Катастрофически

Ваня Дмитриенко – Стерва

Так и не врубилась! Ты так и не влюбилась! Твоё сердце билось, А моё разбилось!

– Да чтоб тебя! – злобно чертыхнувшись, Ино уже битый час ворочается в постели, но, как ни крутись, заснуть у нее все равно не получается. Чертов Узумаки опять балуется чакрой, пышет всеми девятью хвостами направо и налево, от чего ее, как сенсора, уже буквально потрясывает. А все эта девчонка! Она на него так действует! Вот что ей, скажите, в теплой уютной кроватке не лежалось? Неужели за день так сильно по своему джинчуурики соскучилась? Да если б Ино знала, что этого белобрысого кретина сегодня еще сильнее, чем вчера, колошматить будет, никуда бы его девицу не пустила! Тихонько заскулив от очередного всплеска чужой чакры, Ино садится в постели и бросает завистливый взгляд в сторону мирно сопящего неподалеку Конохамару. Спасибо, хоть этот сегодня нигде не шастает! Видимо, вчерашних игр в шпиона хватило. Нет, по-человечески она ему и правда сочувствует. Мало того, что бросили, скорее всего, даже причины не объяснив, так еще и любоваться приходится, как твоя девчонка с кем-то другим у тебя на глазах новые отношения строит. С другой стороны, для себя Ино уже все решила. Хочет Наруто крутить роман со своей малолеткой – пусть крутит. С этого момента она на его стороне, какую бы несусветную херню он ни творил. Скажем честно, Наруто ведь и раньше делал странные вещи, а в итоге всегда оказывался прав. Возможно, и сейчас у него все под контролем. Хотя, куда вероятнее, он пока еще сам не понял, во что ввязался. Пусть даже все их друзья соберутся толпой и начнут убеждать ее в обратном, Ино все равно останется при своем мнении, что девчонка, которую Узумаки себе выбрал, – ребенок. А значит, ему придется ждать ее. Что, в свою очередь, будет ой как тяжело, учитывая, какой красоткой растет это зеленоглазое недоразумение и каким далеко непростым характером обладает. Еще одна вспышка чакры джинчуурики заставляет Яманаку заскрежетать зубами: «Блять, они там трахаются что ли?» Не поймите ее неправильно, Ино любит Наруто как друга и безмерно благодарна ему за то, что простил ей ее старые выкрутасы, но… Почему-то эта девчонка, по которой так сохнет ее друг, ей не нравится. Вот хоть ты тут тресни! Разумеется, ради Наруто, она готова притвориться, что это не так, да и из самой Крис-чан вышла бы неплохая актриса, учитывая, как естественно она подыграла Ино сегодня вечером. Однако в том, что она все поняла, Ино не сомневается ни на секунду. Все она поняла. Почувствовала чужую скрытую неприязнь. Небось, потому и сбежала. Умная. Как Шикамару и сказал… Признаться, Ино сама не понимает, чем эта девица ее так раздражает. Возможно, в ней даже говорит ревность. Наруто ведь ее когда-то оттолкнул. А девчонку свою не оттолкнул, позволил рядом остаться. Вот Ино на ней свою застарелую обиду и вымещает. А может, ей просто не нравится, что все вокруг с этой малолеткой так носятся. Ладно Узумаки, с ним все понятно, но ведь она и к Шикамару под кожу пробраться умудрилась. И сам Хокаге в ней души не чает. Ино помнит, как тогда, год назад Какаши им всем заявил, что, если уж эта девчонка Наруто выкарабкаться не поможет, то никто не поможет. И все так! Делают на нее ставки, превозносят, будто она какая-то особенная! А на самом деле ничего особенного в ней и нет. Обычная девчонка. Из особенного в ней лишь то, что Узумаки на нее запал… Захваченная своими размышлениями, Ино откидывается обратно на подушку и только тогда осознает, что всплески закончились. Там, у себя на посту, Наруто больше не бушует, он успокоился. А вскоре она ощущает, как другой, тоже знакомый источник чакры приближается к ней по коридору. Сделав вид, что спит, Ино переворачивается набок и сквозь кружево собственных ресниц наблюдает, как девчонка по-кошачьи бесшумно проникает в комнату, скидывает у порога обувь, в темноте прокрадывается к своим вещам и начинает в них торопливо копаться. – Если ты ищешь презервативы, то у меня есть один в нагрудном кармане жилета. Чужой недовольный шепот заставляет нарушительницу вздрогнуть, но, стоит отдать ей должное, она быстро берет себя в руки и усмехается: – Спасибо, Ино-сан, я запомню. Однако ни к какому жилету ее руки так и не тянутся. Хорошо. Значит, не за резинками прискакала. Потому что, будь это так, Ино пришлось бы лично одному конкретному джинчуурики открутить то, на что эти резинки должны надеваться. Закончив копошиться, девчонка вытаскивает что-то из груды одежды и молча присаживается на край кровати. Вопреки собственному обещанию не вмешиваться, любопытство Ино просто не позволяет остаться безучастной: – Это еще что такое? – брезгливо она морщит носик, когда в поле зрения попадает пушистая, безбожно полосатая ткань с нелепыми кроличьими мордочками. – Носки, – терпеливо Крис-чан поясняет. – У меня ноги замерзли. В подтверждение своих слов она и впрямь натягивает это безобразие, ошибочно названное носками, на свои стопы, а затем быстро юркает под одеяло, занимая свою сторону кровати. – Неудивительно, – подождав, пока девчонка уляжется, Ино фыркает. – Ты бы еще голая на такую холодрыгу выперлась. На пару минут между ними воцаряется молчание. Море за витражным окном