Моя болезнь - это Рома...

Антон сопел уже пол фильма, опираясь на Олину кровать, что стояла позади. Видимо столь ранний подъём, малое количество сна и скучный мультик подействовали снотворным на усталый организм. Рома же ещё вначале заметил, как Петров стал клевать носом, а потом и вовсе заснул. Выглядевший, как хрупкая фарфоровая фигурка Антон чуть хмурился во сне, показывая милую картинку недовольного ребёнка. Признаться честно, Пятифанов подзалип, глядя на эту прелесть. Оля же обратила внимание на то, что Рома отвернулся от телевизора и взглянула на то, на что уставился Пятифанов. Завидев заснувшего брата, она недовольно на него зыркнула и уже хотела разбудить, но Рома не дал. — Пускай спит, он полночи не спал, ему можно — мелкая по-детски смешно закатила глаза и отвернулась обратно к телевизору. Пятифанов убедился, что сну Антона ничего больше не угрожает и полюбовавшись ещё немного, тоже отвернулся к просмотру мультфильма.

***

— Зайчик — знакомый голос сквозь какую-то вату в ушах звучал тихо и нарочито взволнованно. Местность вокруг была знакомой, но будто в ней что-то изменилось. Это был тот же лес, что и во всех галлюцинациях Антона, только он был уже не бледный и какой-то ненастоящий, а наоборот был реальней некуда. Оглядевшись вокруг, Петров заметил рыжую шубку, что юрко прыгала между деревьев где-то вдали. Сразу распознав очередной глюк, Антон просто остался ждать своей участи, ведь сделать он всё равно ничего не может. Вдруг под ноги выбежала лисичка, не та, что пугает Петрова постоянно, а обычная такая пушистая. Правда со следами от чьих-то острых зубов на боку, откуда лилась алая кровь, капая прямо на землю. В один момент, лису вновь схватил, появившейся из неоткуда, волк. Пастью впился в худое тельце, принимаясь раздирать в клочья свою добычу. Лиса пыталась сопротивляться первые пару мгновений, но смогла лишь истошно поскулить и умереть буквально на глазах. Волк же сплюнул дохлую тушку и удалился восвояси. Антон стоял в полном шоке с происходящего и не мог пошевелиться, просто смотрел на мёртвую лису под ногами. Морозный холодок вперемешку с ужасом покрыл мурашками всё тело. — Разве хищники едят хищников? — понять сложно было, что едят-то они точно, но вот чтоб просто ради забавы убить и даже не съесть – это уже странно. Вроде животные – рациональные и просто так охотиться не станут, а тут даже человека не испугавшись выплюнул и пошёл дальше своей дорогой. Жутко было, мало ли тут таких, которым просто на развлечение за дичью погоняться. Сделав небольшой шаг назад, Петров на что-то наступил. Оглянувшись, он обнаружил ещё один труп точно такой же лисы, правда уже начавшей разлагаться. Паника подступила к горлу рвотным рефлексом и Антон чуть не вывернулся наружу. Вернув ногу на место, он огляделся и обнаружил ещё как минимум трупов двадцать в округе леса. Тошнота вскружила голову и перед глазами стали мелькать разноцветные фигурки. Вдруг пред Петровым выросла Алиса. На половину разложившаяся шуба, сквозь которую просвечивали кости. Гниющая плоть впитала в себя грязь и стала отличным приютом для червей, что с радостью поедали падаль. Зубы были жёлтые и потрескавшиеся. А от вони разлагающегося мяса скрутило желудок. Алиса протянула вперёд костлявую руку с оставшимися ошмётками дохлятины, что кусками можно было отрывать от кости. — Зайчик — хриплый, грубый и жалобный звук был еле различим — Ты так сильно хотел чтобы я умерла? — интонация вовсе не была живой, будто вырванные из разных контекстов слова собрали в тупое предложение. Кряхтение этого трупа напоминало помехи на радио, жуткие помехи, что явно не желают ничего хорошего. Они только и ждут полной тишины, чтобы разразится громом и напугать всех, кто сидел и выдумывал, как нечто вылазит из этой адской машины. — Что? — Антон с большим трудом преодолел рвотный рефлекс и попытался думать здраво. Но лиса молчала и больше не издала ни звука, лишь подняла вторую лапку и положила их на плечи Петрову. Алисе достаточно было дыхнуть своей смердящей вонью изо рта и все старания Антона сдержать всё в себе, стали напрасными. Проснувшись, Петров как ошпаренный сорвался с места и побежал в ванную. Игнорируя все вопросы, Антон склонился над унитазом и чуть не сблевал туда свои внутренности. — Антох, ты чё? — Рома побежал за ним и теперь стоял около блюющего друга — Ты в порядке? Кажется внутренние позывы оглушили Петрова и он не слышал ничего. Карина тоже прибежала к сыну, как только завидела чуть ли не падающего с лестницы Антона. Оля встала позади мамы, с