Катастрофически

Ваня Дмитриенко, Асия – Ничего не бойся, я с тобой

Ничего не бойся – я с тобой, С утренней звездой. Ты окно открой…

У Наруто уходит год, чтобы срастить вместе все факты и понять наконец, что происходит. Целый год душевных терзаний, бесконечных тренировок со специально приглашенными для него наставниками и жалобных взглядов, которыми то и дело окидывают его друзья. «Не могу поверить, что они так с ним поступают», – всхлипывает Ино, прижимаясь на улице к Саю. И Наруто запоминает. «Он – человек, черт бы вас побрал!» – кричит Шикамару за закрытой дверью кабинета Хокаге. И Наруто запоминает. «Я знаю, что ты любишь его, Хината, – успокаивающе шепчет Сакура-чан в госпитале. – Но совет никогда не позволит вам быть вместе. Ты должна отступить. Если не хочешь, чтобы твой клан пострадал». И Наруто по-прежнему запоминает. Какаши тем временем в очередной раз обещает, что поднимет вопрос о назначении бывшего ученика на пост Хокаге во время следующего собрания. Узумаки улыбается ему своей фирменной лучезарной улыбкой во все тридцать два зуба и нарочно не сообщает, что пару дней назад незаметно проник в здание и поставил там свою метку Бога Грома. Спрятавшись под маской обезвреженного и брошенного им в кладовке члена Анбу, через неделю Наруто стоит на собрании и слышит, как старейшины называют его оружием. Тут, пожалуй, следует добавить, что, в отличие от остальных, копирующий ниндзя зовет своего подопечного исключительно по имени и даже пытается завести речь о том, что у Узумаки есть мечта, о которой все они прекрасно знают. Однако совет лишь отмахивается. Ино нервно ерзает на стуле, представляя на собрании свой клан. Вскоре наступает ее очередь выступать: «Психологическая оценка объекта: стабильная регрессия дружеских отношений с окружающими, депрессивное состояние на фоне тяжелых физических нагрузок и одиночества… В романтических связях с противоположным полом не замечен. Угроза операции – Хьюга Хината – устранена без применения силы». «Чего, блять?!» Курама злится. Наруто приходится тратить кучу сил, чтобы контролировать волны мощнейшей чакры Девятихвостого, распространяющиеся по его телу. – Успокойся, придурок мохнатый… Все внутри крошится и ломается под воздействием увиденного и услышанного. «Джинчуурики», – снова и снова про него говорят. «Оружие», – повторяют раз за разом. «Величайшая огневая мощь Конохи», – кто-то добавляет. «Ублюдки», – выплевывает себе под нос Шикамару, покидая собрание в числе первых. *** Наруто не помнит, как возвращается домой тем вечером. Не помнит, как по дороге, потерянный и разбитый, врезается в зеленоглазую девочку из команды Конохамару. Которой уже тринадцать и для своих тринадцати она слишком много чувствует и понимает. Не помнит, как испуганно она взирает на него, потому что сил сдерживать бушующего Кураму больше нет, и глаза его в темноте пылают красным, обрамляя удлинившиеся лисьи зрачки. И уж точно не помнит, как она отважно вздергивает подбородок и порывисто обнимает его, утыкаясь виском куда-то в область ребер. Она подросла. Но и сам Узумаки сильно вытянулся за прошедший год, почти перегнав в росте всех своих бывших одноклассников. «Вы моя звезда, Наруто-сама… Пожалуйста, не гасните…» Кажется, он гладит ее по голове. Кажется, его забинтованная ладонь ложится на ее макушку и треплет каштановые волосы. Наруто не знает. Наруто не помнит. Закрыв за собой дверь собственной квартиры, Наруто разносит к чертям собачьим всю комнату. Курама поддерживает. Курама снова хочет стереть эту гребанную деревню с лица земли. А утром, после того как в итоге Наруто отключается, забившись в темный угол, все вдруг становится проще. Все его переживания, душевные метания – все упрощается и теперь кажется смехотворным. Всегда неунывающий, вечно улыбающийся в лицо своим проблемам Узумаки Наруто ломается. Остается в прошлом, а на его место приходит новый Наруто, взрослый Наруто, который все знает. Который четко осознает, чего от него хотят, и не видит особых причин с этим бороться. Он устал всю жизнь кому-то что-то доказывать. Люди не видят в нем ни будущего Хокаге, ни просто живого человека. Тогда он даст им то, чего от него все ждут. Он станет оружием. И положит свою жизнь на алтарь этой долбанной деревни, которую так стремился защитить. «Не сдавайся, пацан», – пытается Курама его вразумить. – Отстань. Они никогда меня не примут, – усмехается юноша, прежде чем выбраться из угла и начать собирать свои разбросанные вещи. *** Хатаке Какаши – умный, закаленный службой в Анбу, много всего повидавший шиноби. Вдобавок он знает своего бывшего ученика практически наизусть. Так что одного взгляда на стоящего напротив его стола Наруто ему оказывается достаточно, чтобы понять: он обо всем догадался. – Наруто… – пытается копирующий ниндзя привлечь его внимание, сосредоточенное на стучащем по подоконнику распахнутого настежь окна дожде, но Узумаки его опережает. – Я благодарен вам, Господин Шестой, за все, что вы для меня сделали за прошедший год, но, с вашего позволения, я