Катастрофически

Антон Токарев – Седьмой лепесток

А дождь на окнах рисует, Напоминая о твоих поцелуях. Все дело в том, что дождь ничем не рискует, А я боюсь, что потерял тебя!

В тот день Наруто так и не понимает, что происходит. И это хорошо. Какаши прикладывает все усилия, чтобы их новое «оружие» ни о чем не догадалось. Он все еще верит, что старейшины одумаются. Он все еще надеется, что ему хватит влияния, чтобы переубедить их. – Узумаки Наруто… – глубокий вдох. Ему нужно собраться. Ему нужно говорить естественнее. Наруто давно уже не тот балбес, которым был раньше. Он умеет чувствовать фальшь. Он раскусил Сакуру в Стране Железа на раз-два. – Совет старейшин выражает вам благодарность за ваши заслуги в Четвертой Войне Шиноби. В качестве награды вам присуждается звание джонина Деревни Скрытого Листа, а также с этого дня руководство берет на себя все расходы, связанные с вашими дальнейшими тренировками. Вы получаете возможность перенять все секретные знания и техники Конохи и других Скрытых Деревень под наставничеством первоклассных шиноби, чтобы повысить свои боевые навыки. И первая из таких техник – Техника Летящего Бога Грома, которую разработал Сенджу Тобирама – второй Хокаге, и усовершенствовал четвертый Хокаге – Намикадзе Минато. Ваш отец… В тот день Наруто так и не понимает, что происходит. Почему, вместо того чтобы просто сказать спасибо, старейшины хотят, чтобы он продолжил обучение? Нет, конечно, он не ждал, что его сразу сделают Хокаге просто за то, что он хорошо проявил себя на войне и практически в одиночку спас весь мир шиноби. Какаши прав насчет него. Наруто уже давно не тот балбес, которым был раньше. Он прекрасно осознает, что для этой должности ему не хватает теоретических знаний. Вот только никто не предложил ему освоить теорию. От него хотят практики. И это странно. Подозрительно. Неужели старейшины все еще считают, что он недостаточно силен? И, если это так, то какого уровня ему необходимо достичь, чтобы эти старперы наконец успокоились и признали его? – Наруто-сама! Зеленоглазая девчушка из команды Конохамару окликает его уже неподалеку от дома, пока Узумаки, ничего вокруг не замечая, продолжает раз за разом прокручивать свой недавний разговор с еще даже официально не провозглашенным Шестым Хокаге. Чутье подсказывает ему, что что-то тут нечисто. Курама поддерживает его, но пока никаких теорий заговора не выдвигает. – Наруто-сама! – решив, что он ее не услышал, девочка повторяет и радостно бежит в его сторону. Приходится затормозить, хоть настроения общаться с кем-то сейчас у него нет от слова совсем. Небо над деревней хмурится. Тяжелые, гнойные тучи затягивают последние просветы. В воздухе пахнет дождем, готовым с грохотом пролиться на их головы. Так что единственное, чего Наруто сейчас хочет – это поскорее закрыться в своей маленькой квартирке и переварить услышанное в кабинете Хокаге. Карман оттягивает свиток с подробным описанием секретной техники отца. Зеленоглазая девочка, запыхавшись от быстрого бега, останавливается прямо перед ним, вытаскивает откуда-то уже знакомый листок и ручку и смущенно улыбается: – Вы обещали дать автограф, когда ваша рука восстановится… *** Вернуться домой сухим у него так и не получается. Желание не промокнуть до нитки под проливным дождем уступает перед нежеланием скакать по крышам, нарушая покой, только-только воцарившийся среди жителей деревни. Войдя в крохотную квартирку, даже не потрудившись закрыть дверь – кого ему, сильнейшему шиноби Конохи и джинчуурики Девятихвостого теперь бояться? – Наруто скидывает с себя мокрые вещи и, бросив их валяться на полу скомканной кучей, голышом топает в душ. «Предупредил бы хоть, говнюк! Ходит тут перед зеркалом, жопой сверкает, а я смотреть на это безобразие должен…» – Отстань, Курама… Стоя под струями горячей воды, объятый паром, Наруто уже в который раз восстанавливает в голове свой разговор с Какаши. Пытается вспомнить все детали. Вот бывший сенсей в официальной форме выражает ему благодарность от лица всех членов совета. Вот он объявляет о том, что Наруто присудили звание джонина Скрытого листа, и в это мгновение в глазах копирующего ниндзя проскальзывает гордость. А вот он переходит к той части, где сообщает, что Наруто продолжит свои тренировки, и что-то идет не так. Что-то в лице нового Хокаге меняется, ломается и выстраивается в невидимую стену, отделяющую Наруто от сути происходящего. «Кончай уже себя накручивать, мелкий. Да, все вышло не так, как ты хотел, но признайся, ты ведь и сам собирался попросить