Катастрофически

ASAMMUELL – Сердце не игрушка

Небезопасно было в тебя влюбляться. Как у обрыва танцы, Шаг – и я упаду!

Ино сбегает быстро. Проводив ее укутанную в плед фигурку одними глазами, Наруто слышит, как уже через пару секунд его подруга присоединяется к своим гостям в соседней комнате, и вскоре ее голос сливается с другими разговорами, до которых Узумаки, признаться, вообще нет дела. Ему хреново. С того самого момента, как Крис-чан оставила его одного в компании и сбежала, он буквально не находил себе места. Постоянно оглядывался на дверь, путался и тупил, когда его о чем-то спрашивали, ерзал на подушке, которая вдруг стала чертовски неудобной без зеленоглазой девчонки под боком, и в итоге тоже смылся. Побродил по коридору. Хотел побиться башкой об стену, но передумал. А то еще в дурку сдадут, даттебайо. Зато на кухне хоть немного прибрался. Впрочем, уборкой это, конечно, сложно назвать. Не зная, где и что должно лежать, Наруто плюнул и просто закинул всю грязную посуду в мойку, залив получившуюся гору моющим средством. В общем, развлекал себя наш джинчуурики, как только мог, пока наконец идеи, чем бы еще занять руки, у него не иссякли. Настенные часы намекали, что скоро он должен будет проводить Крис-чан в приют. Примерно через двадцать девять минут и сорок три секунды. Возвращаться с улицы обратно в дом девчонки не спешили, хотя, по подсчетам Узумаки, за время их отсутствия Крис должна была успеть покурить уже дважды, а Ино – отморозить жопу и плюнуть на свою затею их помирить. Короче говоря, в комнату Наруто зашел незадолго до того, как туда же с заднего двора влетела задубевшая Яманака. Вот только Крис с ней не оказалось. Поэтому, даже когда подруга его покидает, джинчуурики продолжает стоять в темноте, подпирая спиной дверной косяк, и ждать, когда девчонка соизволит почтить его своим присутствием. И выходить за ней нельзя. Обещал ведь… К счастью, после ухода Ино на улице Крис-чан долго не задерживается и уже меньше, чем через минуту, изящно проскальзывает в комнату, чтобы, как и ее предшественница, удивленно замереть на пороге, поймав на себе затравленный взгляд голубых глаз, умоляющий сказать, что между ними все хорошо. Секунды этого молчаливого зрительного контакта напоминают Узумаки особо изощренную пытку. Такую, от которой ты не помрешь, но и жить дальше, как раньше, уже не сможешь. – Ты опять забыл, что подслушивать чужие разговоры нехорошо? Крис-чан сдается первой, медленными, по-кошачьи мягкими шагами пересекая комнату и подходя к джинчуурики почти вплотную. Достаточно легонько толкнуться спиной от косяка, и в следующий миг она окажется в его объятиях. Гибкая, отзывчивая к его прикосновениям и до одури уютная. – Я не подслушивал, – однако поддаваться искушению Наруто так и не рискует, а лишь обиженно бурчит и исподлобья взирает на свою мучительницу, как ребенок, которого поставили в угол ни за что. – Просто соскучился. Ты же меня там одного бросила. Крис стоит невероятных усилий не засмеяться над его подавленным видом. Весь взъерошенный, хмурый, со сжатыми в тонкую полоску губами и снятым протектором, торчащим из кармана небрежно расстегнутой олимпийки, в данную секунду он совсем не похож ни на героя деревни, ни тем более на сильнейшего шиноби в истории, наследника воли Мудреца Шести Путей. – А как же твои друзья? – вместо этого, подозрительно прищурившись, она уточняет. В ответ на что джинчуурики выразительно фыркает, чем на мгновение напоминает собой и этим жестом сидящего внутри него Лиса: – Ага, хороши друзья, даттебайо. Сначала с кем попало меня целоваться заставляют, а потом удивляются, чего это я такой кислый. Перехватив блуждающий по его лицу взгляд изумрудных, завораживающе искрящихся в темноте глаз, Наруто наконец шумно вздыхает и, потянувшись вперед, привлекает девчонку к себе, прежде чем уже вместе с ней откинуться спиной обратно на дверной косяк. Собственная куртка морозно шелестит, проминаясь под грубыми, мозолистыми пальцами. Нос привычно трется о девчачью макушку, втягивая целую смесь запахов. Пахнет малиной, мятной жвачкой и табаком. – Ты на меня сердишься? Наруто плевать, что