хотел бы, чтобы все это прекратилось. Я готов тренироваться и осваивать новые боевые навыки, служить своей деревне и выполнять любые задания, которые вы мне поручите. Взамен я прошу лишь освободить Ино и других моих друзей от их миссии следить за мной и моим кругом общения. Если это так необходимо, я согласен сам сдавать вам еженедельные отчеты о своих контактах с окружающими. – Наруто, послушай… – застигнутый врасплох, сбитый с толку его монотонной речью, Какаши встает из-за стола и уже собирается подойти к бывшему ученику, когда Узумаки наконец переводит взгляд на бывшего учителя и растягивает губы в ободряющей улыбке. – Все в порядке, Какаши-сенсей. Шестой замирает от вида его глаз. Некогда ясное небо в них затягивается штормовыми тучами. Беззвучно бушует холодная зимняя буря. На дне зрачков – мерзло и стыло. – Я знаю, как тяжело вам пришлось в последнее время. Вы отстаивали меня перед старейшинами, а в моих глазах поддерживали видимость, что все у нас с вами идет по плану. Копирующему ниндзя остается лишь поражаться тому, как этот мальчишка вырос. Всего за год он превратился из наивного подростка в настоящего взрослого шиноби. – Не нужно больше этого делать. Я, Узумаки Наруто, освобождаю вас от этой обязанности и присягаю на верность. – Наруто, перестань! – в итоге Какаши не выдерживает. Он все-таки обходит свой стол, останавливается перед бывшим учеником и долго вглядывается в его расслабленное, отстраненное лицо. А затем вдруг опускается на одно колено, вынуждая юношу удивленно вскинуть брови и отшатнуться: – К-Какаши-сенсей, вы чего удумали? – Как Шестой Хокаге Деревни Скрытого Листа, – тем временем мужчина его перебивает, – я, Хатаке Какаши, даю тебе слово, что никогда не перестану бороться за тебя, Узумаки Наруто. Возможно, не сейчас, но однажды мы победим. А пока ты можешь просить у меня, что захочешь. В любое время дня и ночи. Я готов сделать все, что ты скажешь, Наруто. Растерянный после подобного заявления, Наруто усмехается и, хоть и вымученно, но все же закидывает руки за голову в своей фирменной привычке: – На данный момент я хочу только попросить, чтобы вы встали, Какаши-сенсей. И он подчиняется. Поравнявшись со своим учеником, Какаши не сразу замечает, как Наруто протягивает ему раскрытую для рукопожатия ладонь: – Спасибо вам, Какаши-сенсей… Уже собравшись уйти, оставив своего учителя стоять посреди кабинета в одиночестве, у самой двери Узумаки притормаживает: – Вообще-то, у меня есть еще одна просьба, Какаши-сенсей. Вопросительный взгляд в его сторону вынуждает выровнять дыхание и снова обернуться. – Пожалуйста, вы не могли бы поговорить с Сакурой? «Не с Сакурой-чан», – вдруг отмечает для себя Хатаке. – Скажите ей, что я все знаю и не виню ее. Я понимаю, как сложно ей было принять то решение, но она все сделала правильно. – Почему ты сам не скажешь ей об этом? – не совсем разобравшись в мотивах его просьбы, копирующий ниндзя уточняет. И тут же жалеет об этом, когда Узумаки горько усмехается: – Политика, Какаши-сенсей. «Я не хочу лишний раз подвергать ее опасности», – вот что означает его ответ на самом деле. *** Бредя по улицам деревни, которой полчаса назад он присягнул на верность, Наруто даже не пытается спрятаться от дождя и лишь задумчиво разглядывает свои ботинки. В последнее время ему приходится менять обувь едва ли не каждые две недели, поскольку та банально не выдерживает всех тренировок и нагрузок, которыми свою главную огневую мощь затыкает и балует руководство. – Братик Наруто! – подросший, но ничуть не изменившийся в характере Конохамару несется к нему на всех парах, разбрызгивая ногами грязные лужи. – Наконец-то я тебя нашел! – А? – Наруто не совсем понимает, о чем он говорит. – Ты меня искал? – Эм… Ну да… Замявшись, Конохамару, видимо, тоже оказывается сбитым с толку. Но быстро приходит в себя, успокаиваясь мыслью, что братик Наруто очень занятой, и, вероятно, просто забыл о своем обещании. Так вот он ему и напомнит. – Крис-чан сказала, ты хотел потренировать меня. Ситуация немного проясняется. «Крис-чан, – вспоминает Наруто. – Та девочка с косичками». Смутное воспоминание, как они стояли, обнявшись, посреди улицы несколько дней назад, всплывает в его голове. Однако Узумаки уверен, что ни о какой тренировке они не говорили. Они вообще не говорили. Говорила только она. И то лишь пару размытых фраз, которые, вроде как, на мгновение даже почти подействовали. Они обнимались, и Наруто гладил ее по голове. Интересно, это совет тоже расценивает как контакт с противоположным полом? Или у них все-таки достаточно мозгов, чтобы не причислять ребенка к списку потенциальных угроз? – Ах да… – спохватившись и вспомнив, что Конохамару все еще стоит перед ним, Наруто лыбится и чешет затылок. – Прости, совсем забыл. Я действительно планировал что-то такое… Внук Третьего расплывается в счастливой улыбке. На короткий миг пустота внутри Узумаки уступает место предвкушению. Спасибо тебе, Крис-чан…

Ничего не бойся – я с тобой. Сердце успокой. Я всегда с тобой…