небольшим испугом глядя в сторону брата. Как Петров закончил свой ритуал мазохизма, то взглянул на публику, что успел собрать — Вы чего тут все? — Так ты соскочил ни с того ни с сего и побежал как ужаленный, конечно все собрались. — Антон, всё в порядке? — Карина оглядела сына с ног до головы. — Да просто сон плохой приснился. — Настолько плохой что ты блевать побежал? — Пятифанов немного поржал над другом. — Ну я посмотрю если тебе дохлые лисы сниться будут, как ты потом отреагируешь — Рома странно посмотрел на Антона. — Те лисы дохлые снятся? — Ага — Петрова передёрнуло, перед глазами до сих пор были все эти тушки. — Фу! — Оля вскрикнула и убежала наверх. Видимо яркая фантазия стала вырисовывать этих лис, пугая мелкую. — Антон, у тебя опять галлюцинации появились? — Карина давно не видела галлюцинаций Петрова, поэтому думала, что их вовсе нет. — Да они и не исчезали — грустный, но факт. — Как? Ты что таблетки не пьёшь? — Они не помогают нисколько. — Да с чего ты взял? — Я как приехал, моё состояние только ухудшается. — Антон, таблетки, которые я тебе принесла – это курс на месяц, и конечно, если ты попьёшь их пару дней, ничего не изменится. Всё, теперь я лично буду следить за твоим лечением. — Я тоже, ты меня уже третий раз пугаешь своим состоянием — Антон немного виновато посмотрел на пол. — Ладно — Петров согласно кивнул. — Что "Ладно"? Таблетки твои где? Прямо сейчас и будем пить. — В комнате где-то, вроде в столе. — Рома, можешь пожалуйста сходить за ними? — Пятифанов кивнул и поднялся наверх — А ты вставай, не надо на полу холодном сидеть — Антон поднялся на ноги и нажал кнопку унитаза — Пойдём на кухню. Рома спустился с маленькой баночкой в руке и протянул Карине — Они? — Да, спасибо, Ром — налив воды, Карина отдала таблетки и стакан Петрову — Пей. — Всё — Антон отдал стакан — Можно мы пойдём? — он уже хотел вставать. — Какой? А завтрак? — Мам, меня только что тошнило, и я не думаю, что есть – это хорошая идея. — Ну ты не хочешь, а Рома с Олей со вчера не ели, так что жди. А вы садитесь, чего стоите-то? — мелкая быстро запрыгнула на стул и стала покачивать ногами. Пятифанов же сел напротив Петрова. Карина поставила тарелки и наложила туда уже согретую с утра кашу. Налила всем чаю и поставила на стол кружки — Спасибо больше — Пятифанова кормят уже второй раз, разрешили на ночь остаться, он даже немного в шоке от такой гостеприимности. — Ты кушай, кушай — Карина улыбнулась. Такой хороший друг у Антона всё таки, ну просто золотой ребёнок. Каша, честно сказать, была чуть лучше чем всегда, но есть такое Петров бы отказался. Оля тоже съела лишь половину и быстренько выпила кружку чая. Антон был немного в шоке, глядя на Рому, что уплетал кашу за обе щёки. А Пятифанову что? Он просто привык есть, что дают, максимально не привередливый, это даже плюс, съесть можно что угодно, пока мама например на работе, даже позавчерашние горелые котлеты. — Ром, вкусно? — Карина тоже наблюдала за ним — Может добавки положить? — она была очень рада, увидев, что Пятифанов уже доел всю кашу. — Да не нужно, спасибо — Рома выпил чай — А можно мы наверх пойдём? — Идите-идите, только за Антоном наблюдайте, мало ли, что ему опять привидится — Карина с неким подозрением оглядела сына с ног до головы — А ты – говори, если у тебя опять глюки начнутся, а то молчишь как рыба, потом смотри как ты блюёшь в туалете — Петров немного стыдливо опустил глаза. Ребята поднялись в комнату. Оля встала напротив телевизора и внимательно на него посмотрела. Потом посмотрела на Рому с Антоном. Потом снова на телевизор. Она явно о чём-то думала, но о чём – было загадкой. Вдруг она схватила коробку с кассетами и подняла на уровень Пятифановых глаз. — Объявляю сегодня день просмотра мультиков! Ты первый выбираешь, что смотреть — мелкая ещё выше подняла коробку, чтоб показать своё нетерпение начать. — Оль, ты уверена, что это хорошая идея? — для Антона этот день звучал как приговор, ведь придётся сотый раз пересматривать уже приевшиеся мультики. — Рома, ты ведь не видел например вот этот мультик? — она достала одну кассету из коробки и покрутила перед Ромой. — Нет. — А хочешь? — Ну давай — стоило Пятифанову слегка посмотреть на Петрова, как в него полетел презрительный взгляд — Я те припомню — с едкой улыбкой шёпот пронёсся мурашками по коже Ромы, который даже немного испугался — Та чё такого? — Пятифанов слегка хихикнул и присел рядом с Антоном, спиной опираясь о кровать Оли. Мелкая поменяла кассеты и тоже уселась на пол, в полной готовности к просмотру.