продолжает реветь и биться о скалы. Даже в спокойном, расслабленном состоянии чакра Наруто, оставшегося на посту, мерцает в голове у Яманаки теплым оранжевым всполохом, успокаивая распаленные нервы. – Я не стану читать тебе лекции о половом воспитании и лишний раз напоминать, что Наруто не Конохамару, и у него есть определенные потребности, с которыми в скором времени ты столкнешься, и я ума не приложу, как будешь выкручиваться, но… – сделав паузу в своих словах, Ино снова переворачивается на спину и впивается взглядом в старый, местами покрывшийся плесенью потолок. – Если посмеешь причинить ему боль, помимо той, что он уже пережил, обещаю, я приду и лично сварю твои хваленные мозги в котелочке. Поняла меня? Разумеется, она отдает себе отчет, что говорить нечто подобное бедной девочке, которая, вроде как, тоже ни в чем не виновата, – слишком жестко. Но по-другому Ино просто не может. Эта девица должна знать, на что идет. Она должна быть готова к тому, что у любых действий есть последствия. – И разберись уже с Конохамару, – не успев получить ответ, Яманака добавляет. – Он тоже человек. И не заслуживает, чтобы его выкинули на помойку, не объяснив причины. Тишина больше не давит. Выплеснув все свои переживания в одном лишь предупреждении, Ино вдруг ощущает, как ее потихоньку начинает отпускать. – Хорошо, Ино-сан. Я вас поняла. Тихое повиновение отдается в груди надеждой, что, быть может, она ошибается. И Наруто сделал правильный выбор. – Доброй ночи… Прошептав это напоследок, девчонка ерзает в постели, отворачивается на другой бок и затихает. А уже через минуту ее дыхание становится ровным и глубоким. Уголок рта непроизвольно дергается в саркастичной ухмылке. Что тут скажешь? Кое-кому с этой девицей и впрямь придется очень сложно. Ино остается лишь чуть-чуть помочь. Вдруг когда-нибудь этому кое-кому пригодится ее информация… *** – Даттебайо, вы чего еще дрыхнете? – удивленно застыв в дверном проеме, Узумаки не столько возмущается, сколько ржет, наблюдая, как его взъерошенные сокомандники отлепляют головы от своих подушек и обращают в его сторону три сонных взгляда. – Я, между прочим, уже нашего посла проводить успел, пока вы тут прохлаждаетесь. Хотел на завтрак вас позвать… Так начинается их последнее утро на задании. Наруто не соврал, посол действительно свалил рано утром, напоследок даже поблагодарив джинчуурики, хоть, по словам самого Узумаки, назвать это благодарностью было сложно: – Да он просто кивнул и сказал, что ожидал худшего, – хихикает Величайшее Оружие Конохи, быстро и с аппетитом поглощая свой завтрак. В то время как остальные лишь с кислыми минами ковыряют палочками горьковатый, явно переваренный рис с кусочками тушенки. – Гадость, – высказывает Конохамару свое мнение, которое на сей раз почти все разделяют, прежде чем первым встать из-за стола и направиться в комнату, где он, единственный из всего отряда, еще не собрал вещи. В путь они выдвигаются спустя сорок минут, вежливо попрощавшись со смотрителями замка перед уходом. Те, в свою очередь, отвечают тем, что приглашают своих гостей приехать сюда еще раз летом, когда погода станет подходящей для купания в море. – Спасибо, мы подумаем, – лыбится Наруто, поглядывая на свою девчонку. Что тут скажешь? Для них это место действительно стало особенным. Ино тем временем мысленно зарекается, что никогда в жизни она сюда больше не сунется. По крайней мере, не по собственному желанию. Дорога домой проходит в молчании, нарушаемом лишь редкими командами Яманаки из разряда: «Узумаки, черт тебя дери, не лети так, мы не успеваем!» и «Конохамару, мать твою, не отставай! Плетешься, как улитка!» В ответ на что первый ржет, но послушно снижает скорость, хоть надолго его и не хватает, так что вскоре он опять начинает теряться из виду в деревьях, а последний что-то недовольно бурчит и все равно продолжает оттягивать строй, наталкивая Ино на мысль предъявить свои претензии Эбису-сенсею за то, что плоховато он тренирует своих подопечных. А вот Крис-чан в перепалках с командиром достается меньше всего. Несмотря на то, что они с Конохамару, вроде как, являются членами одной и той же команды, к ее подготовке у Ино вопросов не возникает. Хоть и порядком вымотанная, потому что опять полночи не спала, а непонятно где с одним белобрысым придурком шлялась, девчонка умудряется не только не отставать, но иногда и отделяться от отряда, чтобы проверить местность, как ей и было приказано. Так что в ее случае жаловаться Ино действительно не на что. Вдобавок, как ни сложно это признавать, Яманаке нравится, что девица Наруто в присутствии других членов отряда никак не проявляет своих личных интересов и привязанностей, а лишь сосредотачивается на своих обязанностях и их четком выполнении. Единственный раз, когда Ино замечает, что между ней и назначенным самой Яманакой впередсмотрящим что-то есть, случается во время короткого привала, который приходится сделать, поскольку Конохамару совсем выбивается из сил и, поскользнувшись на обледенелой коре дерева, сваливается с ветки. Однако, даже застукав двух голубков за неподобающим на задании поведением, Ино не может списать увиденное на нарушение со стороны Крис-чан, как бы сильно ей того