Катастрофически

The Hatters – Приворожила

Лейся, мой заговор, по его жилам до самого сердца: Огнём жги, воронкой крути-верти, Ко мне, к моему порогу веди. Не дай ему задержаться, Не дай ему запинаться, Не дозволь ему забываться…

– А я все жду, когда же ты решишь воспользоваться моим приглашением, Конохамару-кун, – одарив своего нерешительно топчущегося на пороге гостя добродушной улыбкой, старуха отступает от трухлявой дубовой двери, а потом и вовсе отворачивается, чтобы первой заковылять в направлении согретой стареньким камином комнаты. – Раздевайся и проходи, – вскоре до оторопевшего мальчишки доносятся ее добродушные наставления. – Куртку можешь оставить на гвозде в прихожей. И прости за беспорядок. Я поселилась в этом доме совсем недавно и пока еще не обжилась. Кое-как приладив за собой на место дверь, Конохамару думает, что «дом» – не самое подходящее понятия для той ветхой развалины, которую он едва отыскал в лесу. Хоть изнутри это место и выглядит относительно жилым, снаружи оно представляет собой крохотную покосившуюся хижину. Поросшую засохшим плющом, давным-давно заброшенную и одним своим видом навевающую неприятные ассоциации. В книге сказок в таких избушках обычно жили ведьмы, заманивающие к себе детишек, чтобы их съесть. Хорошо, что Конохамару уже не маленький мальчик и во всю эту сказочную дребедень не верит. Выполнив указания, юный шиноби осторожно проходит в комнату вслед за уже успевшей скрыться на кухне старухой и, замерев у камина, с любопытством озирается по сторонам. Низкие, поросшие паутиной потолки, пыльные стеллажи с книгами, куча старинной деревянной мебели, расставленные по самым разнообразным горизонтальным поверхностям свечи и свисающие отовсюду пучки трав – вот что он про себя отмечает, прежде чем его уединение снова нарушают. – Держи, мой мальчик, выпей, – оторвав своего гостя от изучения интерьера, вернувшаяся из кухни старушка вручает ему кружку с горячим отваром, а затем семенит к заваленному какими-то бумажками столу. – Это что, приворотное зелье? – запоздало Конохамару уточняет, оставаясь стоять на прежнем месте и лишь недоверчиво разглядывая в свете камина странного вида напиток. Не то чтобы он не хотел его пить, просто… Как-то это все подозрительно. Конохамару ведь рассчитывал, что сперва они с этой бабулькой поговорят по душам, приготовился рассказать печальную историю о том, как они с Крис-чан любили друг друга до потери пульса и бабочек в животе, а потом в их отношения вмешался один Девятихвостый придурок и все испортил. И вообще, если это приворотное зелье, то почему оно пахнет не как зелье, а как одна из тех травяных настоек, что принимал дед Хирузен? Где лягушачьи лапки, кровь девственниц и прочие колдовские ингредиенты, к которым Конохамару себя готовил? А главное, если привораживать они собираются Крис-чан, то какого черта он должен это пить? – Нет, дурень, это травяной чай, – тем временем старушка фыркает, словно он сморозил какую-то чепуху. Из-за чего в следующий миг Конохамару ощущает себя полным идиотом и от стыда хочет провалиться под землю, а сама старушенция начинает ворчать себе под нос что-то вроде: «Что за молодежь нынче пошла? Пытаешься проявить гостеприимство, а они…» В общем-то, что она там бормочет дальше, он не разбирает. Да и не старается. Как только волна смущения за собственную глупость отступает, все внимание Конохамару снова сосредотачивается на глиняной кружке, которую он до сих пор держит в руках. – Да пей ты уже. Не бойся, не собираюсь я тебя травить, – обреченно вздохнув, старушка присаживается за стол и раскладывает перед собой какие-то старинные свитки, будто таким образом намекает, что пора бы им уже и за дело взяться. – Ничего я не боюсь! – мгновенно Конохамару вспыхивает и разом вливает в себя все содержимое кружки. После чего хозяйка дома оказывается вынуждена терпеливо наблюдать, как ее гость скачет по комнате, высунув обожженный язык: – Ай, блин! Горячо! – Балда, – закатив глаза, старушка комментирует. Да уж, повезло ей с подельничком, ничего