Катастрофически

Ваня Дмитриенко – Вечно молодым

Просыпаюсь и не чувствую разницы: Понедельник, среда или пятница. И наплевать, где мы завтра окажемся, Я смотрю в это небо, и звезды еще ближе, чем кажутся.

– Наруто-сама, я… Зеленоглазая девчушка из команды Конохамару явно смущается и нервничает, стоя перед ним в компании своего товарища. Ее руки отчаянно мнут и комкают листок бумаги, который она принесла с собой. И, честно признаться, Наруто это умиляет. Она похожа на Сакуру-чан, когда их троице тоже было по двенадцать лет. Тогда Харуно вела себя точно так же, заливаясь румянцем, едва ей удавалось обратить на себя внимание Саске-куна. Однако проходит еще секунда, и во взгляде девочки вдруг вспыхивает решимость: – Вы не могли бы дать мне автограф, Наруто-сама? – гордо тряхнув каштановыми косичками, она вздергивает нос и смотрит так отважно, что на мгновение Узумаки теряется. – Ну… Я… – Ты что, слепая, Крис-чан? – воспользовавшись его замешательством, Конохамару заводится. – Не видишь, у братика Наруто руки нет?! Как, по-твоему, он тебе этот дурацкий автограф должен дать?! – Эй! – заметив, что девочка снова опускает голову и замыкается, Наруто решает вмешаться. – Успокойся, Конохамару… А потом он растягивает губы в лучезарной улыбке и уцелевшей рукой чешет светлый затылок: – Прости, сейчас это и правда будет трудновато сделать. Но я обещаю, что, как только мне присобачат новую руку, я обязательно дам тебе автограф, даттебайо! После его заявления девочка, не обращая внимания на удивленного сокомандника, поднимает глаза, и в них вспыхивает неподдельное восхищение. – Спасибо… – Пойдем, – немного ревностно бурчит Конохамару, очнувшись от увиденного и уталкивает ее со двора госпиталя. Наруто остается лишь счастливо усмехнуться. «Кажется, кто-то обзавелся поклонницей», – подтрунивает над ним Курама. *** Операция проходит успешно. Новая рука приживается быстро и, ко всеобщему удивлению, абсолютно безболезненно. Клетки Хаширамы идеально сочетаются с клетками самого Узумаки, а его чакра мгновенно заполняет новую конечность, ускоряя процесс заживления. К концу недели, когда Цунаде, проведя доскональный осмотр, но так и не обнаружив никаких побочных эффектов, выписывает пациента, Наруто уже и не помнит о том, что эта рука – не его родная. Чувствительность восстанавливается, моторика постепенно возвращается в норму. Единственный недостаток – приходится носить бинты, поскольку выглядит новый придаток крайне отталкивающе. Белый, не поддающийся загару, он так контрастирует с кожей Узумаки, что тот решает не снимать повязку, чтобы не привлекать внимания. И лишний раз не вызывать у людей ассоциацию с Белым Зецу. Но все это мелочи, так ведь? Наруто не на что жаловаться, учитывая, что он вообще мог остаться без руки. Однако этого не случилось. Его подлатали, бабуля Цунаде хорошо постаралась. Теперь Узумаки здоров и полон сил. Война закончилась. Никогда еще будущее не представлялось ему таким радостным и безоблачным. Жаль только, что Саске снова покинул деревню… Но им ведь не привыкать. Говорят, горбатого могила исправит. И, похоже, это действительно так. Долбанный Учиха, как всегда, все решил, и, в отличие от прошлого раза, сейчас Наруто думает, что, возможно, Саске поступает правильно. Его помиловали. Какаши-сенсей и сам Наруто, даже будучи прикованным к больничной койке, приложили все усилия, чтобы совет принял именно такое решение, а не посадил Саске за предательство и держал за решеткой до скончания веков. Только вот это не означает, что жители деревни просто возьмут и забудут, что сделал Учиха. Так что лучше бы Саске пока не маячить у них перед глазами. Им нужно время, чтобы простить его и принять. По правде говоря, Наруто до последнего думал, что Сакура пойдет с ним. И был очень удивлен, когда вечером после освобождения Учихи и его последующего отбытия из Конохи, подруга как ни в чем не бывало вошла к нему, Наруто, в палату. Конечно, он не смог промолчать и сразу напрямую