Не место для любви

— Кого найти? — насмешливо переспросил парень. Он вытер пот жилистой натруженной рукой, и на его лице осталась тёмная пыльная дорожка. Элли неловко переминалась с ноги на ногу и устремила взгляд вниз. Она ещё не привыкла к системе труда в Глэйде и путала, кто чем занимается. А после случившегося в Лабиринте... Она никогда не впишется в местную общину. Ей не забудут и не простят того, что произошло. Она — чужая. Изгой. Прокажённая. Элли прочистила горло, глядя на молодого человека снизу вверх. Он выжидающе смотрел в ответ, но ей казалось, что от его взгляда на её лбу скоро появится дыра. — На Плантации..? — её голос стал совсем тихим. — Прости, я... Я ещё не всё запомнила, и не... Мне нужно туда к... — Тебя Алби послал? Элли кивнула. Парень вздохнул и оглянулся по сторонам. Остальные строители искоса наблюдали за их диалогом. Она знала, что эти парни её презирают. Знала, что никто не хочет иметь дело с Прокажённой. Элли видела, что помогать он не спешил, и поэтому выдохнула отчаянное: — Пожалуйста... — Тебе на северо-восток, вон туда, — он отмахнулся от неё как от назойливой мухи и вернулся к работе. Элли бросила благодарность его угрюмой спине и развернулась, чтобы уйти. До её слуха донёсся вкрадчивый шепот, который парни совсем не старались скрыть: «Ты скоро умрёшь, раз заговорил с ней…» «Что ты несёшь? Займись работой, идиот!» «Слышал, куда идет? Да она слоппер, какие Плантации? Годна только кланк убирать!» «Тише, а то услышит…» «И что с того? Пусть слушает и знает своё место!» «Составит компанию нашему Чаку! Ха-ха-ха!» «А она вроде на рожу ничё такая, интересно глянуть, что там под…» Элли поспешила прочь, дабы больше не слушать их мерзкие шепотки и не ощущать на себе эти липкие взгляды. Но они были повсюду. Злые глаза провожали и следили за каждым её шагом. От них было не спрятаться и не скрыться. Она почти сорвалась на бег, ощущая, как тревога постепенно накрывает её с головой. Элли сама себе была омерзительна. Она ощущала себя грязной, лишней, неправильной. И вместо положенной злости чувствовала лишь всепоглощающую пустоту внутри. Ведь в глубине души ей казалось, что они в чём-то правы. Девушка успокоилась и замедлила шаг, лишь когда заметила вдалеке небольшой сад, где группа глэйдеров умиротворённо копалась в грядках. Гибкая лоза обвивала импровизированные деревянные арки, а где-то позади них тянулись к солнцу золотые колосья. Пушистая морковка купалась в освежающих каплях воды из жестяной лейки. Кто-то обрезал гнилые ветки и листья, копачи удобряли землю, а кто-то собирал созревшие плоды в небольшие плетёные корзинки. Парни смеялись и разговаривали, но работа шла слаженно и четко, никто не отлынивал. Элли остановилась, засмотревшись на небольшую цветущую поляну, что раскинулась в паре метров от Плантации. Вокруг желтого цветка в воздушном вальсе танцевали две белые бабочки. Рыжеволосая осторожно села на корточки, стараясь не нарушить спокойствие нежных насекомых. От этого зрелища все напряженные мысли в её голове потихоньку затихли. — О, привет, Салага! Пришла проходить обучение у кураторов? Рыжеволосая не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Она распахнула глаза и повернула голову к худощавой фигуре, что заслонила собой солнце. Бабочки разлетелись в разные стороны. — Оу, да, привет… — Элли спешно поднялась, убрав с лица непослушные пряди. — Ньют, верно? — Да, всё так. — Ты… отведешь меня к куратору? — Она нервно заламывала пальцы, морально готовясь к пренебрежительному взгляду и снисходительности. Но Ньют лишь посмотрел на неё в ответ, а затем коротко и искренне улыбнулся. И это была первая добрая, а не презрительная улыбка, которую дарили девушке с момента прибытия. Элли уж было решила, что сказала какую-то глупость, но прежде, чем она успела добавить хоть слово, светловолосый парень прервал её: — Сегодня я – твой куратор. *** Они расположились под тенью раскидистого навеса. Ньют пододвинул к ней грубо сколоченный деревянный ящик, доверху наполненный заточенными палочками, увесистыми неровными горшочками и плошками из серой глины. Элли подметила, что они были слеплены вручную – бугристые и не везде ровные, со следами чьих-то пальцев на боках и небрежно проделанными на дне дырочками для слива воды. Она отчего-то