не скажешь… *** Узумаки Наруто двадцать один. До сегодняшнего вечера он был уверен, что знает о себе все. Все свои привычки, предпочтения и перечень вещей, которые его раздражают. Но теперь, в который раз завозившись в чужой кровати, Наруто вынужден признать, что это не так. Потому что в свои двадцать один он и представить не мог, что у него, оказывается, имеется сильнейшая неприязнь к утятам. Да-да, вы не ослышались. Именно к утятам. Этим маленьким желтеньким комочкам, что так забавно крякают и виляют хвостиками при ходьбе. Тем самым утятам, которые у всех вокруг вызывают умиление, но только не тогда, когда они взирают на тебя своими глазами-бусинками битый час, мешая расслабиться. Нет, в глубине души Узумаки, конечно, понимает, что рано или поздно нечто подобное должно было случиться. Они уже три недели ночуют с Крис-чан в одной кровати, так что это нормально, что в итоге ее соседки их за этим занятием спалили. Однако способ, которым они решили данную проблему, Наруто не нравится. Да лучше бы закатили скандал и выставили его прочь, чем так. «Твою ж мать! Хватит на меня смотреть, желтопузые отородья!» – хочется джинчуурики возмутиться в адрес бедных, ни в чем не повинных утят, нарисованных на ткани старенькой трехстворчатой ширмы, которую Джун-чан откопала где-то на складе приюта. Ширма, блять! Вот что они придумали. Отгородили кровать своей подруги ширмой и преспокойненько себе спят, пока Наруто потихоньку с ума сходит, боясь представить, чем, по их мнению, он и Крис-чан должны за этой долбанной ширмой заниматься. «Че-е-ерт!» – мысленно взвыв, Узумаки изо всех сил жмурится и пытается зарыться лицом в волосы своей девушки, чтобы только не видеть этого утиного безобразия. Помогает, надо сказать, ненадолго, поскольку, в отличие от него, утята отворачиваться не собираются и продолжают настырно сверлить нарушителя порядка своими любопытными черными глазками. – В чем дело? – не выдержав, Крис извивается в крепких юношеских объятиях, и уже через секунду Наруто оказывается вынужден разлепить веки, чтобы встретиться с ее испытующим взглядом. – А? Ты о чем? – пытается он включить дурачка, сонно моргая и всем своим видом показывая, что она его разбудила. Однако с Крис такое не работает. Слишком уж хорошо она за прошедшие годы вас, Наруто-сама, изучила, чтобы просто взять и купиться на столь дешевый трюк. – Вот только давай без спектаклей. Я знаю, что ты не спал, – выразительно она щурится в темноте. – Сам расскажешь, что тебя беспокоит, или хочешь, чтобы я угадала? Пойманному с поличным Наруто на подобное заявление остается лишь пораженчески вздохнуть и перекатиться на спину, тогда как его левая рука, придавленная к кровати, начинает легонько поглаживать девичью поясницу под футболкой. «Как бы ей так объяснить, чтобы идиотом не показаться?» – задается юноша вопросом, хотя ответ на него очевиден. Никак. Не тот случай. Тут либо в лоб надо говорить, либо вообще в тряпочку молчать. Третьего не дано. – Они на меня пялятся, – в итоге он признается, прекрасно осознавая, что вариант «молчать в тряпочку» уже упущен безвозвратно. Раньше надо было думать. – Что, прости? – и без того туго соображая спросонья, девушка в недоумении хмурит брови. – Кто на тебя пялится? Секунда. Две. Три. И вот уже джинчуурики сам не выдерживает давления: резко садится на кровати, вытягивает руку из ловушки между матрасом и чужим телом и устало трет ладонью лицо. – Кто-кто… Утята, – режет тишину его отчаянный шепот. – Уж не знаю, кто их нарисовал, но он точно был психопатом, потому что выглядят эти монстры так, будто ищут, кого бы сожрать! И вообще вся эта идея с ширмой меня напрягает, понятно?! Такое чувство, что твои подружки нарочно нас отгородили, чтобы мы тут трахались! Если мое присутствие их так напрягает, то какого черта они вокруг своих кроватей этих ширм не понаставили, даттебайо?! Замолчав, Наруто лишь теперь замечает, как Крис-чан, которой пришлось прослушать всю его пламенную речь, кусает губы в попытке не рассмеяться. И это задевает