спросил, какого черта она здесь делает. Неужели идиот Саске отказался взять ее с собой? Или она сама решила остаться и отпустить Учиху одного? Что вообще тут происходит, даттебайо?! Сакура в ответ на его вопрос лишь смущенно пожала плечами и печально улыбнулась: «Кажется, я просто переросла свою детскую влюбленность». В тот момент внутри у Наруто снова проснулась надежда. Сакура переросла свою любовь к Саске. Сакура больше не любит Саске. А значит, ее сердце свободно. И уж теперь-то он все сделает, чтобы ее добиться… *** – И вы позволите им это, Какаши-сенсей?! Вы правда позволите им превратить Наруто в ходячее оружие?! Сакура зла. Сакура бьет ладонями по столу перед копирующим ниндзя и с трудом сдерживается, чтобы ничего не сломать. – Прошу, Сакура… – устало Хатаке вздыхает. Он знал, что так будет. Он предвещал подобный исход. – Называй меня Господин Хокаге или Шестой. А если для тебя это пока слишком, то хотя бы не кричи на весь этаж, подрывая мой авторитет в глазах подчиненных. – Да плевать я хотела на ваш авторитет! Где он был, этот ваш авторитет, когда старейшины решали вопрос по поводу нашего с вами друга?! – тем не менее понизив голос, Сакура продолжает нападать. Крик превращается в злобное шипение. Какаши молча наблюдает, как разливается ядом по полу его бывшая ученица. – Вы не поступите с ним так, Какаши-сенсей. После всего, что он сделал для всех нас… Наруто не заслуживает такой судьбы! Никто не заслуживает становиться монстром! – Они не хотят делать из него монстра, Сакура! – строго сверкнув неприкрытым глазом, Хатаке Какаши вдруг откидывается на спинку кресла, опускает голову и измученно потирает переносицу. – Хотя ты права… Именно так это и выглядит со стороны… А затем он снова выпрямляется, и на сей раз от его серьезного вида у Сакуры мурашки бегут по коже, а все желание перечить резко отпадает. – Я хочу, чтобы ты знала, Сакура. На совете я выступал против этой инициативы. Как и твой учитель и моя предшественница Цунаде-сама. Но мы оказались в меньшинстве. Совет принял решение не в нашу пользу, так что теперь все, что мы с тобой можем, это скрасить и максимально упростить для Наруто участь, которую старейшины ему уготовили. В остальном же, боюсь, мы бессильны. Любой намек на неповиновение будет расцениваться ими как угроза, а это может повлечь за собой непоправимые последствия как для нас с тобой, так и для самого Наруто. Закончив свою речь, Какаши продолжает смотреть на застывшую перед ним девушку в ожидании ее реакции, но та лишь на непослушных ногах отшатывается от стола, подавленно опускает голову и крепко сжимает кулаки. Какаши ее понимает. Какаши разделяет ее чувства, но поддаваться им не имеет права. Он теперь Хокаге. И, как бы ни претила ему эта должность, только оставаясь на ней он может хоть как-то обезопасить своего бывшего ученика. Так что не тебе его судить, Сакура. Он тоже многим пожертвовал ради их с тобой друга. – Никакой романтики, Сакура. Саске ушел, так что Наруто наверняка попытается снова добиться тебя. Ты не должна терять бдительность. Совет не желает видеть джинчуурики в компании женщины, пусть даже такой значимой, как ты. Они считают, что отношения будут его отвлекать, сделают слабым и уязвимым. Взамен они сломают жизнь любой, кто осмелится нарушить их запрет. А ты должна жить, Сакура. Ты это заслужила. – А он? – внезапно куноичи издает болезненный смешок, в то время как слезы с ее щек уже беспрепятственно капают на пол кабинета Хокаге. – Разве он этого не заслужил? Разве не сделал он для этого мира больше, чем вы и я вместе взятые? Какаши ничего не отвечает. Какаши встает на ноги, обходит стол и осторожно привлекает Сакуру к себе, заключая в почти отеческие объятия. Гладит по спине, давая возможность хорошенько выплакаться. – Ты справишься, Сакура. Ты всегда со всем справлялась…

В моих карманах пусто, ветер в голове, И такое чувство, что пора взрослеть. Но хочу запомнить я себя таким, Как на полароиде, вечно молодым…