ни хотелось. Нет, Наруто сам ловит чужое запястье и на мгновение переплетает свои забинтованные пальцы с пальцами девчонки, пока та вытаскивает из сумки свертки с обедом, который им всучили на прощание смотрители замка. И в эту секунду его чакра снова оживает, наполняя сенсора изнутри невероятным теплом. Таким же теплом, которое она обычно испытывает, обнимая Сая. Таким же теплом, с которым Шикамару иногда называет Темари «женщина», имея ввиду «моя женщина». Таким же теплом, что она однажды, сразу после войны, разглядела в глазах Сакуры, когда та призналась подруге, что собирается дать своему белобрысому сокоманднику шанс. Забавно, но именно этот факт останавливает Ино, когда она уже собирается закатить глаза и демонстративно фыркнуть. Заставляет сделать вид, что она ничего не заметила. Тем более что происходит все и правда очень быстро. Одарив джинчуурики короткой улыбкой, Крис-чан высвобождает руку, заправляет выбившуюся из правой косы прядь за ухо, а затем, подхватив свертки, раздает их присутствующим. По тому, как спокойно и сдержанно протягивают Ино ее обед, она догадывается, что, в отличие от Наруто, его девчонка знала, что за ними следят… А потом они снова выдвигаются в путь, и старая, как мир, история повторяется с самого начала. – Узумаки, ты задрал! – кричит Ино, игнорируя то, как скачущая с ней по соседству девчонка усмехается. – Вернись в строй, ты здесь не один! А то нажалуюсь на тебя в отчете, будешь знать! Как и ожидалось, действует ее угроза недолго. Минут через десять Наруто опять улетает далеко вперед, и на сей раз Яманака просто забивает. Плевать. Все равно границу они уже пересекли. Так что никаких непредвиденных стычек с шиноби других деревень возникнуть не должно. А уж дорогу она и сама знает… Ближе к ночи отряд из трех шиноби успешно достигает деревни. Наруто к тому моменту успевает не только перетереть все вопросы с охраной, но и хорошенько сцепиться языком с Генмой. – Да ладно, в квартире у Какаши-сенсея? – изумленно джинчуурики усмехается, почесывая затылок, прежде чем резко нахмуриться. – Погоди, а он сам-то об этом знает, даттебайо? – Полагаю, что знает, но мы никогда ею не пользовались, – в ответ Генма, подпирающий спиной стену, лишь пожимает плечами и небрежно перекатывает языком зубочистку из одного края рта в другой. – Зато я заметил твою метку у него в кабинете. В то время как нам он сделать то же самое запретил. – Да-а… – вернув себе веселый настрой, Узумаки ржет. – Поэтому ты оставил ее в приемной возле стола Шикамару. О, вы уже вернулись! Заметив приближение сокомандников, он прерывает свой увлекательнейший разговор, в котором, как вы, наверное, уже догадались, они с Ширануи мерились крутизной относительно того, куда им удалось присобачить свои метки Бога Грома, и, махнув собеседнику на прощание рукой, спешит присоединиться к отряду, чей командир уже едва ли не кипит от негодования. – Я что-то пропустил? – так и не дождавшись реакции на свои слова, этот гад еще и спрашивает. Сказала бы ему Ино, что он пропустил, да ушей посторонних многовато для такого отборного мата. – Нет, – сдерживаясь изо всех сил, вместо рвущихся наружу ругательств и публичного избиения собственного подчиненного, Яманака растягивает губы в улыбке. – Но за то, что нарушил приказ и бросил отряд, пойдешь со мной к Шестому сдавать отчет. И никаких техник Бога Грома. Прогуляешься, ничего с тобой не случится. Тем более что у нее для тебя все еще есть кое-какая секретная информация, а у девчонки твоей как раз имеется одно незаконченное дело… *** – Крис-чан! Она даже не удивляется, когда вскоре после того, как Ино-сан распускает отряд и уводит джинчуурики с собой к Хокаге, Конохамару догоняет ее и преграждает путь. – Я тут подумал… – смущенно он бормочет, разглядывая на снегу собственную тень от уличного фонаря. – Можно я тебя провожу? Как раньше? Хоть он и выглядит подавленным, в голосе его все еще сквозит надежда, и это… Больно. Черт возьми, это очень больно! Осознавать, что вот сейчас тебе придется окончательно растоптать чужую надежду. Ведь, что бы там Ино-сан про нее ни думала, Крис вовсе не жестокая. Она сама чуть не расплакалась, когда три дня назад сообщила Конохамару, что они расстаются. Но сдержалась, не дала слабину, потому что так было правильно. И сейчас ей снова нужно поступить правильно. Невзирая на то, каким болезненным для них обоих будет это «правильно». А пожалеть себя она и позже успеет. В конце концов, девчонки из приюта ведь постоянно из-за парней ревут. Крис не раз и не два приходилось их успокаивать. Вот, теперь настала их очередь успокаивать ее. Приняв для себя подобное решение, девушка тянет губы в усталой улыбке и кивает: – Конечно, Конохамару-кун, – выдыхает. Разве может она отказать, когда ты так просишь? Разве имеет она право оставить тебя без ответов, зная, что по-другому ты не успокоишься? Ночь плавно окутывает улицы деревни, разгоняя местных жителей по домам. Забегаловки прекращают работу, подсчитывая прибыль, заработанную за день. Красочные витрины все еще приманивают запоздалых посетителей, но всех их встречают вывески «закрыто» на прилавках. Такую же вывеску «закрыто» Крис мысленно крепит и на себя, прислушиваясь к тому, как