его девушка иногда в тайне покупает сигареты. То, что она курит, он учуял уже давно, еще когда они только-только начали встречаться. Но до сих пор ничего не сказал. Потому что, во-первых, она делает это не так часто, чтобы навредить своему здоровью, как, например, тот же Шикамару, который, как стал помощником Какаши-сенсея, сигарету изо рта не выпускает, а во-вторых… Он ей доверяет. В смысле, если это помогает ей расслабиться, то так тому и быть. В конце концов, каждый со стрессом по-своему справляется. Ино вон не курит, зато орет на всех подряд, если у нее что-то не ладится. Да и кулаком приложить может не слабо. Чоджи все проблемы заедает. Шино с жуками своими беседы ведет. Наруто, когда первый раз это услышал, думал все, совсем бедолага умом тронулся. До мозга букашки добрались. Как будто сам он со стороны странным не кажется, когда с Курамой переругивается… А вот Ли, например, когда его сильно что-то расстроит, отжиматься начинает. Сакура-чан вся в работу уходит, сутками из госпиталя не вылезает. Какаши-сенсей порнуху всякую читает, вроде «Приди, приди, Рай». А уж про страсть бабульки Цунаде к азартным играм и выпивке вообще легенды ходят. Словом, кого ни возьми, у любого какой-нибудь изъян да найдется. Вот только сейчас это все неважно. Пусть Крис-чан не такая идеальная, как может кому-то показаться, плевал он на чье-то там мнение. Единственное, что в данную секунду Наруто беспокоит – это чтобы она его простила. Даже если он ни в чем не виноват, и Хината сама к нему с поцелуями полезла. – Нет, – в итоге она все-таки отрицательно мотает головой, и Узумаки застонать готов от того, какое блаженное облегчение на него обрушивается. Словно не прощение получил, а в очередной раз мир от неминуемой гибели спас. – А ты на меня? – тем временем Крис ерзает у него в объятиях, слегка отстраняется, чуть сильнее прогнувшись в спине, поскольку отпускать ее никто и не думал, и снова возводит на джинчуурики свои охуенные глаза-изумруды. Наруто нравится, когда она смотрит так. Потому что в эти моменты она напоминает ему ту самую двенадцатилетнюю девчушку с косичками, что когда-то давно попросила у него автограф. – Нет… – тоже скользнув взглядом по ее лицу, он чуть дольше нужного задерживается на губах, а затем, так и не отважившись первым начать поцелуй, обреченно запрокидывает голову назад и тихонько стукается затылком об косяк. – Если только чуть-чуть… Это правда. В глубине души Наруто все еще коробит от того, как там, в соседней комнате, Крис-чан оттолкнула его руку, когда он попытался положить ту к ней на колено. Вроде бы, ничего особенного, а обидно было настолько, что хотелось себе эту самую руку заново оторвать. Но ведь все это мелочи, верно? Сейчас обе руки Узумаки находятся именно там, где им и место: на спине у его девушки. Хотя, если бы он переместил их к ней под куртку, было бы еще лучше. А в идеале и она бы забралась ладошками к нему под олимпийку. «Так что тебе мешает? – недовольно рыкает сонный Курама. – Действуй, идиотина. Пока я не вылез и не показал тебе, как это делается. Даже папаша твой с Кушиной себя порешительнее вел». Мысленно хохотнув над тем, что его лохматый приятель-девственник дает такого рода советы, Наруто еще несколько секунд усиленно размышляет, как бы ему половчее претворить свою затею в жизнь. – Слушай, Крис-чан, я тут подумал… – медленно он начинает, пальцами перебирая жесткую брезентовую ткань. – У нас ведь только что была первая ссора. Разве нам не полагается как-то… Помириться? Что тут скажешь? В его голове это звучало как отличный план. А вот стоило ему озвучить свой план вслух, как осознание, что он сморозил очередную глупость, накрыло бедного Узумаки такой волной стыда, что теперь ему хочется провалиться под землю. Разумеется, Крис-чан не составляет труда догадаться, к чему он ведет, из-за чего ее взгляд наполняется той самой соблазнительной хитрецой, которая Наруто тоже нравится, но не сейчас, когда он облажался и ляпнул какую-то несусветную хрень. – Если вы хотите меня поцеловать, Наруто-сама, то не обязательно каждый раз искать для этого повод, – ожидаемо она заявляет, смущая и без того