Катастрофически

Dabro – Мой путь

Мой путь не простой, но я все равно иду. Навстречу ветер и метели мне метут…

Все налаживается как-то само собой. В то утро, разлепив глаза, Наруто в первую очередь прислушивается к собственным ощущениям. У него стояк. Но после сна это, вроде как, в порядке вещей и вполне нормально для его возраста. А учитывая, что Крис-чан еще спит, ему вообще оказывается достаточно лишь слегка отодвинуться от нее, чтобы решить данную проблему и даже не спалиться. Гораздо важнее в этом пробуждении то, что, вопреки опасениям, его ладонь за время сна никуда не сползла, а осталась лежать на том же самом месте, где Узумаки ее устроил. Что уже хорошо. Потому что, поднимись она чуть выше под девчачьей футболкой, Наруто бы точно свихнулся и возненавидел себя. А так… Все, кажется, очень даже неплохо. Услышав по соседству шорох и возню, намекающие, что кто-то из других обитательниц комнаты тоже начал просыпаться, юноша оставляет на обнаженном участке девичьей шеи короткий поцелуй, поспешно выпутывает ладонь из складок чужой пижамы и уже через секунду, сложив печать, с грохотом шмякается на пол своей квартиры. – Офигеть, даттебайо… Глупая, невероятно довольная улыбка на лице и отбитый неудачным приземлением копчик – вот и все, что выдает в нем счастливчика, который впервые познал прелести сна в одной постели с девушкой… Индивидуальная тренировка, назначенная на тот же день, проходит успешно. Вечером, приняв душ, Наруто заваливается на свою кровать, но засыпать не спешит. Как и ожидалось, спустя какое-то время печать на плече у Крис-чан активируется, сообщая о том, что путь свободен и его ждут. К концу недели Узумаки уже и не помнит, каково это – спать в одиночестве без уютной зеленоглазой девчонки под боком. С Крис хорошо и спокойно. И уютно до чертиков. Она практически не ворочается во сне, так что джинчуурики довольно быстро забывает о своих переживаниях по поводу того, что ночью он может ненароком перейти границы дозволенного. Да и сами эти границы, надо сказать, заметно уступают с тех пор, как Наруто перестает над ними трястись. Во-первых, теперь он может позволить себе поцеловать Крис-чан просто так, не ища для этого надлежащего повода, а лишь потому, что ему захотелось. Случается это все еще не так часто и исключительно тогда, когда они остаются наедине, но, благодаря этим нововведениям, он и впрямь повышает свои навыки в поцелуях. А во-вторых, отныне во время этих самых поцелуев его рукам не обязательно оставаться скованными и неподвижными. Например, при желании Наруто может спустить ладони вниз с девичьей поясницы и легонько сжать сквозь одежду ягодицы своей девушки. Правда она на подобные манипуляции обычно отвечает сдавленным стоном прямо ему в рот, и это настолько заводит, что приходится срочно возвращать руки на место и перебирать в голове всякие не сексуальные вещи, чтобы успокоиться. Этап первый: Какаши-сенсей ест рамен. Этап второй: Ирука-сенсей ест рамен. Этап третий, если уж первые два не сработали: голые Какаши-сенсей и Ирука-сенсей едят рамен. В общем-то, к третьему варианту Наруто прибегает лишь раз. Когда в ходе очередной тренировки Крис-чан оказывается под ним и, запечатав его губы своими, вдобавок обвивает ногами поясницу навалившегося на нее сверху Узумаки. Тогда, чтобы сдержать себя и не изнасиловать ее прямо на полигоне, ему приходится задействовать все три этапа своей мантры. А к концу второй недели их совместных ночевок Крис уходит на миссию. И все те четверо суток, что ее нет, Узумаки сходит с ума, потому что выясняется, что засыпать без нее он просто-напросто разучился. Видимо, чего-то такого и опасался совет. Уставший и раздраженный джинчуурики не только не может собраться, из-за чего новый наставник, на сей раз вызванный для него из Скрытого Дождя, тратит целый день практически впустую, но и огрызается на всех, кто смеет ему по этому поводу хоть что-то сказать. Какаши хмурится и смотрит с осуждением: – Держи себя в руках, Наруто. То, что старейшины позволили тебе завести отношения, не означает, что они с этим смирились. Не давай им повода считать, будто они были правы на твой счет. Думаю, мне не стоит напоминать, что последствия твоей несдержанности