сосредоточенно Конохамару сопит, вышагивая рядом и явно готовясь сказать что-то очень-очень важное. – Ты теперь с ним, да? – и наконец он это делает. Озвучивает свой вопрос, на который и сам уже знает ответ, а потому тут же отзывает его обратно. – Хотя не отвечай. Тут и без того дураку все понятно, – головой качает. Не хочет он слышать это признание от нее. Противно. – Ты ж за ним с самого детства таскалась, как… – Как кто, Конохамару? – Крис тем временем остается лишь горько улыбнуться. Хотя там, в голове с косичками уже имеется парочка определений для себя самой. «Собачонка» – слишком грубо, Конохамару никогда так про нее не скажет. «Подстилка» – и того хуже. Но ведь правда же. Так что давай, Конохамару-кун, выбери, что больше нравится, и скажи. Выплюнь в лицо, как пощечину, она это заслужила. – Не знаю я, как кто! – вот только Конохамару не говорит ни того, ни другого, а лишь пылит и снова утыкается взглядом в заснеженную дорогу. – Просто таскалась, и все… Не сказал. Не позволил себе ее оскорбить. Глупый влюбленный мальчишка. В глубине души Крис до сих пор не понимает, как так вышло, что она вообще ему понравилась. Вокруг внука Третьего всегда кружилась куча девчонок, с самой академии. Конохамару был симпатичным и, благодаря своей фамилии, довольно популярным. Пару раз Крис даже видела, как с ним на заданиях заигрывали девушки постарше. Причем такие красавицы, с которыми она сама на тот момент и рядом не стояла. Так какого черта, Конохамару, с таким обилием вариантов ты выбрал ее? Чем девочка-сирота из приюта тебе могла так сильно приглянуться? Это сейчас Крис смотрит в зеркало и понимает, что, наверное, ее подружки правы. Она красивая. Хотя, скорее, это осознание приходит к ней лишь потому, что она с возрастом становится очень похожа на маму, а мама была красивой. Отец за ней четыре года гонялся, прежде чем она согласилась пойти с ним на свидание. Но тогда, в свои тринадцать, когда она впервые начала замечать, как Конохамару временами ведет себя странно в ее присутствии, а именно смущается и мямлит, ничего особенного в ней точно не было. Все те девчонки, что крутились возле ее сокомандника в свободное от тренировок и заданий время, выглядели гораздо привлекательнее, чем она. Худая, с этими вечными синяками и ссадинами, многие из которых она получала даже не на тренировках, а в драках со взрослыми ребятами из приюта, которые отбирали вещи у малышей, Крис не могла похвастаться ни рано начавшей формироваться фигурой, ни красивой одеждой. У нее за душой не было ничего, что помогло бы ей зацепить тринадцатилетнего избалованного мальчишку. Но это произошло, и, если бы она не была такой глупой, то сразу бы объяснила Конохамару, что он для нее просто друг. Друг, товарищ, сокомандник, но никак не парень, с которым она хотела бы встречаться, гулять за ручку и целоваться под звездами. Вот только она ничего не объяснила и, получается, просто воспользовалась им и его чувствами. Гадкая, подлая сука – вот кто она после этого. – Это из-за того, что он сильнее меня? – вырвав собеседницу из собственных размышлений, Конохамару снова нарушает тяжелое молчание. – Или тебе просто нравятся парни постарше? Запрокинув голову назад, Крис задумчиво разглядывает падающие с неба снежинки. Крохотные, кружащиеся в воздухе, прежде чем осесть к ней и ее спутнику на одежду, они искрятся в свете фонарей и наполняют момент абсолютно неуместным для него волшебством. Как она собирается дать Конохамару ответы, которых он от нее ждет, если сама их не знает? Ты ведь, Конохамару-кун, тоже, скорее всего, не понимаешь, почему из всех выбрал ее. Вот и у самой Крис с Наруто-самой так же. Просто прикипела и все. В детстве восхищалась им, хотела стать такой же сильной. А потом проснулась в один день и поняла, что влюбилась по уши. – Ответь, Крис-чан, – тем временем собеседник потихоньку начинает выходить из себя, как это всегда происходит, когда Конохамару не получает желаемого. – Я хочу знать, почему ты меня бросила и выбрала его! Думаешь, раз он старше, то и опытнее? А вот нифига! У него в жизни девчонки не было, я бы знал… Внезапно его громкое заявление заставляет Крис усмехнуться. В этом весь Конохамару. Не можешь победить соперника – унизь и облей грязью за спиной. – Что смешного? – не понимая причин ее веселья, юноша снова надувается. Ей, в свою очередь, остается только пожать плечами: – Ничего. Просто вспомнила, как ты пару лет назад прыгал от счастья, когда Наруто-сама согласился тебя потренировать. Зря она это сказала. Сообразив, что его пытаются пристыдить, Конохамару тут же заводится, и разговор, который должен был остаться между ними двумя, начинает привлекать внимание окружающих. – Ничего я не прыгал! Понятно? И тренер из этого балды вышел так себе! Расенган мне показал… Да я этот Расенган и без него создавать умел! Лучше бы в Режим Отшельника меня входить научил! – Громко… – заметив, как неодобрительно косится на них какая-то старушка, Крис устало выдыхает и закрывает глаза. Однако Конохамару, как и ожидалось, пропускает мимо ушей ее замечание: – А? Крис-чан, ты что-то сказала? Я не расслышал… Конечно, он не расслышал. Был слишком занят тем, что орал, как потерпевший, и размахивал