***

Часы ещё час назад перешагнули отметку, что обычно обозначает обед. Солнце в зените хоть не давало столько тепла, сколько и летом, но светило все же одинаково ярко. И светило прямо на спящую Олю. Да, сама предложила, а сама на четвертом мультике уснула. Парни не хотели её будить, просто сидели и тихонько обсуждали мультфильмы, будто они самые великие критики, ведь раз уж был объявлен день мультиков, то нарушать его нельзя, а если смотреть в тишине, то они сами заснут спустя пару минут. Разговор плавно ушёл от мультика и Рома с Антоном стали обсуждать школьные ненавистные деньки. Как до этого докатилось? Они сами не поняли, просто в один миг заметили, что обсудили уже половину некомпетентного педагогического состава, даже не смотря на то, что Петров пробыл в этой школе не больше недели, он уже понял, что в такой глуши не только школа выглядит ужасно, так ещё и учителя себя так же ужасно ведут. Хоть и большую роль в их обвинениях сыграл шуточный максимализм. — Слушай, я так и не понял, что у вас за прикол с Полиной — Антон решил, что это в принципе подходящий момент, чтоб узнать о намерениях друга в сторону своей подруги — Всмысле? — Ну ты вроде бегаешь за ней, она вроде от тебя, но чёт ты в прошлый раз не выглядел, как принц, добивающийся руки принцессы — представлять и говорить о Роме, как о принце какой-то левой принцессы было неприятно, но наверное это самый верный способ узнать, что именно чувствует Пятифанов к Полине. Ведь даже не возлагая никаких надежд на будущее, всё равно хотелось хоть каких-то деталей, тем более в любовном деле человека в которого так влюблён. — Какой прошлый раз? — Рома толи специально, толи случайно пропускал мимо ушей какие-то смешные на его взгляд сравнения — Ну когда мы её встретили, пока гуляли — Пятифанов призадумался, но всё же вспомнил ту не очень приятную встречу. — Не знаю даже, сглупил наверное, да? — Петров закивал, пока в голове друга начал созревать новый план по покорению Морозовой — Хочешь влюбить её в себя — Антон с на редкость фальшивой и тупой улыбкой взглянул прямо в глаза Роме. Хотел поддержать, а о себе не подумал. О том, что грустно представлять их вместе, но ведь Пятифанов любит её, иначе зачем ему бегать за ней и ревновать каждого встречного. Рома борется за её внимание, а что остаётся Петрову? Правильно... Помогать. Хоть сердце на мелкие кусочки разбивая, но судьба жестока и любовь постигнет лишь один, который любит правильно, а не так, что противно от себя становится. Тот, который любви достоин больше, ведь столько бегал за ней, боролся... Антону остаётся лишь сдаться, ведь если любишь – отпусти. Так? Воспоминания берут прямо за душу, ведь сейчас он смотрит точно в глаза чужой судьбы, смотрит и вспоминает, как в своих ведениях в ответ на него так чисто смотрели любовью окрылённые глаза напротив. Но суждено этой любви существовать лишь в галлюцинациях вовсе нездорового человека. — Я могу попытаться тебе помочь — всё, взгляд опустился в пол, рассматривая древние и уже выученные наизусть узоры ковра. Больно стало, слова, необдуманные толком скорее вырвались наружу, пока в место них не вышли слёзы. Сам виноват, зачем было влюбляться? — Как? — Рома приободрился, полностью готовый слушать. — Я могу попытаться рассказать Полине, что ты не маргинал, может произойдёт чудо и она пойдет с тобой погулять? — голос будто увядал с каждой буквой, словно тяжесть сковала грудь холодными цепями. Когда даже солнце успело потускнеть? Не в тот ли момент, когда судьбу на до и после поделили? — Не шутишь? — Петров слабо покачал головой — Блять, даже не знаю, как тебя отблагодарить! — Во-первых, не матерись — Пятифанов закрыл рот рукой и чуть виновато, но и с тем же восторгом продолжил слушать своего нового на данный момент героя — Во-вторых, благодарить пока не за что, я даже не знаю, как она на мои слова отреагирует. — Я всё равно тебе очень благодарен, правда, ты – настоящий друг! — сердце треснуло за секунду. Слишком резко, слишком быстро...