могут быть необратимыми. Шикамару фыркает и закатывает глаза: – Я, конечно, рад за тебя, придурок, но не зарывайся. Если ты забыл, у нас есть цель. И, пока ты со своей девчонкой по углам зажимаешься, мы с Шестым над ней усиленно работаем. Через месяц, если все срастется, у нас появится новая зацепка. Так что заранее подумай, как ты будешь справляться без Крис-чан, когда мы отправим тебя на задание хрен знает куда и на сколько. Ино нервно озирается по сторонам и нерешительно топчется на пороге его квартиры: – Нам нужно серьезно поговорить, Наруто. И лучше бы этот разговор остался только между нами. Смиренно вздохнув, джинчуурики, которому и так сегодня воспитательных лекций хватило, отступает с прохода и впускает подругу в свою холостяцкую берлогу. Что-то ему подсказывает, что не чайку на ночь глядя попить она заглянула… *** Вся дерганная и напряженная, Ино, видимо, не знает, как ей начать, а потому молчит и лишь постукивает ноготками по поверхности глиняной кружки. Чай у Наруто вкусный. Зеленый. Со вкусом земляники. Совсем не похожий на ту бодягу, которой ей приходится давиться уже две недели, поскольку Сай, как выяснилось, в одиночку по магазинам ходить не умеет. – Дай угадаю, – усмехнувшись, Узумаки первым нарушает повисшее в тесной кухне молчание. – Сегодня состоялось очередное собрание совета, и ты пришла сообщить, что у меня проблемы. Застигнутая врасплох тем, с какой легкостью он об этом говорит, Ино резко вскидывает на джинчуурики глаза и искренне недоумевает, чем вызвано его спокойствие. Она-то ждала, что Наруто будет в бешенстве. Начнет орать, портить мебель и пыхать чакрой в разные стороны. А теперь выходит, что опасения ее были напрасными. Ссутулившись и подтянув к себе босые ноги, восседающий на табуретке джинчуурики напоминает громадного добродушного кота, который вовсе не собирается буйствовать, несмотря на то, что хозяева приняли решение его кастрировать. – Все нормально, – вдобавок он заверяет, расплывшись в своей фирменной лучезарной улыбке. – Я давно жду, когда этим стариканам надоест играть по моим правилам и они решат меня проучить. А затем он придвигает корзинку с печеньем ближе к своей гостье, намекая, чтобы та не стеснялась. И в этот самый момент Ино прорывает. Прекрасно понимая, что за разглашение секретной информации ее и саму запросто могут прикончить, она рассказывает все. От начала и до конца. Как на первом же послевоенном собрании свежеиспеченный глава клана Шимура умудрился убедить членов совета, что именно он должен занять место лидера. В самом расцвете сил, в отличие от своего предшественника, этот гад, по словам Яманаки, был настолько обаятелен и с такой пылкостью описывал мирное, безоблачное будущее деревни, что многие, включая и саму Ино, ему доверились. Да и других кандидатов среди присутствующих как-то не наблюдалось. Никто, кроме Шимуры, не хотел взваливать на себя подобную ответственность. Война помотала всех, ряды величайших кланов сильно поредели. Еще вчера они стояли на кладбище и оплакивали погибших, а сегодня уже должны были строить планы и обсуждать политику, хотя единственное, чего тогда желали сидящие за столом шиноби, – это поскорее принять решение и разойтись по домам. Им нужен был кто-то, кто повел бы их за собой. Сильный предводитель. И Джиро этим воспользовался, проявив себя как человек, даже в тяжелые, пропитанные горем и отчаяньем времена способный возложить на свои плечи руководящую должность. В последствии, как признается Ино, Чоуза-сан неоднократно жалел, что не выдвинул свою кандидатуру, поскольку большая часть собравшихся была готова проголосовать за него. Не смалодушничай он тогда, Наруто запросто мог бы избежать своей горькой участи быть превращенным в живое орудие. Да и многих других ошибок тоже можно было бы избежать и предотвратить. Однако поначалу все действительно было довольно-таки неплохо. Джиро не проявлял своих жестоких взглядов и убеждений, которые, как выяснилось позднее, несли в себе почерк покойного Данзо, так что второе собрание, последовавшее вскоре за первым, прошло просто идеально. Казалось, члены совета наконец-то пришли к полному взаимопониманию. А затем был поднят вопрос об освобождении Саске, и в Раю наступила