руками. Он вообще никогда не слышал, если кто-то просил его вести себя потише. – Я сказала, что ты ведешь себя слишком громко и вызывающе. На нас прохожие косятся, – нахмурившись, Крис повторяет. Она сама не понимает, откуда в ней берется эта волна раздражения, поднимающаяся из самых глубин. Почему, Конохамару-кун, почему тебе так важно постоянно находиться в центре внимания? Неужели за столько времени, что вы были парой, ты не заметил, как неуютно она себя ощущает, когда ты начинаешь кричать на всю округу? – Ну и пускай косятся, тебе-то что до них за дело? – обиженно парнишка фыркает, прежде чем взяться за старое. – Мне вот скрывать нечего! Так что пусть слушают, если хотят! И вообще, с чего это ты вдруг за прохожих волноваться начала, а? Произнесенный с явным наездом вопрос заставляет девушку подавить в себе гнев и зажмуриться. Он и правда не замечал. Ничего он не замечал, а она могла бы и сама поднять эту тему, раз ее она так беспокоила. Так что нечего теперь сваливать свою вину на Конохамару. – Да я всегда за них волновалась, – вернув себе утерянное спокойствие, Крис опускает голову и теперь уже сама изучает испещренный следами чужих ботинок снег у них под ногами. – Точнее не за них, а за нас. За то, что они за нами наблюдают. Просто боялась тебе сказать, думала, ты обидишься… – И правильно думала! – выслушав ее признание, собеседник, как и предполагалось, воспринимает все в штыки. – Потому что я, Сарутоби Конохамару, меняться не собираюсь! Погоди… – а потом он делает паузу, и Крис прекрасно знает, что именно последует за данной паузой. – Ты что, хочешь сказать, что бросила меня не из-за этого придурка, а из-за того, что я для тебя слишком громкий? То есть это я во всем виноват? Готовая к подобному умозаключению сокомандника, девушка лишь снова растягивает губы в печальной улыбке. Это было предсказуемо. Конохамару просто не мог отреагировать по-другому. А ей не стоило выходить из себя и вываливать на него свои претензии. Точнее стоило, но не сейчас, а еще тогда, на первом свидании, в пельменной, когда Конохамару залез на стул, пытаясь произвести на нее впечатление. А теперь уже поздно. Все равно ничего не изменишь. И винить своего бывшего, что в ваших отношениях тебе что-то не нравилось, тогда как самих отношений уже нет, – глупо. Глупо и низко. Лучшее, что сейчас она может сделать, – это попытаться сгладить конфликт, а не копаться в его причинах и следствиях. Это никому из них не нужно. – Нет… – приняв такое решение, Крис впервые за время их разговора оборачивается к Конохамару, и теперь ее губы сами растягиваются в улыбке. Он всегда был милым. И какой-нибудь девушке с ним очень повезет. – Нет, Конохамару, ты прав. Ты такой, какой ты есть. Громкий, шумный, импульсивный… Уверена, в деревне куча девчонок, которым ты нравишься именно таким. Просто я не одна из них… Самое забавное, что после этих слов ей самой становится легче. Взяв всю вину за разрыв их отношений на себя, Крис дает Конохамару свободу. И пусть он этой свободы не просил, однажды, сидя в окружении своей красавицы-жены и таких же шумных, непоседливых детишек, как он сам, Конохамару мысленно скажет ей за это спасибо. Иначе и быть не может. – Уже поздно, – заметив, что они дошли до приюта и теперь топчутся на месте, Крис ободряюще сжимает предплечье сокомандника и надеется, что теперь, когда они все обсудили, между ними не будет сквозить того напряжения, что мешало им всю прошедшую миссию. – Мне пора, а то смотрительница будет ругаться. Вот только Конохамару, к ее разочарованию, считает иначе: – Ах так… – высвободив свою руку, он воинственно вскидывает взгляд, так что Крис остается только поджать губы. Она сделала, что могла. Больше от нее ничего не зависит. – Ну и иди! – отчетливо давая собеседнице понять, что, вызвавшись ее проводить, он рассчитывал совсем на другой исход, Конохамару снова заводится. – Иди и носись со своим Узумаки Наруто, который мечтал стать Хокаге, но так и не стал! Да я себе уже к концу следующей недели десяток таких, как ты, найду! Нет, даже лучше! Только потом не прибегай ко мне и не просись, чтобы я тебя простил и… – Сладких снов, Конохамару-кун. Крис не дослушивает. Она перебивает парнишку на полуслове, кивает напоследок и, развернувшись, решительно направляется к ржавой двери ограждения, которым обнесена территория приюта. Так и не найдясь, что еще ему сказать, Конохамару пару секунд смотрит ей вслед, а затем, сделав несколько шагов в другую сторону, ловит на себе осуждающий взгляд какой-то девушки, выгуливающей на поводке собаку и явно слышавшей его последнюю попытку закатить скандал. – Чего уставилась?! Своих дел что ли нет?! Притормозив неподалеку от заветной двери, Крис слышит и его комментарий, адресованный незнакомке, и хруст снега, смявшегося под ногами у Конохамару перед прыжком. Разумеется, когда она оборачивается, сокомандника поблизости уже не видно, а значит, теперь ей не обязательно делать вид, что она не замечает, как под деревом, всего в четырех метрах от входа, ее ждет тот, кто, по словам Конохамару, мечтал стать Хокаге, но так им и не стал… *** Прекрасно понимая, что спалился, но не слишком-то разочарованный этим фактом, Наруто лишь продолжает подпирать