пристыженного джинчуурики еще сильнее. – Ну-у… – озадаченно он тянет, прежде чем высвободить одну руку и по привычке почесать затылок. Шикамару прав: ни черта это думать не помогает. – Вообще-то… – продолжая напрягать извилины, Узумаки даже не замечает, как его девушка изо всех сил сдерживается, чтобы не засмеяться. – Я рассчитывал, что это ты меня поцелуешь. Как в прошлый раз. Потому что у меня пока фигово получается. Так что давай ты начнешь, а я… – наконец он переводит глаза с потолка на ее лицо и замолкает, осознавая, что речь, которая далась ему таким трудом, Крис-чан только веселит. – Что смешного? На мгновение снова становится обидно. Что за фигня, даттебайо? Он тут, блин, старается, прямо-таки из кожи вон лезет, чтобы их поцелуй сорганизовать, а она ржет. – Ничего, – тем временем девчонка мотает головой, раскидывая по плечам волнистые волосы, прежде чем не выдержать и все-таки прыснуть. – Кроме того, что мы договариваемся, кто кого будет целовать. Помрачнев от ее реакции, поначалу Узумаки еще ждет, когда она успокоится, но потом, решив, что катись оно все к черту, просто притягивает девчонку к себе за полы куртки и неумело прижимается своим ртом к ее. Чужие, на вкус отдающие мятой губы размыкаются навстречу сразу же, но инициативу не перехватывают, а лишь помогают подобрать нужный напор и темп. Прикрыв глаза, Наруто, как и хотел, запускает ладони под мешающуюся верхнюю одежду и с удовольствием сжимает девичью поясницу, в ответ на что Крис льнет ближе, притирается плотнее, а затем и вовсе зарывается пальцами в светлые волосы, вызывая прошествовавшую у юноши от макушки до пяток толпу мурашек. Разговоры, доносящиеся из комнаты по соседству, стихают и теряются на фоне происходящего здесь и сейчас. Почувствовав, как чужой язык осторожно толкнулся в его рот, Наруто рвано выдыхает и сам не понимает, в какой момент брезентовая куртка грузно опадает на пол. Крис путается в ней ступнями, спотыкается и что-то мычит сквозь поцелуй, когда ее тело рывком разворачивают, и теперь уже она сама оказывается вжатой в стену, пока джинчуурики нависает над ней, загораживая обзор. Грохочущий в висках пульс раздвигает рамки дозволенного. Загорелая, бархатная кожа под пальцами разве что не плавится, отзываясь на прикосновения, требуя большей площади контакта. Узумаки издает еще один хриплый вздох, когда прохладные пальчики, царапаясь, забираются к нему под футболку, цепляются за напряженные мышцы пресса, благодаря постоянным тренировкам и правильно подобранной диете ставшего за последние годы практически каменным. Собственные руки тоже не отстают и, соскользнув с девичьей спины, снизу вверх пересчитывают тонкие ребра. Больше. Надо больше. Крис стонет влажно, когда мозолистые пальцы, добравшись до края бюстгальтера под тесной водолазкой, накрывают и сжимают грудь вместе с мягкими чашечками. Отрезвленный этим стоном, Наруто распахивает помутневшие голубые глаза и лишь тогда оценивает все масштабы содеянного: трепещущие веки, шумное, поверхностное дыхание и гладкость чужого белья, вложенная в его ладони. «Блять». Он отшатывается так резко, что звук разорванного поцелуя отлетает от стен эхом, заполняя собой пустую темную комнату. А в следующий миг к нему добавляется глухой стук лопаток об дверной косяк, с которым джинчуурики насильно возвращает себя на прежнее место. – Я идиот, даттебайо! – зажмурившись, Наруто жалобно стонет и еще несколько секунд тратит на то, чтобы хоть немного остыть, прежде чем обернуться к мрачно замершей по соседству девчонке. – Крис-чан, прости, я… – Нам нужно вернуться к остальным гостям, – холодно она перебивает, после чего быстро наклоняется и поднимает с пола затоптанную куртку. – И собираться, пока Госпожа Араи снова не закрыла дверь у меня перед носом. Удивленный столь разительной сменой ее настроения, Узумаки теряется и забывает, как шевелиться, оставаясь неподвижным, даже когда Крис-чан прошмыгивает мимо него в коридор. Похоже, он опять накосячил… *** Оставшаяся в соседней комнате компания встречает подозрительно взъерошенную парочку комментариями, вроде: «Наконец-то» и «Мы уж думали, вы потерялись». Но