смута. Вопреки заявлению Джиро, что Учиха должен понести наказание за свои деяния, совет принял решение освободить Саске от ответственности и отпустить. Тем более что на его стороне стояли такие влиятельные персоны, как знаменитый копирующий ниндзя Хатаке Какаши, к тому моменту уже провозглашенный Шестым Хокаге, и герой войны, сильнейший шиноби, принесший долгожданный мир всему ниндзя-сообществу, – Узумаки Наруто. Попытавшись оспорить приговор своих коллег, напомнив им, что именно Саске убил прежнего главу совета старейшин, Джиро столкнулся с тем, что его просто не захотели слушать. И, так как с влиянием Хокаге ему было не совладать, виновного за произошедшее он нашел в лице Наруто. Его речь на следующем собрании была построена на том, что без жертв мира они не добьются. А главное, ему удалось убедить многих представителей кланов, что Узумаки уже начал злоупотреблять своим положением и популярностью среди жителей деревни, что, по его словам, вело к утере авторитета совета. Ино до последнего думала, что люди не станут верить в эту чепуху, но в итоге мнения разделились поровну, и право голоса осталось лишь за самим Шимурой. Несложно догадаться, чью сторону он принял… Временами замолкая, позволяя Наруто заботливо доливать чай ей в кружку, когда тот заканчивается, Ино говорит и говорит, не обращая внимания на то, что вечер, проведенный ею в гостях, плавно сменяется ночью, а сам Узумаки то и дело усмехается по мере ее рассказа, поскольку многое из того, о чем она ему сообщает, он и без нее прекрасно знал. Однако некоторые детали, которые Какаши-сенсей предпочитал умалчивать от бывшего ученика, все же являются для него откровением. Например, Наруто был уверен, что после убийства одной из своих Цуме, которая грозилась собственными руками порвать щенка, перебежавшего дорогу ее клану, займет сторону Шимуры. А на деле оказывается, что мать Кибы изначально выступала и по сей день продолжает выступать против ограничений, наложенных на Узумаки. По ее словам, Наруто виноват лишь в том, что он – идиот, не знающий, куда пристроить свой елдак. Но он никого не убивал, в отличие от тех, кто наложил на него эти самые ограничения. В то время как Хиаши, на чью поддержку Наруто действительно рассчитывал, если верить рассказу Ино, и изначально-то не особо эту поддержку проявлял. Несмотря на то, что именно его старшая дочь, как все прекрасно знали, была влюблена в юного джинчуурики, сам глава клана Хьюга предпочитал не связываться с Джиро и придерживался мнения большинства. Пока не так давно окончательно не принял его сторону, поскольку Шимура внушил ему, что Узумаки совсем свихнулся и переключился на малолеток, тогда как у Хиаши как раз подрастает младшая из дочерей. – Ханаби, значит, – хитро прищурившись, Наруто хихикает и старается не подавать виду, как подкосило его это маленькое предательство. – Пожалуй, стоит пообщаться с ней поближе. Ино грозно сверкает глазами и заявляет, что с такими шуточками он точно скоро доиграется. А потом признается, что ни ее, ни Шикамару давно уже не посвящают во все детали, связанные с его делом, потому что Джиро считает их дезертирами, которые всю полученную на собраниях информацию сливают своему Девятихвостому дружку. – Так во-от оно что, – как будто не осознавая всей серьезности ситуации, Наруто продолжает шутить. – Выходит, ты решила подтвердить свое гордое звание и наконец-то совершить то, в чем тебя подозревают. А я-то гадаю, даттебайо… В очередной раз огрызнувшись, в глубине души Ино, конечно, понимает, что паясничает Узумаки специально. Не для того, чтобы ее позлить, а чтобы хоть немного разрядить обстановку. И это действительно помогает. Ослабленная его забавными комментариями бдительность уступает перед мнимым комфортом обстановки и хоть на время позволяет забыть об опасности, которой Яманака себя подвергла, придя сюда. Наруто ведь всегда был таким. В этом вся его суть и причина, по которой люди с такой охотой к нему тянутся. Непредсказуемый оранжевый вихрь, вспышка чистого теплого света, победившая тьму, он, как никто другой, умеет поддержать в трудную минуту и оградить от страшных, мрачных, мучительных мыслей. Излучаемая им энергия заражает уверенностью в завтрашнем