спиной дерево, на котором оставил свою метку, и наблюдать за тем, как Крис устало направляется к нему. Куртку он расстегнул заранее, еще когда только переместился, а потому, когда девчонка, сократив остатки разделявшего их расстояния, привычным движением пробирается к нему под одежду, Узумаки остается только запахнуть за ее спиной брезентовые полы и таким же привычным движением устроить ладони на девичьей спине. – Хочешь, я его догоню и по башке настучу? – бурчит он себе под нос, прежде чем закрыть глаза и потереться щекой о такие красивые, просоленные насквозь, но все равно еще хранящие в себе запах малины волосы. За день в пути косички совсем растрепались. Но так даже лучше. Очарованный этими косичками когда-то, сейчас Наруто признает, что и без них Крис-чан выглядит ничуть не хуже. Например, тогда, в пельменной, куда Конохамару привел ее на первое свидание, волосы у нее были распущены, и все равно он не мог отвести от нее глаз. А сегодня утром, увидев ее, всю растрепанную и взъерошенную, он вообще едва сдержался, чтобы не заправить ей за ухо упавшую на лицо прядь. Чудом вспомнил, что они не одни. Запах малины и морской соли успокаивает. Что ни говори, а Узумаки тоже человек. И он тоже устал. Взяв на себя последнее дежурство, спал он последний раз примерно тридцать восемь часов назад, но это не помешало ему сперва перенести сдавшую отчет Ино домой, а потом еще и вернуться сюда, к приюту. Потому что он понимал, что Крис-чан будет его ждать. Она ведь сама сказала, что боится возвращения в деревню и того, что между ними все снова изменится, вернется к тому, как было раньше. Он должен был показать ей, что это не так. Должен был развеять ее страхи, пусть даже обнимать ее будет не человек, а невыспавшееся желе. – Нет. К счастью, Крис отказывается от его предложения догнать и навалять Конохамару. Ее расслабленный голос обволакивает и отвлекает от реальности, в которой неподалеку от них, спрятавшись за еще одним деревом, расположенном на огороженной территории приюта, две девчонки, в ком Наруто заторможенно узнает соседок Крис-чан, хихикают и с любопытством поглядывают в их сторону. – За тобой следят, – выдыхает джинчуурики усталость, надеясь, что это не заставит Крис отстраниться. Он не хочет ее отпускать. Он готов заснуть прямо так, на морозе и стоя, лишь бы она продолжала прижиматься к нему, согревая ладошками его спину под курткой. – За тобой тоже. Еще один шепот, затерявшись где-то в вороте мужской футболки, заставляет Узумаки лениво разомкнуть один глаз и заметить на крыше соседнего дома очередного Анбу. Вот только в данный момент Наруто плевать. Курама прав, никто не тронет Крис-чан. Никто не захочет испытать гнев джинчуурики на себе, учитывая, что он давно уже предупредил совет о своем намерении убить любого, кто посмеет ей навредить. В конце концов, они сами виноваты. Своим желанием изничтожить все его привязанности к окружающим они добились лишь того, что создали связь даже крепче, чем были у Наруто раньше. Оставь они все, как есть, возможно, он и Сакура-чан повстречались бы какое-то время, но в итоге, скорее всего, все равно бы расстались, когда в деревню вернулся Саске. Даже если бы Сакура не бросила его сама, Наруто не стал бы ее удерживать, ведь, скажем честно, сердце Харуно Сакуры всегда принадлежало лишь одному человеку. И этим человеком точно был не Узумаки Наруто. Однако даже недолгие отношения с Сакурой не оставили бы почвы для того, чтобы Наруто увлекся зеленоглазой девочкой с косичками. Он просто дал бы ей автограф и в дальнейшем, возможно, относился бы как к младшей сестре. Он бы не узнал ее, потому что ему не нужно было бы держаться подальше от своих друзей, не заменил бы ее компанией общение с Ино, которую ему не потребовалось бы пугать и отталкивать. И ничего из того, что происходит между ним и Крис-чан сейчас, не произошло бы, если бы когда-то совет старейшин не поставил на него клеймо: «Опасное оружие. Не прикасаться». Ничего бы не было. А так… Когда-нибудь, когда их с Какаши и Шикамару секретная операция все-таки придет к успеху, Огневая мощь Конохи с удовольствием поблагодарит бывших членов совета за то, сколько всего они для него сделали. – И не поспоришь, даттебайо… – гортанно хихикнув, он снова закрывает оба глаза и поудобнее обхватывает свою будущую жену поперек ребер, устраиваясь щекой у нее на макушке и словно действительно собираясь заснуть. Интересно, было бы удобно засыпать с ней в такой же позе, лежа на кровати? Крис-чан, вроде, весит всего ничего, вряд ли ему будет тяжело дышать под ней. Каково это вообще, спать в одной постели с девушкой? В своих книгах Джирайя-сенсей описывал это как волшебное чувство. Правда ли это так? И сколько еще Наруто придется ждать, чтобы это проверить? Согласится ли Крис ночевать с ним, если он пообещает, что не станет лезть к ней и домогаться? «Ты бы лучше беспокоился за то, как будешь ее отговаривать, если она сама к тебе полезет, – вымотанный ничуть не меньше, чем его джинчуурики, Курама бормочет этот комментарий сквозь сон, даже не соизволив приоткрыть глаза. – Девчонка-то у тебя боевая. Как ухватит тебя ночью за причиндалы, что тогда будешь делать?» Если бы у Наруто еще остались силы, он