Гравитация

— Снова кошмары? Мне казалось, в последнее время их стало меньше. Сириус опустился на пол рядом с диваном, оперся локтями о сидение, запрокинув голову, чтобы внимательно вглядеться Гарри в лицо. Между бровями его залегла тревожная складка. Гарри мотнул головой, отрицая предположение. Подполз поближе, подтягивая за собой плед. В неверном освещении почти прогоревшего камина предложенный ночной разговор теперь не казался ему таким уж невозможным. — Нет. Не совсем. И в этом и проблема. Гарри привык к ранним побудкам, вызванным чужими эмоциями, иногда прорывающимся кошмарным картинкам и чувству напряжения. Он адаптировался. Больше не реагировал резко, в стиле бей-беги, научился разграничивать реальность опасности и сон. Свое и чужое. Он научился жить в постоянном ожидании чего-то нехорошего. В напряжении знания — обязательно что-то случится. Однако благодаря собственной рациональности, которая обрела вектор, спасибо умеющей правильно формулировать его собственные разлетающиеся мысли и выводы, Гермионе, Гарри знал нужно быть готовым, но при этом не забывать о себе. Перспектива истощения делала его легкой мишенью. Поэтому Гарри научился «жить под пулями», как назвала это Гермиона, а потом принесла ему сборник откровений людей прошедших войну или живших в местах боевых действий. Гарри почерпнул много полезного из той книги, и благодаря ей понимал, что теперь происходит. Конечно, понимание не помогало ему с тревожностью, но все же делало ясным ее исток. Гарри привык к напряжению, но эти рождественские каникулы оказались самыми тихими из всех, что он когда-либо проводил. И он не мог перестать ждать, когда же «упадет второй ботинок». А тот все не падал, а ожидание этого выматывало все сильнее. Особенно учитывая вводные. Возрождение Темного Лорда, и его частые вспышки гневного восторга или яростного негодования, замалчивание министерством актов террора, побег из Азкабана ближайших соратников Воландеморта, тех, кого называли его ударным кулаком — все это обязано было взорваться буквально в ближайшие дни, но… было тихо. Конечно, Лорд бы не бросил в бой только-только выбравшихся из-под влияния дементоров соратников, Гарри это понимал, но тот словно вовсе свернул даже ту деятельность, что была раньше. Первые дни Гарри грешил на праздники, однако… однажды это не помешало Лорду прийти именно в ночь истончения грани в дом к Поттерам, а его Пожирателям после устроить забег по домам Ордена, так отчего Лорда должны были волновать остальные дни Колеса? С его-то маньячной извращенной трудоспособностью? Однако если через их сонную связь что и прорывалось, то Гарри не ощущал ничего, что напоминало бы яростный восторг, нацеленную решимость или непоколебимую властную уверенность в правильности совершаемого. Скорее, Лорд просто что-то напряженно обдумывал, может, что-то искал, да и вообще находился во вполне приятном настроении, без пиковых эмоций, из-за чего Гарри теперь даже, бывало, высыпался, и подозревал, что Воландеморт тоже. Но когда-то же «второй ботинок» должен был упасть? Должен же был? Обязательно. Гарри каждое утро начинал с просмотров печатных изданий. Конечно, многое они замалчивали, но часть можно было углядеть и между строк, а уж куда смотреть Гарри знал, но… ничего. Сплошная рутина. Мелкие министерские дрязги, чьи то свадьбы и похороны, интервью с волшебными знаменитостями, очередные обзоры Косого с его лавочками да новинки в меню Фортескью. Реклама. Светские новости. Воландеморт вложил столько усилий, что просто не мог остановиться. Не мог же? И даже если бы чудо произошло… невозможно остановить лавину. Нельзя остановить валун, который уже столкнули с вершины. Может просто Гарри не мог правильно вычислить, куда именно он упадет? Это пугало. Не давало спать куда эффективнее, чем любые Воландемортовы эмоции. Лучше кошмары — знакомое зло, чем неопределенность, из-за которой Гарри бывало, даже не мог заставить себя лечь. — Ну, щеночек, лучше так, чем горящие дома и трупы знакомых. Гарри знал, Сириуса тоже напрягало бездействие вокруг, но он умел быть беспечно-благодарным за передышку, даже не зная ее истоков. За тишину после весьма громкого начала, о котором пусть и не знала широкая общественность. Просто Сириус был человеком момента и не был в голове Лорда… ладно, это было не справедливо. Гарри стоило бы порадоваться нежданной тишине. Сириус мог заняться домом и счетами, осторожными переговорами с ДМП и поиском адвокатов, готовых взяться за дело. Сириус делал все, чтобы они могли жить, как семья и Гарри был ему чертовски благодарен, но… тишина разъедала его изнутри. Это было даже иронично. Когда-то он мечтал о спокойствии. — Я знаю, просто… — Гарри передернуло, и он поспешил ткнуться лбом Сириусу в бок. — Просто мне не по себе. — Думай об этом, как о передышке. Да мы не знаем, сколько она продлится, но тебе скоро возвращаться в Хогвартс, а там явно меньше свободы, чем здесь. — Сириус оскалился в дразнящей