еще больше. – Зашибись. Я ей тут душу выплескиваю, а она ржет, – обиженно он бурчит. И уже собирается демонстративно улечься обратно, когда девчонка вдруг выскальзывает из постели и касается босыми ногами деревянного пола. – Эй, ты что удумала? – подорвавшись с места, Наруто перехватывает ее поперек ребер прежде, чем она успевает встать, а затем силком утягивает обратно на кровать, тут же кутая холодные стопы в одеяло. Только ведь согрел, даттебайо! – Я просто хочу убрать эту ширму, раз она тебе так не нравится, – невинно Крис пожимает острыми плечиками, но из хватки выбраться не пытается, позволяя джинчуурики самому решать, как поступить. И он решает. Бормочет тихое «Я потерплю», а после утыкается носом в изгиб девичьей шеи. Приятно. – Ладно, – после недолгой паузы Крис соглашается. – Тогда давай попробуем тебя отвлечь. Хочешь, сделаю тебе массаж? – Нет, – отрицательно Наруто качает головой, наслаждаясь тем, как тесно девушка вжимается спиной в его грудь. Странно, что они раньше в такой позе не обнимались. Удобно ведь. – Расслабляющий… – не оставляет Крис своих попыток. Однако ответ остается прежним: – Нет. – С лавандовым маслом… – Даже думать не хочу. – Эротический… – Крис-ча-а-ан, даттебайо! – жалобно Наруто скулит, желая уже поскорее закончить этот разговор. Потому что, хоть мозгами он и понимает, что про эротический массаж она просто шутит, другой немаловажный орган мгновенно реагирует на столь заманчивое предложение. И разбушевавшееся воображение ему в этом помогает. – Перестань. От твоих слов я только сильнее напрягаюсь. – Хорошо, – как-то чересчур легко Крис сдается. – Как скажешь. И это подозрительно. Наруто нутром чувствует, что здесь должен быть какой-то подвох. Только вот откуда его ждать, он пока не понимает. Впрочем, вскоре все стает на свои места, и тот самый подвох, который джинчуурики мысленно предрекал, являет себя во всей красе. – А если так? – легонько заерзав в его объятиях, Крис осторожно накрывает юношескую руку своей ладошкой, сплетает между собой их пальцы, а затем плавно направляет вверх, заставляя Наруто накрыть пятерней небольшое мягкое полушарие с бешено колотящимся где-то по соседству сердцем. «Пиздец», – выносит джинчуурики вердикт, взывая ко всей своей выдержке, чтобы не шарахнуться назад, как ужаленный, и не перебудить местных обитательниц. Вместо этого он стискивает зубы и, покрепче сжав пальцы своей девушки, отводит обе руки обратно вниз, устраивая их на прежнем месте. – Пожалуйста, не делай так больше. Вдобавок к своей просьбе он оставляет на девичьей шее, прямо у кромки волос короткий поцелуй и едва заметно отодвигается, поскольку от всех недавних манипуляций пижамные штаны опять становятся тесными. Да-да, Узумаки Наруто двадцать один, и в свои двадцать один он способен возбудиться просто от того, что его девушка дала ему потрогать ее за грудь. Вам смешно, а ему, между прочим, с этим жить приходится. – Мы ведь уже проходили это раньше, – с вызовом Крис подмечает. – На вечеринке у Ино-сан. К его удивлению, ни намека на разочарование или обиду за то, что он отказался от очередной ее затеи, в этом замечании Наруто не отслеживает. Ей любопытно. И это гораздо опаснее, чем если бы она расстроилась. Узумаки уверен, именно ее любопытство однажды доведет его до греха. – Тогда все было по-другому, – все еще заставляя себя сохранять напускное спокойствие, он не реагирует на откровенную провокацию, а лишь склоняет голову ниже и притирается лбом к изгибу девчачьего плеча. – Потому что сейчас на мне нет того количества белья, которое тебе необходимо, чтобы не ощущать себя извращенцем? На сей раз Наруто даже не требуется отвечать. Крис и сама все прекрасно понимает. Да, в тот вечер, на вечеринке у Ино на ней был бюстгальтер. Так что Узумаки, сжав ее грудь, ничего особо и не ощутил, кроме смявшихся в ладонях чашечек. Но спать в этой сбруе, видимо, неудобно, так что… – Ты все еще думаешь об утятах? – внезапно девчонка у него в руках усмехается, вырывая джинчуурики из потока размышлений. Ему хватает