у старейшин тот свиток…» – Блять, свиток! – осознав свою ошибку, Узумаки спохватывается и все еще голышом вылетает из душа, чтобы поскорее вытащить вышеупомянутый свиток из промокшей насквозь куртки. «Идиот», – констатирует Курама, прежде чем свернуться клубком и демонстративно закрыть глаза. К счастью, свиток каким-то чудом остается сухим. С облегчением вздохнув, Наруто кидает его на кровать и плетется обратно в душ. Вечером, когда он уже успевает привести себя в порядок, обсохнуть и даже подкрепиться растворимым раменом, приходит Сакура… *** – Это ведь из-за него, да? Ты все еще любишь Саске? Наруто искренне не понимает, как шуточный разговор за чаем перерастает вот в это. С чего вдруг Сакура-чан решает окончательно расставить все точки над «и»? Почему именно сегодня ей стало так необходимо объяснить ему, что такое «не светит»? Да, он снова попытался пригласить ее на свидание. Но ведь такое и раньше случалось, даттебайо! Однако, вместо того чтобы привычно отказаться и, в случае его излишней назойливости, хорошенько ему врезать, Харуно, видимо, решила прояснить все раз и навсегда. И это после того, как неделю назад она сама же практически дала ему зеленый свет! Она не стала бы говорить ему, что переросла свою любовь к Саске, если бы не рассчитывала, что это подтолкнет друга к действиям в ее адрес. Она вообще никуда не отпустила бы Саске или сама сбежала бы с ним, если бы у нее не было планов на кого-то другого! И этим кем-то точно был сам Наруто, потому что иначе Сакура не дала бы ему надежду! Так что изменилось за эту неделю, Сакура-чан? Почему сейчас ты сидишь перед ним, в его квартире, за его столом, с его любимой кружкой в руках и говоришь, чтобы он прекратил уже свои ухаживания? – Да… – она колеблется. Наруто это видит. – Да, ты прав. Я все еще люблю Саске-куна. Все это решительно не имеет никакого смысла. Ее странное поведение, ее слова, что он все неправильно понял. Все он правильно понял, черт возьми, Сакура-чан! – Тогда, в госпитале… – пытается Наруто ее вразумить, но его безжалостно перебивают. – Я ошиблась, – твердо. – Такое бывает, – сухо. – Я думала, что чувства прошли, но это не так, – вранье. – Но Сакура-чан, ты ведь… – Наруто запинается, не может собрать слова воедино. Ему хочется кричать, но тогда она уйдет. А он не желает, чтобы она уходила. Лучше бы уж тогда не заявлялась сюда вообще. – Ты же понимаешь, что теперь тебе придется ждать его? И речь не о днях или неделях. Могут пройти годы, прежде чем Саске… – Пусть так, – снова его прерывают. – Я готова ждать его столько, сколько потребуется. Потому что я его люблю. «Я люблю Саске-куна». «Наруто, верни Саске-куна». Она столько раз говорила это раньше, и Наруто верил ей. А сейчас почему-то не верит. Не верит, и все тут! Она хотела остаться с ним, а не с Саске. Впервые в жизни она была готова выбрать его, а не этого долбанного Учиху! – Ты врешь… – наконец Наруто опускает голову и горько усмехается. Чакра Курамы струится по его каналам. Лису тоже это все не нравится. – Я чувствую это так же, как тогда, в Стране Железа, Сакура-чан. Только теперь ты говоришь все с точностью до наоборот. Ему приходится приложить уйму усилий, призвать на помощь весь свой контроль, чтобы сохранить постепенно звереющий от злости сидящего в нем биджу взгляд в обычном, человеческом состоянии. «Прогони ее… Пошли ее к чертовой матери, Наруто! – рычит внутри Курама. – Нам не нужна девка, которая не может определиться и готова из одной койки в другую скакать!» – Пожалуйста, Сакура-чан, не ври мне, – тем временем Наруто просит, прежде чем поднять на девушку свои яркие голубые глаза и, отставив в сторону пустую кружку, сжать ее хрупкие пальчики в своих горячих мозолистых ладонях. – Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать. Что-то случилось, да? Это как-то связано с решением старейшин? Прошу тебя, Сакура-чан, не молчи. – Ты меня не слышишь… – тяжело вздохнув, Сакура медленно высвобождает руки и печально улыбается. – Ладно, давай тогда поговорим о чем-нибудь другом, а к этому разговору… «Вернемся позже», – уже собирается она закончить, возвращая на прежнее место свою кружку, но Узумаки одним махом сносит ту со стола. – Зачем тогда ты пришла сюда, если так любишь Саске?! Звон разбившейся глиняной кружки тонет в звуке резко отъехавшего назад стула и отчаянном реве джинчуурики. Сакура не выдерживает и тоже срывается на крик: – Потому что ты дорог мне, Наруто! Я не хочу, чтобы ты оставался один, ясно тебе?! Я ведь… На последней фразе она резко замолкает и испуганно