бы точно пнул рыжего засранца за подобные пошлые намеки. И за то, что этими намеками он портит такой чудесный момент. Однако Курама вовсе не единственный, кто им мешает. Повторно уловив краем уха, как перешептываются подружки Крис-чан, подглядывающие за парочкой с территории, ни на секунду не забывавший о том, что за ними следят Анбу, Узумаки обреченно вздыхает и предлагает свой вариант: – Хочешь, я перенесу нас куда-нибудь? Ну-у… – сообразив, что нужно пояснить, поскольку расценить такое предложение можно по-разному, он озадаченно морщится. – Чтобы не привлекать внимания. Тебе ведь это не нравится… Забавно, что лишь после того, как он это все произносит, до него начинает доходить, что конкретно он только что сказал. «Даттебайо…» – мелькает в голове за секунду до того, как Крис-чан в его объятиях хитро усмехается, а затем поднимает глаза и выразительно вскидывает брови. – Вам никто не говорил, что подслушивать чужие разговоры – неправильно, Наруто-сама? Это крах. Признаваться в том, что он незаметно создал и отправил следить за своей девчонкой клона сразу после того, как Ино утащила его с собой к Хокаге, Узумаки не собирался. – Да я не то чтобы прямо подслушивал… Просто услышал… – застигнутый врасплох, он отнимает руку от девичьей спины и виновато чешет затылок, рассчитывая ее заговорить. – Случайно. Мимо проходил и… – Ага, – прерывает Крис поток его сбивчивых оправданий кивком, так кричащим о том, что кое-кого здесь явно раскусили, а затем снова притирается виском к его ключице. Признав свое поражение, Наруто шумно выдыхает, возвращает руку на место и еще несколько секунд молчит, не зная, что сказать. – Ладно, я подслушивал… – в итоге он решает, что лучше просто признаться. – Сердишься? В ответ на что Крис-чан лишь мотает головой, из-за чего ее волосы щекотно елозят по его шее: – Нет… И в эту секунду Узумаки испытывает невероятное облегчение. Потому что, если верить Ино и той лекции, которую она ему зачитала по пути к Какаши-сенсею, девчонки, вроде Крис, не любят, когда парни пытаются их контролировать. А ведь именно так она могла бы расценить его поступок. На самом деле Наруто ведь вовсе не пытался ее контролировать. Он, скорее, хотел проконтролировать Конохамару. Убедиться, что тот не станет делать ничего опрометчивого, за что Узумаки пришлось бы потом вправлять ему мозги. «Или отрывать руки», – мысленно джинчуурики хихикает, прежде чем снова опустить глаза вниз. Туда, где на его груди, сопит самая отважная в мире девчонка. Окажись они сейчас на войне, Наруто бы пришлось ой как несладко. Что-то ему подсказывает, что Крис-чан кинулась бы в бой первой, и никто не смог бы ее остановить. – Все еще хочешь научить меня целоваться? – вопрос слетает с губ прежде, чем он успевает его обдумать. Но отступать поздно. Уже ведь предложил. Да и что в этом такого, даттебайо? В конце концов, Крис и так целовалась раньше. До него. Для нее это не станет чем-то новым, а он, в свою очередь, может, хоть поймет, почему все вокруг так любят этим заниматься. Поскольку, все в тех же книжках Джирайи поцелуи описываются как что-то невероятно крутое и волнующее, а вот в реальной жизни со стороны это выглядит… Не очень. «Наверное, чтобы это было приятно, нужно целоваться самому, а не смотреть, как это делают другие», – приходит Наруто к выводу. Ведь хотел же он поцеловать Крис-чан вчера, на крепостной стене замка, когда она сама тянулась к нему. Хотел. Еще как хотел. Но отказался от этой идеи. Побоялся, что спугнет ее тем, как скоро они перешли к подобного рода контактам, или, чего хуже, облажается. А сейчас, вроде как, созрел. И не страшно даже. Настолько устал, что сил на страхи и сомнения просто не осталось. «Да уж, – ворчит Курама, явно осуждая своего джинчуурики за подобный ход мыслей, – офигенный настрой для первого поцелуя». – Нет, – к счастью, на сей раз Крис-чан сама отклоняет его предложение. И тут же поясняет, задумчиво скользя взглядом по замку куртки и свисающему по соседству шнурку от капюшона. – Вернее… Я хочу. Но не сейчас. Не так, словно я делаю это назло Конохамару. И не когда мы оба с трудом стоим на ногах. Ее объяснение кажется таким правильным на фоне его предыдущего вопроса, что Узумаки обреченно стонет и наклоняется, чтобы теперь уже самому уткнуться лицом в изгиб ее шеи: – Я тупой, Крис-чан… Она не отвечает. Она выпутывает одну руку из кучи одежды, скрывающей их от холода, и гладит его по затылку, приятно пропуская сквозь пальцы светлые, такие же просоленные, как и у нее, а потому еще сильнее торчащие в разные стороны, волосы. И в эту секунду в голове у Узумаки мелькает еще одна глупая, но такая любопытная идея. Возможно, до поцелуев их отношения и впрямь пока не доросли, но не попробовать он просто не может. Не тогда, когда Ино преподнесла ему эту информацию на блюдечке. «В знак окончательного и бесповоротного примирения», – как сама она сказала. Крис-чан вздрагивает и резко отшатывается назад, когда пальцы Наруто находят нужный позвонок у нее на спине и легонько, прямо сквозь ткань, надавливают на особо чувствительную точку. Поймав ее и не позволив вынырнуть из-под куртки, Узумаки хихикает и перехватывает на себе полный изумленного возмущения