминанты; рты жадно мстили, засасывая чужую плоть, даря наслаждение победой. На этот раз, как исключение, без побеждённых.