подумала о том, что эти отпечатки останутся, даже если человека, который их сделал, вдруг не станет. Эта мысль и утешала, и огорчала девушку. Тряхнув головой и отбросив лишние размышления, Элли вопросительно взглянула на Ньюта, ожидая инструкций. — Нам нужно подготовить рассаду томатов, — спокойно объяснил он, наполняя глиняную ёмкость рыхлой землей. — Сажать их сразу в грядку – пустая трата семян. Местные жуки сожрут их быстрее, чем те успеют пустить корни. А здесь у них больше шансов прорасти. Ньют достал из деревянного ящика небольшой кожаный мешочек и повернулся к девушке. Элли осторожно протянула руку, и ей на ладонь упало несколько крошечных, сморщенных семян. — И что делать? — её голос всё ещё звучал тихо, но, по крайней мере, уже не дрожал. — Смотри, — Ньют взял деревянную палку с тупым концом. — Сильно глубоко их не заталкивай. Буквально на полфаланги твоего мизинца. Делаешь лунку, опускаешь туда два семечка – на случай, если одно окажется пустышкой, – и аккуратно, вот так, присыпаешь землей. Только сильно не утаптывай, им нужен воздух. Попробуешь? Элли внимательно наблюдала за действиями парня, а после несмело кивнула. Она взяла заранее подготовленную глиняную посудину с землей, которая всё еще сохраняла утреннюю прохладу, и сделала круглую ямку с помощью палки так, как он показывал. Отложив её в сторону, девушка зажала между подушечек пальцев мелкое зернышко. Руки слегка подрагивали, из-за чего семечко никак не хотело ложиться ровно по центру. Элли судорожно вздохнула, боясь, что Ньют тяжело вздохнет и скажет какую-нибудь колкость. Но парень лишь мягко хмыкнул, присаживаясь рядом на корточки. — Эй, тише. Мы же не от гриверов бежим, — в его голосе не было ни капли издевки, что немного удивило девушку. — Расслабь руки. Вот так. Он не стал перехватывать её запястье, а просто ещё раз показал на своем горшке плавные движения пальцев. Элли сглотнула подступивший к горлу ком. Закрыла глаза на секунду, выдохнула и скопировала его жест. Семечко легло точно в цель, а мягкий грунт укрыл его пушистым одеялом. — Отлично, Прока… — Ньют осекся на полуслове, едва не произнеся глейдерское клеймо, и быстро исправился: — Отлично, Элли. У тебя выходят идеальные лунки. Фрайпан душу продаст за эти помидоры через пару месяцев. Услышав свое настоящее имя из чужих уст, девушка замерла. Это было так непривычно среди бесконечного потока «Салаг» и «Прокаженных», что она невольно замялась, не найдясь с ответом. Но затем её губ коснулась смущённая улыбка, и Элли выдохнула тихое: — Спасибо, Ньют. *** За работой пара часов пролетели незаметно. Ньют оказался терпеливым. Очень терпеливым. Поначалу Элли сильно волновалась, боясь сделать что-то не так, но под чутким руководством светловолосого парня её тревога отступила. Процесс требовал сосредоточенности и аккуратности, и это помогало выключить навязчивые мысли. С каждым новым горшком у неё получалось все лучше, и работа шла быстрее, чему Элли была крайне рада. И что самое главное, Ньют, кажется, тоже был доволен. Рыжеволосая вытерла пот со лба и облегченно выдохнула. Мышцы ныли, да и раненая спина явно не была готова к такому всплеску нагрузки, но девушка старалась не обращать внимания на ноющую боль. Оценивая масштаб проделанной работы, она оглядела ровный ряд глиняных горшочков, которые они уже успели посадить, и впервые за долгое время почувствовала, что внутри неё вместо привычной пустоты копошится слабое, но живое тепло. В какой-то мере она даже гордилась собой! Может, благодаря Ньюту она сможет хоть немного почувствовать себя своей в этом месте? Может, однажды она перестанет быть «Прокаженной», и все будут звать её по имени. Ей хотелось верить, что всё должно наладиться. — Ну что, Новичок, молодец! Поздравляю с первым завершенным днем обучения на Плантациях, — Ньют аккуратно, дабы не задеть раны, похлопал её по плечу. — Жду тебя завтра на рассвете на этом же месте, лады? — О, эм…Хорошо! Тогда, до завтра? — До завтра! *** Густые сумерки незаметно опустились на Глэйд, собрав всех его жителей у огромного тёплого костра. Отужинав, как всегда, в одиночестве, Элли устроилась на трухлявом бревне, в стороне от общего места сбора. С прибытием Томаса – а позже и самой девушки, – обстановка среди глэйдеров накалилась, но как бы там