взгляд. – Прости, – приходится извиниться, пока не влетело. – Просто решил проверить… – сделав паузу, он не знает, как сказать, поэтому говорит, как есть. – Ну-у, правда ли у тебя там… Эрогенная зона. Словно нашкодивший, но ничуть не сожалеющий о содеянном мальчишка, он, двадцатиоднолетний Узумаки Наруто, щурится и взирает на свою подопытную, в изумрудных глазах которой возмущение потихоньку сменяется осознанием произошедшего. Чертовски завораживающий процесс. На мгновение снова оживший Наруто даже жалеет, что сегодня он не получит никаких уроков поцелуев от нее. – Ино-сан рассказала… – в итоге Крис усмехается и, хоть и позволяет снова привлечь себя ближе, больше не устраивает голову у него на груди, как будто боится, что, стоит ей расслабиться, джинчуурики опять проделает этот трюк. – Да, – все еще продолжая лыбиться, Наруто подтверждает. – Сказала, ты смешно пыхтишь во сне, если тебя там… Потрогать. Смирившись с тем, что ее бессовестно сдали, Крис обреченно вздыхает и все-таки возвращает голову на место. – Пожалуй, стоит попросить ее, что бы она и твою эрогенную зону как-нибудь поискала, – доносится до Узумаки ее едкий комментарий, вынуждая резко нахмурить брови. – Вообще-то… Ты уже и сама ее нашла, – нерешительно он пожимает плечами, до сих пор не определившись, правильно ли поступает, признаваясь ей в этой маленькой слабости. – Когда вчера по лисьим усам мне пальцами провела. Я этого не показал, но… У меня до сих пор мурашки, когда вспоминаю. Хорошо, что Крис-чан умнее него, и проверять достоверность сказанного сейчас она не начинает, а лишь забавно фыркает ему в яремную впадину: – Я запомню… Наруто остается только усмехнуться и позволить телу расслабиться, вслед за чем собранный строй мыслей у него в голове рассыпается, и те начинают скакать в хаотичном направлении. Когда-то давно Джирайя-сенсей рассказывал своему ученику о собственной теории совместимости. Изрядно набравшись, он заливал, что тела двух партнеров должны совпадать по своим параметрам, чтобы вдвоем им было комфортно. Наруто так и не понял, по каким критериям Извращенный Отшельник оценивал эти совпадения, но ему определенно нравится, как плавные изгибы тела Крис-чан соприкасаются с его собственными изгибами. Она высокая, и, благодаря ее росту, ему не приходится сильно наклоняться, чтобы с ней обниматься. У нее небольшая грудь, из-за чего их животы без помех прижимаются друг к другу. А еще Крис-чан очень тонкая, почти что хрупкая, так что Наруто даже не обязательно расправлять плечи, чтобы заслонить ее собой целиком. Где-то на краю уплывшего сознания противный голос местной надзирательницы сообщает обитателям приюта, что через пять минут вступает в действие комендантский час, и тех, кого без уважительной причины она не досчитается в комнатах, ждет строгий выговор и последующая отработка в столовой. А вскоре после подобного объявления успевшая задремать у джинчуурики под курткой девчонка ерзает и лишь крепче стискивает олимпийку у него на спине, явно не желая подчиняться команде, которая ее, похоже, тоже касается. – Тебе и правда пора идти, да? – сонно разлепив глаза, Наруто вскользь пробегается взглядом по пустому двору и отмечает, что соседки Крис-чан стоят уже не за деревом, а неподалеку от двери, которую строгая тетка пообещала закрыть в назначенное время. – Угу… – так и не изменив своего положения, девчонка лишь кивает. И снова ее волосы щекочут его шею, заставляя недовольно фыркнуть. – Твои подружки тыкают в меня пальцем и странно хихикают, – бурчит Наруто, желая почесаться. А еще у него спина затекла от того, что он так долго стоял, опираясь ею на жесткий ствол. – Да, потому что они тоже в вас по уши влюблены, Наруто-сама… – заметив, что ее подушка заерзала, Крис все-таки отстраняется и, покинув кокон чужой куртки, трет так и слипающиеся от усталости веки ладонью. Должно быть, в таком состоянии она не до конца осознает, что говорит. А может, нарочно дает Узумаки пищу для размышления. Так или иначе, после ее заявления Наруто удивленно вскидывает брови и забывает, как моргать и вообще двигаться, во все глаза рассматривая уже собравшуюся его покинуть девчонку. – Э-э-э… – только-только начавший работать мозг тупит сильнее обычного и отказывается связывать слова в предложения. – Тоже? То есть ты… К сожалению, сформулировать свой вопрос до конца ошарашенный джинчуурики так и не успевает: – Сладких снов, Наруто-сама, – перебив его безуспешные попытки выдавить из себя хоть что-то вменяемое, Крис устало улыбается напоследок и быстро шагает вдоль забора. Красноволосая подружка уже во всю машет ей рукой, призывая идти быстрее, в то время как другая, которую Узумаки два дня назад едва не застукал голой, изо всех сил вцепляется в дверную ручку и борется с настоятельницей, что пытается закрыть ее с другой стороны. Тихонько заржав от вида этой сцены, Наруто ждет, когда Крис-чан и ее подруги нырнут внутрь здания, а затем, посерьезнев, оборачивается и находит взглядом так и торчащего на крыше дома Анбу. Скрываться эти гады уже и не пытаются…

Ты стерва моя. Ты так бесишь, что люблю тебя! Поцелуй меня – Я так по тебе соскучился! И может быть, может быть, Сердце так бьётся от тебя… Ведь ты стерва моя! Ты стерва моя…