***

— Ром, ну может останешься ещё? — жалобно смотрели на него маленькие Олины глазки. — Оль, ну не могу, завтра школа, а у меня ни учебников, ни формы, да и я уже сильно загостился у вас, мне домой уже пора — Пятифанов погладил мелкую по голове, пока та вжалась в него — Тогда приходи ещё обязательно! — Приду, приду, куда ж я денусь — улыбка сама появлялась смотреть на это маленькое белое чудо. Второе же чудо стоит чуть левее с такими же жалобными глазами, которые скрывает изо всех сил — Кофту не забудь надеть — на дворе уже опустился вечер, и морозный ветерок стал гулять меж улиц. Рому провожать пошли все и Карина, и Оля, и Антон. Никто не хотел прощаться, даже пусть, ненадолго, Пятифанов стал желанным гостем этого дома и от этого счастья его не было придела. Уходить не хотелось, учитывая ещё и то, что дома его ждёт лишь холод, но к школе нужно подготовиться, да и сидеть на шее друга, а уж тем более его семьи – не культурно. — Ладно, всем пока — Рома надел кофту и вышел из дома Петровых. Антон, вдруг, вспомнив что-то, как угорелый сорвался с места и побежал в свою комнату. Быстро схватив что-то со стола, Петров уже в обуви выбежал на улицу, догоняя Пятифанова. — Да стой же! Ты рисунок забыл! — Рома оглянулся на запыхавшегося Антона, останавливаясь. Немного неожиданно. — Точно! Спасибо — довольная улыбка ещё раз оглядела свой же портрет и перевела взгляд на друга. Петров вроде думает, что надолго не прощаются, а обнять хочется так, будто в последний раз. Так было и до этого, когда Антон только домой возвращался, так можно ли это сделать их личной традицией? Да, наверное, но лишь на свой страх и риск... Петров подошёл ближе и обнял Пятифанова, будто растворяясь в нём. Наверное это был самый смелый поступок в его жизни. Немного неожиданно для Ромы это было, но руки сами потянулись и в ответ обняли ещё крепче. Расцепиться пришлось, пришлось прощаться — До завтра! Не заболей снова — Пятифанов радостно помахал рукой и пошёл в сторону своего дома. Антон же постоял ещё пару минут, и как заторможенный вернулся в дом. Весь в раздумьях, весь в печалях. — Ты чего как ошпаренный выбежал? — Карина немного странно осмотрела сына с ног до головы — Да я ему рисунок отдал, а то он забыл. — Да уж — Карина скудно посмотрела на сына и удалилась на кухню, пока мелкая поднялась в свою комнату, чтоб в очередной раз залипнуть в какой-нибудь излюбленный мультфильм. И вновь Петрова встречают серые будни, и вновь ему придётся засыпать одному, вновь видеть кошмары, вновь просить о помощи пустоту. Теперь он вновь один на один с собой. Что люди делают когда им одиноко? Зовут друзей поболтать или прогуляться... А с кем дружить Антону, если одиноко всегда. Например Оля, но ведь она совсем маленькая, а так хочется поговорить о наболевшем, она не поймёт. Когда одиноко люди ещё могут поесть, заедая грусть, но есть эту кашу не хочется вовсе. Когда одиноко люди могут поспать – одна из самых замечательных способностей в жизни человека, просто поспать. Сон восстанавливает силы, даёт мозгу перезагрузку и пропускает огромный период времени, который ты бы провёл в страданиях. Было принято решение умыться и лечь спать. Дверь открыв, увидел сразу же в зеркале своё отражение. Как будто и не было всех этих радостных дней, будто не было моментов, когда счастье одерживало верх и заставляло улыбаться. Сейчас всё как обычно, всё привычно и... понятно? Хотя понятно не подходит, скорее тупо и ужасно глупо. Ведь даже на секунду представлять то, что Рома с любовью будет смотреть на Петрова – это нелепо. Тупые галлюцинации и ужасно глупые мечты такого же отсталого человека. Человека, что сейчас стоит и просто смотрит, он сделать ничего не может, даже щёку в руку взять и то толку нет, что там говорить о будущем. Он сейчас смотрит, а мысли в голове колом встали и не дают проходу, словно лес, где раз за разом глюки заставляют его вспомнить насколько он ничтожен. Им надо спасибо сказать, они так отрезвляют, будто с небес на землю опускаешься. Так просто становится сразу, обыденно, предсказуемо и привычная тяжесть на душе, без неё в голове сумбур происходит, всё будто таким окрылённым становится, а так быть не должно. Неправильно это всё, совсем неправильно. Момент, и зубная щётка наконец в руках оказывается, надо жить в реалиях, а не в ужасных фантазиях, наверное это Алиса и хочет донести до этой тупой головы. Помочь наверное пытается, пытается наконец убрать все эти любовные мысли, все эти неправильные выдумки. Надо будет спасибо сказать и извиниться за всё... А ещё перестать думать о небылицах, надо жить настоящим, ведь лишь настоящее есть у Антона, есть лишь дом с его семьёй и друзья, как Бяша, Полина и... Рома, просто друзья. Дочистив зубы, Петров поднялся к себе в комнату, лёг на кровать и стал разглядывать белый-белый потолок. Обыденный, привычный, простой, абсолютно правильный потолок. Не то, что Антон.