дне, ни на секунду не давая усомниться в том, что все будет хорошо. Как бы паршиво тебе ни было сейчас, совсем скоро все обязательно наладится. Потому что он, Узумаки Наруто, в это искренне верит, а значит, никак по-другому и быть не может. Вот и теперь, сидя напротив своего солнечного друга, Ино уже и не помнит, как после утренней встречи со старейшинами ее руки то и дело подрагивали, предвещая грядущие злоключения, которые готовил для Наруто совет, и мешая заниматься домашними делами. Без жертв, конечно, не обошлось. Любимая кружка отправилась в мусорку, расколовшись надвое в раковине, пока Ино пыталась ее помыть. – Они помнят о твоем обещании убить любого, кто посмеет навредить Крис-чан, – заметно померкнув, Яманака задумчиво разглядывает кусочки земляники, плавающие в четвертом по счету бокале чая. – Если бы старейшины не верили в то, что ты и впрямь способен так поступить, скорее всего, мы бы уже об этом знали. Так что не думаю, что они рискнут действовать в открытую… К счастью, на сей раз приятель никак не комментирует ее слова. И это обнадеживает. Значит, она не просто так потратила на их разговор целый вечер, давно уже перетекший в ночь. Наруто действительно важно то, что собирается сказать ему его гостья. – Но и недооценивать их нельзя, – сделав для себя подобные выводы, Ино продолжает. – Особенно Джиро. Учитывая, как схожи его методы достижения цели с методами Данзо, не удивлюсь, если этот гад уже нашел лазейку, чтобы обойти твою угрозу и снова посадить тебя на свой поводок. Другой причины, чтобы обсуждать на собрании то, как сильно ты в последнее время распоясался, я не вижу. Высказав свое беспокойство, она наконец поднимает на собеседника глаза и еще несколько секунд изучает черты повзрослевшего юношеского лица: заострившиеся скулы, потемневший с возрастом ободок вокруг небесных радужек, потрескавшиеся губы, гладко выбритый подбородок. – Я, конечно, не Какаши-сенсей, – помедлив, Ино заявляет, – но у меня тоже бывает плохое предчувствие. И сейчас оно вопит во все горло о том, что Джиро что-то задумал. Повисшее между ними оцепенение длится недолго. Длинная стрелка настенных часов едва успевает преодолеть расстояние от одной отметки до другой, как Наруто неопределенно хмыкает, а затем все с тем же спокойствием соскальзывает с табуретки, чтобы, прихватив с собой чайник, наполнить его водой из-под крана и поставить на попутно разожженную конфорку. – А по-моему, он просто блефует, – отвечает Ино его широкая спина. Одетый в растянутую домашнюю футболку, которая когда-то была белой, но от частых стирок выцвела и потеряла былую кипельность, Узумаки, небось, и не догадывается, как выгодно протертая едва ли не до дыр ткань с россыпью въевшихся пятен, что ни один порошок уже не возьмет, подчеркивает мышцы на его теле. Не будь Яманака замужем, у нее от подобного зрелища уже бы слюнки потекли. И когда он, черт возьми, таким стал? Куда девался дрищавый подросток, которым Ино привыкла его видеть? Что это за Бог секса, мать его, сейчас орудует у плиты? – Нет такой лазейки, которая помогла бы ему избежать своей смерти, если с Крис-чан что-то случится, – тем временем Наруто не знает, о чем думает его впавшая где-то на заднем плане в ступор подруга, а потому продолжает разглагольствовать. – Я все предусмотрел. Да и Какаши-сенсей это подтвердил. Так что можешь выдохнуть и не принимать близко к сердцу то, что говорят на ваших идиотских собраниях. Только нервы себе измотаешь. А потом он разворачивается, и на лице его отражается неподдельное изумление, поскольку Ино, которую спалили за разглядыванием чужого, между прочим, мужчины, резко вздрагивает и заливается румянцем. – Да… – пребывая в поисках хоть чего-то, на что можно переключить свое внимание, она вдобавок еще и натыкается взглядом характерную выпуклость в спортивных штанах приятеля, которая, хоть на ее присутствие и не реагирует, но воображение будоражит так, что будь здоров. «Хоть бы оделся поприличнее, раз уж у него гости», – мысленно Яманака возмущается, решив списать свою маленькую слабость на неосмотрительность со стороны джинчуурики. Ходит тут перед ней хрен пойми в чем, соблазнитель долбанный! Хоть бы задранную с одного бока футболку