не осуждает. Все прекрасно понимают, что случившееся не входило ни в чьи планы, так что лучше эту тему закрыть и никогда больше не поднимать. Шикамару приглашает присоединиться к их игре в карты, пришедшей на замену злосчастной бутылочке, но ребята сообщают, что им уже пора уходить, потому что Крис нужно вернуться в приют до начала комендантского часа. Расстроенный, что еще двое участников вечеринки собираются их покинуть, Чоджи добродушно предлагает Наруто проводить свою девушку, а потом вернуться к ним, на что джинчуурики лишь посмеивается и чешет затылок: – Да нет, я домой. Мне завтра на тренировку рано вставать… А вот Ино, которое все время прощания была занята тем, что укладывала вырубившуюся Тентен в гостевой спальне, застает сладкую парочку уже на пороге. – Еще раз простите, что так вышло, – зачем-то решив помочь Крис-чан поправить запутавшийся в волосах капюшон, словно они теперь друг другу не кто иные, как лучшие подружки, она демонстративно фыркает. – Обещаю, что сама вставлю этой дуре мозги, как только она протрезвеет. Наруто остается лишь хохотнуть и попросить Ино не переусердствовать, потому что со всеми бывает. Крис же тем временем спешит покинуть чужой дом, ссылаясь на то, что они и вправду опаздывают. А потом начинается то, чего Узумаки в глубине души боялся больше всего. С ним не разговаривают. Вышагивая по пустынным улицам заснеженной Конохи, Крис-чан зябко ежится, засовывает руки в глубокие карманы куртки и старательно прячется за капюшоном. Впрочем, Наруто не обязательно видеть ее лицо, чтобы понять, что сейчас она хмурится. И, скорее всего, кусает губы. Но поделать с этим он ничего не может. Не знает он такой техники, которая была бы способна перенести его во времени, чтобы все исправить. – Крис-чан… – и все-таки он решает попытать удачу, нарушая гробовое молчание, повисшее между ним и его девчонкой, с которой он только что поступил как полнейшая свинья. Гормоны у него, видите ли, разыгрались. Да хоть бы позу для своих домогательств какую-нибудь другую выбрал! Но нет же, надо было обязательно ее к стенке прижать, как тот ебучий ублюдок, чья шайка не так давно на ее команду в лесу напала… К сожалению, на его жалобный призыв Крис не реагирует. Ни через секунду, ни через десять, ни через полминуты. Только сильнее напрягает плечи и ускоряет шаг, поскольку время действительно поджимает. – Крис-чан, пожалуйста! – приходится Узумаки взмолиться. – Поговори со мной. Я и так себя уже раз пятьсот проклял, даттебайо. Видимо, на сей раз сделать вид, что не услышала, у девчонки уже не получается. А потому, устало запрокинув голову и тяжело вздохнув, она наконец-то оборачивается к своему спутнику и натянуто улыбается: – Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Странно, но, произнося эту фразу, Крис совсем не выглядит сердитой или обиженной. Во взгляде ее читается разочарование, и это, пожалуй, еще хуже. Наруто предпочел бы, чтобы она на него накричала или даже ударила, если потребуется, чем ощущать, что на тебе поставили крест. «Но я же вижу, что что-то не так!» – едва ли не взвыв от безысходности, он жмурится и уже подумывает о том, чтобы пойти побиться башкой об дерево. Сидящий внутри него Курама лишь демонстративно закатывает глаза и брезгливо фыркает. Как же его это все задолбало! Только с одной проблемой разобрались, так уже другая нарисовалась. Не жизнь, а сплошная Санта-Барбара, блять! Вот что ты за человек такой, Узумаки? Как с врагами сражаться, так это пожалуйста, раз плюнуть. Любого завалим и глазом не моргнем. А как с девицей своей по душам поговорить – так тут мы в идиота превращаемся. Мозги друг другу трахают, хотя лучше бы сами трахались. Глядишь, и проблем меньше бы было. «Соберись уже и все выясни. Ты мужик или тряпка? Смотреть противно, – не удержавшись, Лис все-таки вмешивается. Знает, что без него этот остолоп не справится. – Хочешь, чтоб она тебе ответила, сперва вопрос задай. А то разнылся…» Сообразив, что Курама прав, Наруто вздыхает и понуро опускает голову, разглядывая снег у себя под ногами: – Я хочу, чтобы ты сказала, что между нами все хорошо. Я понимаю, что повел себя с