пары секунд, чтобы осознать все и разом. Выходит, Крис вовсе не пыталась его соблазнить, подтолкнуть к решительным действиям в ее адрес или еще что-то в таком духе. Она действительно лишь искала способ его отвлечь. И знаете что? Ей это удалось, даттебайо. Покосившись на ширму, Наруто и впрямь больше не чувствует себя жертвой наблюдения желтопузых монстров. Теперь он видит там самых обычных утят. Очень даже миленьких, если присмотреться. – Нет… – Вот и славно, – вполне довольная собой, Крис изворачивается, клюет застывшего в сидячем положении юношу в щеку и укладывается обратно в постель, словно ничего не произошло. – А теперь, пожалуйста, давай спать. У меня завтра тренировка с командой. И, если я на ней буду выглядеть как невыспавшийся зомби, Конохамару почтет за честь меня за это высмеять. Да еще и тебя приплетет. Для пущей убедительности. Мол, это ты, озабоченный придурок, мне спать не даешь. Не хочу опять оправдываться и краснеть перед Эбису-сенсеем, учитывая, что все это неправда. Разумеется, последняя фраза является подколом в его адрес. – А что, если бы это было правдой, было бы не так стыдно? Уже довольно отчетливо осознавая, к чему все идет, Наруто в очередной раз оказывается вынужден проверить на целостность свои внутренние рамки, хорошенько их укрепить на всякий случай и с обреченным вздохом сдвинуть еще на один шаг. – Нет, но… – пока он возится с одеялом, устраиваясь по соседству, девушка пожимает плечами. – Было бы не так обидно, чем получать ни за что. – М-м-м, понятно, – наконец утрамбовавшись в кровати, Наруто отзывается, прежде чем привычным движением притянуть Крис ближе к себе. Только вот если обычно он запускает руки ей под футболку и кладет на талию, то теперь они укладываются поверх пижамы, после чего одна из них – та, что в бинтах, – на пробу скользит выше и вскоре накрывает аккуратную девичью грудь. Напряженный бугорок колет ладонь. Наруто старается заострять на этом внимания, чтобы другой, более внушительный бугорок не напомнил о себе и не уперся Крис-чан чуть ниже поясницы. – Я тут подумал… – не позволяя ей опомниться, он как ни в чем не бывало продолжает, своим дыханием в девичью шею запуская по телу Крис волну мурашек. – Это прозвучит странно, но… Раз уж твои соседки нас рассекретили, как ты относишься к тому, чтобы ночевать у меня? Я просто буду забирать тебя после отбоя, а утром возвращать… Это ведь лучше, чем прятаться за ширмой, даттебайо. Да и если ваша грымза нагрянет с проверкой, думаю, наказание за твое отсутствие будет не таким суровым, как… Если она застукает меня в твоей постели… – М-можно попробовать, – как-то не слишком уверенно Крис шепчет, явно боясь пошевелиться. Широкая мужская ладонь все еще лежит у нее на груди и исчезать оттуда, похоже, не собирается. Привыкшая к тому, что Наруто обычно запрещает себе в ее адрес подобные действия, Крис ловит себя на мысли, что в этот раз ее провокация обернулась против нее самой. – Вот и договорились, – словно решив ее добить, джинчуурики басовито усмехается и уже не просто целует, а легонько прикусывает кожу возле выпирающего позвонка. Он торопит события, и теперь это очевидно. Вздрогнув, Крис напрягается и затихает. Пока наконец Наруто, решивший, что он и так достаточно ее проучил, не опускает руку ниже. После чего обе его ладони знакомо устраиваются на девчачьем животе. – Я готов ждать тебя, сколько потребуется, – напоследок нарушает молчание его шепот. – Но не переоценивай мою способность читать между строк. Я же тупой, забыла? И запросто могу тебя неправильно понять… На предупреждение Крис так и не отвечает. Но, поежившись, прижимается спиной к его груди плотнее. Так тесно, что Наруто практически ощущает, как растворяется в этих объятиях. После этого сон забирает его почти сразу. Брошенным без внимания утятам остается лишь одиноко наблюдать, как, сплетясь под одеялом, странная парочка на несколько часов отключается от реальности. Это последний раз, когда им, желтопузым уродцам, выпадает такая возможность…

Ты меня приворожила…