поправил да штаны подтянул, а то резинку от трусов видно. А ведь Ино так-то тоже не железная! – Да, наверное, ты прав, – собрав всю волю в кулак, она наконец-то находит в себе силы побороть смущение и улыбается. – Зря я так распереживалась. Так и не разобравшись, что с ней было пару секунд назад, Наруто решает вообще в этом лишний раз не копаться, а лишь пожимает плечами и возвращается к своему прерванному занятию. Забрав со стола заварочный чайник, чай в котором уже спился и потерял вкус, он легким движением выбрасывает использованную заварку в урну под раковиной, а затем достает из шкафчика коробку свежего крупнолистового чая с земляникой, который они с Крис-чан купили на прошлой неделе. – Я это к тому, что, пожалуйста, Наруто, будь осторожнее, – уже спокойно Ино просит его из-за спины. – Не провоцируй их. Я не хочу снова тебя потерять… Помрачневший от ее слов, юноша на мгновение замирает, а затем медленно кивает, намекая, что ее просьба услышана и принята во внимание. А вскоре чайник на плите закипает, и уютною кухоньку заполняет сказочный аромат. Настолько сказочный, что, даже выпив четыре кружки, Яманака с удовольствием соглашается на пятую. – Слушай, Наруто, ты когда последний раз стригся? – когда неприятный разговор окончательно изживает себя, Ино вдруг хмурится и тянется через весь стол, чтобы убрать с лица приятеля спадающую на лоб светлую челку. – Так зарос, что глаз уже не видно. – Э-э, не помню… А что? – сбитый с толку внезапной сменой ее настроения, Узумаки мешкается и не совсем удачно поводит головой, из-за чего челка тут же возвращается на прежнее место, а труды подруги по ее собиранию летят Акамару под хвост. – Ничего. На пса лохматого похож. Самого не раздражает? – с вызовом Яманака фыркает, но проворачивать тот же трюк второй раз уже не порывается. Было время, когда Наруто, сам того не осознавая, к ее прикосновениям тянулся. Пару лет назад, еще до их ссоры. Ино ведь не слепая. Замечала, как этот болван белобрысый на нее реагирует. И льстило, знаете ли. Особенно если джинчуурики, видимо, думая, что она не видит, ее грудь разглядывал. А теперь ни сама Ино, ни ее прикосновения ему нахер не сдались. Так удивился, когда она до его волос дотронулась, что чуть в сторону не шарахнулся. Впрочем, оно и понятно. Ему теперь другие прикосновения нужны. Не ее. – Нет. Да и Крис-чан, вроде, нравится, – сам того не ведая, своим ответом Наруто только подтверждает ее теорию. Ну да, Крис-чан… И как она могла забыть? Интересно, бывают у этого придурка в жизни минуты, когда он о своей девчонке не думает? – Пф-ф… – забавно сморщив носик, Ино демонстративно закатывает глаза, тем самым проявляя свое отношение к сказанному. – Нашел, кого слушать. И вообще, чьему мнению ты больше доверяешь: моему или какой-то малолетки? Самое забавное, что в этой игре она проигрывает заранее. Поскольку, стоит ей снова обратиться взглядом к замолчавшему Узумаки, все становится понятно и без слов. Выразительно выгнутая бровь, знакомый хитрый прищур – да все в нем так и кричит, что ответ, на который его подруга рассчитывала, задавая свой предыдущий вопрос, она не получит. Уж прости, Ино-чан, но «какой-то малолетке» он доверяет больше. – Ладно, не отвечай, – сделав вид, что ее это не задело, отступать от того, что начала, Яманака все равно отказывается. – Вот как мы поступим, – вместо этого она берет дело под свой личный контроль и, встав из-за стола, по-деловому скрещивает руки на груди. – Принеси-ка мне ножницы, а потом садись на стул и не дергайся. Устроим твоей девчонке сюрприз в честь возвращения с миссии. – Даттебайо, ты серьезно? – обреченно Узумаки стонет и запрокидывает голову, в надежде, что его пощадят. Однако Ино продолжает стоять на своем и с вызовом взирать на расканючившегося, как дитя малое, приятеля, пока тот не испускает поверженный вздох. – Несу… «Надеюсь, оно того стоит», – думает Наруто про себя, еще перед тем, как покинуть кухню, отметив довольную ухмылку у Ино на губах. «Смотри аккуратнее, – предупреждает в ответ Курама. – Следи, чтобы не увлекалась. А то обкорнает так, что мать родная не узнает». Хотя про мать это он, конечно, зря сказал…

Из всех дорог я выберу одну И с каждым шагом набираю высоту!