***

— Ха-ха-ха, Ром, ну ты даёшь! — знакомый звонкий смех словно нежный колокольчик пошатнул тишину — Всё ради тебя, моя царица — Пятифанов поклонился своей попутчице, заставляя ту смущённо хихикать — Да ну тебя, тоже мне принц нашёлся, нам такие не нужны. — Ах, вы меня отвергаете? Но я так долго плыл к вам из-за девяти морей — Рома схватился за сердце, и вскинул брови кверху — Прошу не отвергайте меня! — Полина ещё больше засмеялась, легко прикрывая рот ладошкой — Хорошо-хорошо, не буду я вас отвергать. Но и вы не будьте больше принцем. — А кем же мне быть? — Тем, кем стал – моей половинкой. — Что ж, для вас всё, что угодно. Рома с Полиной весело шли, вовсе не замечая отчаявшегося наблюдателя. Антон смотрел, как они уходят всё дальше и дальше по дороге, держась за руки. Уходит его единственная подруга и первая любовь. Вместе. Ведь это он постарался. — Одинокий путь ты выбираешь, Зайчик — голос был плавным, но очень хриплым. А на плечо легла худая словно спичка лапка. — Почему? — нотки усталости и грусти осели словно смола в лёгких. — Ты действительно думаешь, что сведя их, ты сделаешь лучше всем? Почему же ты забываешь про себя, разве это так сложно? Просто вновь подумать о себе хотя бы немного? — непривычно спокойный голос Алисы было приятно слушать, а вот то, о чём она говорила – слышать было очень больно. — Сама ведь говорила, что я грязный, а теперь говоришь о себе подумать? — обида защипала глаза и Антон пару раз помогал. — Это лишь твои же мысли, я не могу жить отдельно от тебя, ты ведь меня придумал, значит и делаю я только то, о чём ты думаешь. Как считаешь, у тебя и вправду получится их свести? — Петров размышлял, выверял возможные исходы и взглянув на пару, что уже почти было не видно, точно принял решение. — Я не могу иначе. — Что ж, тогда я тебя покину. — Стой! Ты говоришь, что делала лишь то, что я напридумывал, почему тогда Рома пытался меня спасти, я ведь вовсе не считал, что он какой-то герой – спаситель. — Это совсем не Рома, это была твоя надежда, но теперь она тебя покидает, ты сам её выгнал, тебе остаётся лишь провожать его взглядом до границы горизонта — Лиса перевела свой усталый взор на Антона — Я уверена, что мы ещё увидимся, но не знаю когда. — Ты правда уходишь? — Было весело — Алиса растворилась в воздухе, напоследок помахав Петрову своей рыжей лапкой. — Спасибо тебе... — странно благодарить в пустоту, надеясь, что тебя услышат.