смотрит на друга. Буря по имени Наруто мгновенно стихает и лишь потерянно взирает на нее в ответ. – Договаривай… – шепот. – Прошу, Сакура-чан, скажи то, что хотела сказать. – Я люблю тебя, балбес… – в итоге Сакура выдыхает и теперь уже сама устало опускает голову, пока Узумаки тенью обходит стол и опирается руками на раковину неподалеку от нее. Да уж, не таким Сакура себе представляла этот разговор. Да и момент, кажется, выбрала крайне неподходящий. Наруто уже был не в настроении, когда она пришла. Стоило выждать хотя бы пару дней, прежде чем добивать его еще одной новостью. – Но не так сильно, как любишь Саске, да? – внезапно Узумаки сам искажает ее слова так, как ей было нужно, а не так, как они прозвучали. Вот только его это не останавливает. – Послушай, Сакура-чан, если ты… – оттолкнувшись от бортика кухонной раковины, Наруто растягивает губы в до боли широченной улыбке и закидывает руку за голову. – Если бы ты только дала мне шанс, я бы все исправил, правда. Просто дай мне этот шанс, и я обещаю, что ты будешь самой счастливой девушкой в деревне. Да что там в деревне, во всем мире! Я никогда тебя не оставлю, как Саске, никогда не предам, не причиню боль. Я ведь… Я действительно люблю тебя, Сакура-чан. Просто дай мне возможность это проявить, и я… – Хватит! – в конце концов Сакура просто не выдерживает этой пытки. Наруто говорит слишком искренне! А главное, Сакура безоговорочно верит всему, что слышит. Каждое его слово – чистейшая правда. И то, что тогда, в госпитале, она нарочно вселила в него надежду, – тоже правда. Наруто все верно истолковал. Сакура действительно думала о том, чтобы остаться с ним. Она хотела попробовать. И до сих пор хочет. Но не ценой их жизней. Какаши прав, совет не потерпит неподчинения. Ее убьют. А Наруто окончательно замкнется в себе, когда поймет, что она умерла из-за него. – Мы оба знаем, что ничего хорошего из этого не выйдет. А я не хочу снова разбивать тебе сердце. Наруто все еще улыбается. Но теперь эта улыбка – самое страшное, что она видела в своей жизни. Ее солнце продолжает сиять, даже когда его разрушают изнутри. – Ты ведь прямо сейчас это делаешь, Сакура-чан… Зеленые глаза наполняются слезами. – Да… – соберись. Ты же сильная. Не смей раскисать. – Да, я понимаю… – приходится быстро провести ладонью по щеке, чтобы стереть доказательство своей слабости. – Но я все равно лучше сделаю это сейчас, чем когда мы насовершаем кучу ошибок, поженимся и у нас родятся дети, а потом Саске-кун вдруг вернется в Коноху… Звучит отвратительно. Наруто стискивает зубы. Воображение живо рисует ему ситуацию, описанную подругой секундой ранее. Неужели она правда смогла бы так поступить? Неужели ради своей цели – быть с Саске-куном – она готова перешагнуть любые преграды? – Уходи… – он сам не узнает свой голос, когда снова отворачивается к раковине. Какого черта он все еще улыбается?! Какого черта он не может просто взять и прогнать ее раз и навсегда?! Даже сейчас Наруто просит ее уйти, а не выметаться нахуй из его квартиры. – Наруто… – сзади раздается звук сдвинутого в сторону стула, и крохотная ладошка ложится поверх его напряженного плеча. «Тряпка ты бесхребетная, Узумаки! Она тебя только что опять в грязь втоптала, а ты снова хочешь ее простить?!» – Уходи, Сакура-чан, – стараясь не обращать внимания на бушующего внутри Кураму, Наруто тратит все силы на то, чтобы звучать добродушно. – Я выслушал тебя. Теперь я хочу побыть один. К счастью, этого оказывается достаточно, чтобы подруга, жалобно поджав губы, убрала руку. А затем быстро проследовала в комнату, молча подхватывая с кресла не успевшую до конца просохнуть кофту и натягивая на себя, а также не забывая про висящий на стене зонт. – Не переживай. На нашу дружбу этот разговор никак не повлияет. Наруто стоит в дверном проеме, ведущем на кухню. Теплый свет включенного за спиной ночника обрамляет его фигуру: опущенные ссутуленные плечи, безвольно свисающие по бокам руки. – Хоть ты и выбрала Саске, я не готов потерять тебя. Так что можешь спать спокойно. Сакура вздрагивает и не решается обернуться. Она знает: сделает это и никуда уже не уйдет. – Спасибо… Рука тянется к двери. Лицо обдает прохладным влажным воздухом. Это ведь конец, не так ли? – Спасибо, Наруто-кун… Покидая его квартиру, Сакура жмурится от надрывного воя, раздавшегося у нее за спиной и разнесшегося по округе. Так правильно. Возможно, однажды он сам это поймет…

Я невозможно скучаю! Я очень болен, я почти умираю! А где-то ты и ничего не узнаешь, А я боюсь, что потерял тебя…