тобой как последняя скотина, так что у тебя есть полное право обижаться на меня, но… Даттебайо, Крис-чан, я правда не специально! – наконец он обреченно стонет и, наплевав на то, что они могут опоздать, останавливается. Желание побиться обо что-нибудь башкой сменяется другим отчаянным желанием попросить у Крис сигарету и самому закурить, чтобы успокоиться. Вынужденная последовать его примеру и тоже остановиться, девчонка разворачивается и продолжает терпеливо взирать на смущенного, расстроенного джинчуурики, готовая выслушать все, что он ей скажет. Не в состоянии выдержать этот взгляд, Узумаки поджимает губы, виновато прячет глаза и еще пару секунд топчется на месте, прежде чем продолжить: – Я не хотел, чтоб так получилось. Не хотел давить на тебя, торопить, принуждать к чему-то. Я просто… – пауза. И как некоторые люди, даже среди его знакомых, с легкостью подбирают в подобные моменты нужные слова, если вокруг столько ненужных, и все они крутятся на языке, тогда как нужные приходится выискивать под их слоями? Ино вон всегда знает, что сказать и с помощью каких слов до кого-то достучаться. – Хотел тебя поцеловать, – в итоге Наруто решает говорить, как есть. – Все остальное в мои планы не входило. Прости, что напугал. Обещаю, такого больше не повтори… Однако закончить предложение ему не позволяют. Не ожидавший подвоха, Узумаки даже не успевает сориентироваться, а потому чуть не заваливается на девушку, в последний момент удержав равновесие, когда она, вцепившись в полы чужой расстегнутой куртки, дергает его на себя. Поцелуй выходит быстрым и смазанным. Удивленно распахнув голубые глаза, Наруто, не привыкший к такого рода спонтанностям, забывает сразу разомкнуть губы, а потому Крис приходится сделать это самой, из-за чего все получается как-то грубо. Совсем не так, как в те, предыдущие два раза. Сейчас Наруто ощущает себя не участником процесса, а его жертвой. Хотя, конечно, жаловаться он не собирается. Попытавшись влиться и перехватить инициативу, Узумаки осознает, что с этим он опоздал. Все, что удается ему сделать, это вскользь прихватить нижнюю губу своей девушки ртом, а уже в следующий миг она отстраняется и выглядит такой хмурой и серьезной, что он уже ни черта не понимает. Он прощен? Или это был просто способ его заткнуть? Неужели своим поведением в той злополучной комнате он настолько ее разочаровал, что она даже не хочет слушать его извинения? – Вы и правда идиот, Наруто-сама. Ошалело моргнув, джинчуурики остается только молча смотреть на то, как Крис устало вздыхает, а затем вдруг усмехается, словно он сморозил очередную глупость. – Ты действительно думаешь, будто меня задело то, что ты перешел черту, которую сам себе придумал? Похоже, до Курамы посыл ее заявления доходит быстрее, чем до его джинчуурики, потому что уже в следующую секунду он разражается самым настоящим хохотом, от которого у Наруто чуть уши не закладывает. «Что смешного?» – бурчит Узумаки, вынужденный наблюдать за странным поведением этих двоих. Он что, единственный, кто ничего не понимает? Где еще он умудрился накосячить, даттебайо?! «Она обиделась не на то, что ты ее домогался, придурок! – хорошенько проржавшись, Курама поясняет. – А на то, что ты остановился! Да еще и извинениями ее засыпал». – Э-э… Крис-чан… – не веря собственным ушам, Наруто, вспомнивший наконец, как шевелиться, протягивает руки и явно хочет притянуть ее к себе, однако Крис отступает назад, не позволяя ему это сделать. – Нет уж, ты сам напросился на этот разговор. Так что будь добр, выслушай меня, – продолжая улыбаться, она, хоть и говорит довольно тихо, напоминает обезумевшую. В изумрудных глазах искрится азарт, который джинчуурики уже пару раз улавливал в своей девчонке, но только во время их спаррингов, а никак не в обычной жизни. Это пугает. Кажется, то, что он вот-вот услышит, ему ой как не понравится. И все же выбора у него нет. Крис-чан права. Он сам напросился. – Хорошо, – опустив руки обратно, Наруто кивает, в то время как лицо его приобретает серьезное, сосредоточенное выражение. – Я тебя внимательно слушаю. После чего девчонка еще раз усмехается, на мгновение