ни было, отвлечься и немного повеселиться хотелось всем. Парни пили странную жижу из банок, громко хохотали, собирались в круг, а в его середине кто-то проводил шуточные бои. Элли наблюдала за их ребячеством с грустной улыбкой, остро ощущая себя лишней. Утешало лишь то, что сегодня будет первая ночь, которую она проведёт не в кутузке, а вместе с остальными в Хомстеде. Пусть места в комнате для неё не нашлось, спать под открытым небом в гамаке всё же лучше, чем на холодной земле за решёткой. Элли заметила, как от общей массы парней отделилась невысокая фигура Чака, который направлялся к ней. Этот парнишка был одним из тех немногих, кто не относился к ней враждебно, и девушка всегда была рада его обществу. — Привет, Элли! — приблизившись, он немного неуверенно сжал в ладонях ремешок своей сумки, с которой никогда не расставался. — Ты не будешь против, если я посижу здесь? — Привет, — рыжеволосая подвинулась в сторону, освобождая мальчику нагретое ею место. — Конечно, присаживайся. Он опустился на бревно с тяжёлым вздохом. Элли показалось, что Чака что-то тревожит, но спросить она решила другое: — Чего ты не со всеми? — Скучно мне с ними, — он ковырнул землю носком ботинка, будто стараясь вырвать траву с корнем. — Говорят, я ещё не дорос до их развлечений. Бесят. Девушка улыбнулась, потрепав его по кудрявой макушке. Она понимала его как никто другой. Хоть Элли сторонились совсем по другим, более серьёзным причинам, насмешек над Чаком она искренне не понимала. — Ну и не нужны они нам, правда? — она слегка толкнула его плечом, заметив, что лицо мальчика погрустнело. — Я уверена, что когда ты вырастешь, то будешь выше Галли. — Да ну, — парень недоверчиво покосился на неё. — Он под два метра ростом. — Так и ты уже почти догнал Томаса! А там, глядишь, и будешь даже выше него. И Галли тоже. — Мне кажется, ты перегрелась на солнце, пока была на Плантациях, Элли, — сказал Чак, но улыбку всё же не сдержал. Они заговорщически переглянулись, а после рассмеялись. Смех постепенно утих, оставив после себя уютную тишину, в которой лишь изредка потрескивали угасающие угли далёкого костра. Чак вдруг заерзал на месте, его пальцы снова судорожно вцепились в ремешок сумки. Парень шмыгнул носом, оглянулся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто из парней в их сторону, и залез рукой глубоко в карман своих поношенных штанов. — Слушай, Элли... я тут подумал, — он замялся, вытаскивая сжатый кулак, — ну, раз ты сегодня наконец-то спишь в Хомстеде, как все нормальные глэйдеры, а не в этой душной кутузке... В общем, держи. Поздравляю с освобождением, что ли. Он разжал ладонь. На его пухлых, слегка испачканных в земле пальцах лежал тонкий браслет, аккуратно сплетённый из тёмных кожаных шнурков. Было видно, что Чак корпел над ним не один час: кожаные ленты ложились плотно, один к одному, а по краям оставались два свободных хвостика, чтобы украшение можно было затянуть на руке. Элли удивленно приподняла брови, переводя взгляд с подарка на смущённое лицо мальчика. На душе у неё впервые за долгое время стало по-настоящему тепло — в этом суровом месте Чак стал для неё кем-то вроде младшего брата, и его забота сейчас была на вес золота. — Чакки... — улыбнулась она, бережно забирая браслет с его ладони. Кожа оказалась мягкой и хранила тепло его рук. — Ты сам его сделал? — Ну да, — парень горделиво выпрямил спину, хотя его уши заметно покраснели. — Попросил у Клинта пару обрезков, пока он латал чьи-то ботинки в Медотсеке. Плести меня ещё в первый месяц Ньют научил, когда делать было нечего. Нормально получилось? Если кривой, я могу переделать... — Он отличный, Чак. Спасибо, — перебила его Элли. Она приложила браслет к запястью, но завязать шнурки одной рукой оказалось неудобно. Девушка протянула руку мальчику.— Поможешь закрепить? Только на узел, чтоб точно не потерялся. — Да без проблем, — Чак тут же ухватился за кожаные хвостики и ловко, по-простецки завязал их на двойной узел. Элли покрутила рукой, разглядывая подарок. Тёмная кожа отлично смотрелась на её запястье. — Я буду его беречь, — подмигнула она ему. Чак довольно фыркнул и поудобнее устроился на бревне, победно поглядывая в сторону шумящих у костра парней. Кажется, теперь этот вечер перестал быть унылым для них обоих.