улыбке. — Из Хогвартса просто так на свидания не побегаешь, верно? А с Гриммо вполне. — Сириус! Это не… свидания! Просто… — Просто встречи. Ты говорил. — Вот именно. Просто встречи. — Вы ходите на прогулки в парки, обедаете в ресторанах, посещаете выставки. Он предлагает тебе руку, и ты ее принимаешь. — Сириус ткнул его в бок. — Конечно, это просто встречи. — Именно. У нас просто много общих тем и интересов. — Гарри предпочел проигнорировать нарастающий тон крестного, но и плед натянул повыше к щекам. — А еще ты бываешь у него в гостях. — Гарри услышал, как из голоса Сириуса пропала улыбка, как тот вздохнул. — Все время забываю, что ты рос с теми ужасными людьми. И не знаю, как ты смог простить меня за то, что тебя оставил. Но сейчас не об этом. Открою тебе секрет, щеночек. За тобой ухаживают. Старомодно, я бы даже сказал очень старомодно. Строго, как за девицей из старой семьи. — Никакую девицу бы не пустили одну на такие встречи, особенно из старой семьи. — Парировал Гарри. — А ты меня отпускаешь. — Я не вправе тебе запрещать. Даже если мне хочется. И запретить, Мерлин он же мой ровесник, и познакомиться с этим твоим Марком одновременно. Но я понимаю, что… — Сириус вздохнул. — К тому же не путай правила поведения магглов и магов. Это за беспомощными маггловскими девицами следят, а ведьма за неподобающее поведение сама, без чьей-то помощи, часто на одних голых инстинктах проклянет так, что кавалер потом полгода расколдовываться будет. А потом еще три даже думать о чем-то непристойном не сможет. — Об этом я не подумал. — Гарри тихонько рассмеялся от представленной картины. Высунул нос из своего кокона, прищурился смущенно. — Но у нас все равно не свидания. Мы даже не целовались ни разу. Хотя, Гарри признавал, ему хотелось. До побелевших губ хотелось. — Конечно, не целовались. — Понимающе закивал Сириус. Настолько понимающе, что Гарри сразу ощутил подставу в его согласии. И не ошибся. — Он же за тобой ухаживает. Ты должен дать разрешение. Гарри вспыхнул. Вскочил с дивана, таща за собой плед. Отвернулся от камина, скрывая запылавшие щеки, хотя прекрасно знал, что в тусклом освещении, скорее всего ничего не видно. Иногда Сириус был просто… — Думаю, мне пора спать. Доброй ночи, Сириус. — Выдавил он не глядя на крестного, и поспешно шагая к лестнице наверх. — Доброй ночи, щеночек. И все-таки разговор с Сириусом помог. Бродяга явно знал об умении отвлечься больше чем кто-либо еще, ничем иным объяснить то, что Гарри уснул сразу же, как его голова коснулась подушки, он не мог. В просторных комнатах было солнечно. Стеклянные потолки пропускали свет, смягчая его — Гарри понял — это не просто комнаты, все вокруг огромная секционная — оранжерея. Зимний сад. Достаточно теплый, чтобы даже в это время года здесь всё цвело. Посреди аккуратных клумб и вьюнков, кустов чайных роз и толстоствольных деревьев находились беседки. Из-того, что Гарри видел — весьма обжитые, даже слишком. В них стояли кровати, обеденные столики и кресла, ширмы рядом со шкафами также были в наличии. И гости в этом импровизированном отеле тоже имелись. Мужчины и женщины — изможденные и тихие. По большей части, они сидели в креслах и на кроватях. Бледные до синевы, они занимались своими делами — читали, о чем-то разговаривали в полголоса, кто-то что-то записывал или зарисовывал в блокнот, но все они периодически поднимали лица к солнцу и счастливо жмурились. Он тоже был там. Сидел в массивном кресле, листал книгу, чья тяжесть явно ощущалась в руках, наблюдал краем глаза за тем, как люди — пациенты в импровизированной палате послушно принимают из рук домовиков зелья и еду, следил внимательно, хмурясь. — Белла. Из-за его интонации имя показалось упавшим камнем и одна из женщин, худая, кудрявая с тронутым безуминкой взглядом, тут же обратила на него все свое внимание, от которого Гарри стало сильно не по себе. Столько жадного восторга, фанатичной преданности в нем было. Все присутствующие дрогнули, словно только сейчас заметив его присутствие. А, может, так и было. — Да, мой Лорд. — Пей свои зелья. — Он кивнул на поднос с напитками, к которому женщина так и не притронулась. — И больше не смей саботировать лечение. Если колдомедик что-то говорит делать — ты делаешь, я ясно выразился? Касается всех. — Но… — Все вы нужны мне здоровыми и боеспособными. — Мы и так готовы служить вам… от зелий только спать хочется, мой Лорд… прошу! — Белла. Женщина осеклась. Под тяжелым взглядом села на свою койку, один за другим осушила фиалы. Молча. Он пронаблюдал за тем, как пустеют стекляшки, как туманится взгляд женщины и та опускается на подушку, проваливаясь в сон. Чувствовал чужие взгляды, уходя. Раздражение пузырилось в висках, жужжало, как улей, но он только выдохнул разочарованно. Потер виски. Зашипел устало, но Гарри понял. — Нарцисса права, они хуже детей. На восстановление нужно будет много времени. — прохладные пальцы потерли лоб. — Больше чем я думал.