Не место для любви

Страх. Она чувствовала его постоянно с того самого момента, как очнулась в тёмном, грохочущем пространстве. В полном одиночестве, окружённая лишь ящиками, бутылками и всепоглощающей пустотой, которая, казалось, никогда не закончится. Не помня ни себя, ни своего имени, не имея ни прошлого, ни будущего... У неё всё отняли, её историю и личность стёрли так легко, будто следы карандаша ластиком. Кто? Зачем? Она не знала. Первым вернулось имя – Элеонора. Элли. Это всё, что она помнила о себе. Неизвестно, звали ли её так до Глэйда и Лабиринта, было ли это имя настоящим или же ей его присвоили, как домашнему питомцу... Она этого уже не узнает. Но у неё не было ничего, кроме имени, а значит, оно стало настоящим. Страх, перерастающий в панику. Животный ужас, который на уровне инстинктов требовал: «Беги!». Она всего лишь хотела спастись. От полусотни незнакомых мужских взглядов, от неизвестности, от того, насколько всё вокруг казалось неправильным и нереальным. Леденящий ужас, заглушающий и заполняющий собой каждую клеточку тела, толкнул её бежать туда, куда не стоило, не думая о последствиях. И она побежала. Тогда Элли ещё не знала, какую цену придётся за это заплатить. И как долго ещё ей придётся убегать в дальнейшем. Тот самый день всё ещё преследовал её в худших кошмарах – как напоминание о самой большой ошибке, о глупости, которая привела к страшным последствиям. Когда Элли бежала к воротам, она не думала ни о чём. В её голове были лишь непреодолимый страх и надежда найти выход. А вместе с ним – спасение. Адреналин придавал сил двигаться вперёд, не останавливаясь. Элли было плевать на опасность. Ей было плевать на всех. Как жаль, что нашёлся тот, кому оказалось не всё равно на неё – испуганную рыжеволосую Новенькую в огромном Глэйде. Глупый мальчишка! Почему он ринулся за ней? Зачем хотел спасти от верной смерти? Элли так хотелось знать, почему он это сделал. Она обдумывала его поступок сотни раз, но так и не смогла найти ответ. Он был Бегуном. У него могла бы быть долгая жизнь, если бы он не поддался безрассудному желанию ей помочь. Юноша погиб в ту же ночь от лап гривера. Его душераздирающие крики, налитые кровью и ужасом глаза, последний хриплый вздох остались болезненным клеймом в её памяти. Раны оказались несовместимы с жизнью. Элли впервые была так близко к смерти. Чувствовала её смрад, её холодное прикосновение. Она никогда не видела столько крови – и бедного парня, и своей собственной. Ей было мучительно больно, она не могла дышать, грудь сдавливало. Он умер, чтобы спасти её, а она даже не знала его имени. В ту ночь Элли и сама должна была умереть. Ей просто хотелось, чтобы всё закончилось. Закрывая глаза, она знала, что уже не очнётся. Но кто-то сверху посмеялся над ней, и Элли выжила. Ей был дарован второй шанс – жизнь с тяжёлым бременем вины за гибель невинного. Её нашли к утру и спасли, пусть сама она этого и не помнила. Исполосованная грубыми шрамами и рубцами спина стала результатом самого незаслуженного акта милосердия. Ещё одним клеймом. Ещё не раз после того случая Элли будет думать, что лучше бы её оставили в мрачном и холодном Лабиринте. Ещё не раз её шрамы будут ныть, не давая вдохнуть полной грудью и расправить плечи. Теперь всё это казалось лишь наваждением, каким-то фантастическим сном. И если бы это было правдой, она бы хотела никогда не просыпаться. Остаться там, под тёплым глэйдеровским солнцем, где ребята смеются и кричат её имя. Кричат её имя. — Элли! Кто-то грубо тряс её за плечи и девушка мгновенно распахнула глаза. Яркий свет и резкое пробуждение дезориентировали её. Над головой был безжизненный, белый, собраный из глухих пластиковых панелей потолок. В нос ударил резкий, въедливый запах антисептиков и химии, от которого тут же запершило в горле. Элли попыталась приподняться, но тело отозвалось свинцовой тяжестью, а вены на сгибе локтя обожгло тупой болью. Девушка похолодела, проследив взглядом за тонкой прозрачной трубкой: из пластикового пакета, закрепленного на стойке, в неё капля за каплей стекала какая-то прозрачная жидкость. — Элли, очнись, у нас нет времени! — над ней склонилось незнакомое девичье лицо. Тёмные волосы с дредами рассыпались по плечам, в глазах – дикая, отчаянная решимость. Девушка ловким, заученным движением сорвала пластырь с руки Элли и осторожно извлекла иглу. — Ложись на бок, если тошнит. Быстрее! Твой транквилизатор еще не полностью вышел. — Где... где Ньют? Где мои парни? — язык едва поворачивался, во рту было сухо, как в Жаровне. Рыжеволосая попыталась сесть, но комната качнулась перед глазами. — Не знаю! Твоих парней, наверное, заперли в другом секторе, а там сейчас ад, — ответила вторая девушка, Ева, которая в этот момент стояла у полуприкрытых автоматических дверей медицинского блока, напряженно вглядываясь в коридор. В её руках Элли с ужасом узнала тяжелый штурмовой автомат охраны. — Девчонки, сирена орет по всему комплексу. Охрана