отводит взгляд, собираясь с силами, а затем привычным жестом вздергивает подбородок, с вызовом воззряясь на собеседника: – Я устала от того, что вы постоянно меня отталкиваете, Наруто-сама, – звучит ее признание. – Если вы видите во мне ребенка, то, может быть, нам сделать паузу в отношениях? На пару-тройку лет, пока я не стану достаточно взрослой для вас. «Заебись», – мысленно Узумаки комментирует. Он снова Наруто-сама. Только вот на сей раз это уже не оговорка. Крис нарочно его так называет. Чтобы задеть. Показать, что не ему одному здесь, между прочим, сложно. Про нее в деревне тоже не самые приятные слухи ходят. Малолетка, которая главного героя Конохи охомутала. Да еще и внука Третьего ради этого отшила. Джун-чан, когда случайно на улице подобный разговор подслушала, чуть двум пигалицам, что это обсуждали, глаза не выцарапала. Михо сказала, еле оттащили. А самое обидное, что все, кто такие сплетни распускает, уверены, что они с Наруто-самой трахаются едва ли на каждом углу. В то время как на самом деле они не то что не трахаются, они друг к другу лишний раз прикоснуться боятся. Он – потому что считает ее маленькой, а она – потому что не хочет его спугнуть. Как в тот раз, на миссии. Когда Крис неудачно пошутила. Закончив бросаться ультиматумами, девушка вздыхает и опускает голову. Разумеется, про паузу в отношениях она сказала не всерьез. Просто даже ей иногда требуется выплеснуть обиду. «Редко, но метко», – обычно комментирует подобные срывы Джун-чан. – Я понимаю, что первое впечатление – сильная штука. И, скорее всего, для тебя я навсегда останусь двенадцатилетней девочкой с косичками, которая попросила у тебя автограф, – нарушив повисшее между ними молчание, Крис продолжает. – Но, раз уж мы решили попробовать, давай ты хотя бы попытаешься не думать об этом ежесекундно. Потому что, стоит нам сделать хоть что-то, что не вписывается в твои рамки дозволенного, как ты сразу начинаешь извиняться и этим все портишь. А я, в свою очередь, начинаю чувствовать себя виноватой, потому что понимаю, что, будь на моем месте девушка постарше, тебе не пришлось бы так старательно себя сдерживать. В эту секунду обнять ее хочется катастрофически. Однако Наруто сдерживает свой порыв. Он обещал ее не прерывать. Хотя, по правде говоря, полученной информации ему уже хватило с головой, чтобы окончательно перестать понимать, как теперь себя с ней вести. Крис-чан, может, и готова двигаться дальше. Только вот сам Узумаки к этому абсолютно не готов. Для него-то это все впервой. И, хоть он и притворяется, будто знает, что делает, на самом деле это вообще не так. Ни черта он не знает, кроме того, что, если он сотворит какую-нибудь дичь, то сам себя никогда не простит. – В конце концов, я ведь не предлагаю тебе заниматься со мной сексом, – тем временем с девичьих губ срывается очередной смешок, заставляющий джинчуурики напрячься еще сильнее. То есть она и об этом уже думала. Зашибись, даттебайо! – Но трогать меня можно, – наконец Крис поднимает на собеседника глаза и выдавливает из себя ободряющую улыбку. – Конохамару это делал постоянно. – Крис-ча-ан! – окончательно выведенный из равновесия, Наруто жалобно воет. Мало того, что его девушка опять упоминает своего бывшего, чего он, Узумаки, просил ее не делать, так теперь она еще и ставит этого малолетнего болвана ему в пример! Как будто нарочно провоцирует доказать, что он ничем не хуже. – Просто подумай над тем, что я сказала, – в итоге Крис снова хмурится и сама заканчивает этот сложный разговор, прежде чем шагнуть джинчуурики навстречу. Все еще ощущая себя не в своей тарелке, Наруто все же позволяет ей привычно прижаться к нему, тогда как сам он лишь нерешительно кладет ладони поверх девичьих плеч. – У нас есть две минуты до комендантского часа, – прекрасно понимая, что ему нужно время, чтобы переварить услышанное, Крис не давит. – Угу, – мрачно Узумаки бурчит за мгновение до того, как сложить печать. Кажется, сегодня его ждет еще одна бессонная ночь…

Знаешь, моё сердце – это не игрушки. Засыпаю тихо, слёзы на подушке. Знаешь, моё сердце мучается сильно. Я в тебя влюбиться его не просила…