стягивается к главному выходу. Если мы не уберемся сейчас, нас здесь заживо в трубы закатают. Гарриет – так звали темноволосую, которая только что вытащила иглу – грубо, но крепко подхватила Элли под мышки, заставляя её спустить ноги с кушетки. На койке рядом старалась прийти в себя ещё одна девчонка, Грейс. По всей видимости, они пришли именно за ней. Рыжеволосая как-то видела их обедающих вместе в столовой, должно быть, Грейс тоже была из группы Б. — Слушай меня внимательно, — твердо, глядя прямо в затуманенные глаза Элли, произнесла Гарриет. — Нас обманули. Никакого «безопасного центра» нет. Мы для них — просто материал. Но сейчас у нас есть только один шанс выбраться отсюда. Соня и остальные уже вскрыли оружейную в нашем крыле. Ты идти можешь? В этот момент за стенами блока оглушительно завыла сирена. Свет в коридоре сменился на тревожно пульсирующий красный. По рации убитого охранника, лежавшего у стены в луже собственной крови, раздался хриплый, панический голос Дженсона: «Всем постам, Группа А прорвала гермоворота! Повторяю, Томас и остальные уходят в Жаровню! Перекрыть все внешние выходы!» Имя Томаса сработало для Элли словно пощёчина. Она будто мгновенно протрезвела. Адреналин ударил в кровь, вымывая остатки снотворного. Они бегут. Парни бегут, а значит, Ньют там, среди этого хаоса. Должно быть, они ищут её! Паника внутри неё поднялась удушающей волной, кровь отхлынула от лица. Элли с ужасом осознала, что если они уйдут без неё, если они потеряются в этой неизвестности, она больше никогда его не увидит. Никого из них. — Я могу, — выдохнула Элли, цепляясь за плечо Гарриет. Ноги подогнулись, шрамы на спине неприятно натянулись от резкого движения, но она заставила себя встать. — Но мне нужно к ним. К главному выходу! — Исключено, — отрезала Ева, резко оборачиваясь от двери и передергивая затвор автомата. — Центральный блок полностью заблокирован. Туда соваться – верная смерть. Гарриет, у нас чистый путь только через технический тоннель к вентиляционным шахтам. Скорее! — Но… — Ты не успеешь, Элли! — Гарриет с силой вцепилась ей в плечи, будто бы отрезая все возможные пути к отступлению. — Слышишь меня? Другого шанса не будет. Ты с нами? Действовать нужно было быстро, мысли лихорадочным роем жужжали в голове. Сердце истерически билось о рёбра. Всё нутро Элли болезненно запротестовало когда она заставила себя решительно кивнуть. Но головой девушка понимала, что выбора у неё действительно нет. Она не может сидеть здесь и ждать спасения. Весь их путь прошел для Элли будто в тумане. Каждый шаг давался девушке с трудом, голова раскалывалась от действия седативных препаратов, но Гарриет и Ева буквально тащили её на себе по бесконечным, мигающим багровым светом коридорам. Вокруг царил настоящий хаос: где-то вдалеке слышались глухие выстрелы, крики и топот тяжелых армейских ботинок, но вся эта мощь ПОРОКа сейчас была брошена на подавление бунта Томаса. Элли хотелось думать, что все это дурной сон. Что сейчас она проснется, и всё будет хорошо. Что её и парней ждет обещанное им освобождение, долгожданное будущее без боли, слез и потерь. Но где-то на подсознательном уровне девушка с горечью уже понимала, что как прежде никогда не будет. Когда они ворвались в полутёмный технический ангар, в лицо ударил первый порыв настоящего, нефильтрованного воздуха Жаровни – сухого, горячего, пахнущего гарью и бесконечной свободой. Перед ними зияла огромная раскрытая створка грузового отсека, за которой простиралась бескрайняя, уходящая в темноту ночи пустыня. Элли обернулась назад, на закрытые стальные двери, ведущие вглубь комплекса. Там, за километрами бетона, остались Томас, Минхо, Фрайпан, все её друзья... И Ньют. Её сердце разрывалось от этой нелепой, жестокой разлуки, внутри всё кричало о том, чтобы развернуться и бежать назад, под пули, лишь бы не оставаться в этом чужом, пугающем мире без него. Но времени на слёзы не было. — Бежим! — крикнула Гарриет, увлекая отряд вперёд, в неизвестность. И Элли побежала. Снова, как в тот самый первый день в Лабиринте. Все повторяется, словно в чёртовом замкнутом круге, только теперь она бежала не одна, и впереди их ждала выжженная до тла и смертоносная Жаровня. Лабиринт теперь казался понятным и простым по сравнению с этим кошмаром. Наверное, впервые за всё время Элли поймала себя на мысли, что скучает по Глэйду. Она рванула вслед за девчонками, проваливаясь ботинками в холодный ночной песок пустыни. Жаровня встретила их пугающей темнотой и бескрайними просторами. Вдалеке виднелись горы – их единственный ориентир, место, куда они направлялись, чтобы скрыться от вездесущего ПОРОКа. Оглядываясь на колоссальное здание бункера, медленно удаляющееся в ночи, Элли задыхалась не столько от быстрого бега, сколько от ужаса и отчаяния, разрывающих грудную клетку. Злые горячие слёзы срывались с щёк, а в голове тревожным набатом стучал один единственный вопрос: «Как их теперь найти?»