Memento mori

Пророку было неспокойно. Какое-то плохое предчувствие не давало ему вдохнуть полной грудью, и это уже не первый случай. После прошедших матчей что-то шло не так. Парень с беспокойством погладил Брук по перьям, сидя на одном из подоконников на втором этаже. Сова, переминаясь с лапки на лапку, оттолкнулась от плеча парня и вылетела в окно. — Почему я не вижу этого?

***

— Ну и короче, он за мной побежал, а я ему ка-ак врезал со всей дури палетой по его рогатой башке! — Наиб активно махал руками, весело рассказывая историю своей маленькой победы Нортону, что периодически уклонялся от пролетающих рядом с его лицом конечностей. — Кстати, ты все-таки сделал это? Я про тот спор, на самом деле я был очень удивлён навыками Лючино в готовке и тому, как он тебя поднатаскал в этом. — И ты туда же! — Нортон, скрипя зубами и пыхтя как чайник, скрестил руки на груди. — Я согласился на это не по своей воле! — Ой, да ладно тебе, чувак! Я считаю, что это прекрасное вложение в безопасность наших желудков, теперь я буду торжественно ждать твоего появления на кухне. — Наиб продолжал подкалывать своего друга пока не получил кулаком под ребра и, кряхтя, не извинился. — Язык твой — определённо твой враг, Субедар. — Каюсь… — И, если честно, твой анекдот про клоунов был той ещё клоунадой. Угораздило же тебя брякнуть это перед двумя клоунами! — Нортон преувеличенно закатил глаза. — Не слишком ли много клоунов? — Наиб довольно улыбнулся, поглаживая место ушиба. Парни спускались в холл особняка по правой лестнице, посмеиваясь и намереваясь зайти в свое крыло, попутно заглянув к Дайер для профилактики. Но в момент их путешествия раздался перезвон колоколов. Сначала ненавязчиво, а потом настолько сильно, что Нортон едва не полетел с лестницы. Благо Наиб успел схватить друга за руку, пусть сам точно также готов был упасть навзничь. Это, правда, не спасло парней от потери сознания на лестничном пролёте. В один миг все поместье погрузилось в гробовую тишину.

***

— Мм… что за чертовщина?.. — Заключённый открыл глаза, тупо уставившись перед собой. Впереди все плыло и рябило, слова перед глазами превращались в сплошную кашу. Стоп. Слова? Что за… Парень протянул руку вперёд и наткнулся на что-то твёрдое. К слову, надпись это не потревожило от слова совсем. Проморгавшись и потерев глаза ладонью, он ойкнул от неприятных ощущений в районе глаза. О… Его синяк болел и это было удивительно, ведь он давно не чувствовал этой ноющей боли, она была своего рода декораций на его теле. Но объяснение этому может быть только одно. Он сейчас находился в месте, где ощущал свое «настоящее» тело. Такое случалось иногда в этом особняке, обычно это связывалось с каким-то событием, проводимым Хозяином поместья. Но этот случай другой, не было никаких предупреждений как обычно. Ни писем, ни голубиной почты на худой конец. Совсем. Присмотревшись к словам перед лицом, Лука вопросительно выгнул бровь. — Игры со сном? Что это должно, по-вашему, значить?! Парень резко приподнялся и тут же болезненно зашипел, ударяясь головой обо что-то сверху. Сморгнув навернувшиеся от боли слезы, парень уже более аккуратно огляделся. Это была комната, нет, мастерская. В полумраке виднелись разбросанные по полу скомканные листы, какие-то металлические детальки и запчасти. Сам он, как оказалось, очнулся лёжа под широким деревянным столом. В странной гробовой тишине, нарушаемой лишь звуком его дыхания, послышался треск. Лука вздрогнул, пытаясь подобраться и аккуратно выглянуть из-под стола. Что это было? Он хотел, и в тоже время не хотел знать ответ на свой вопрос. В комнате никого не оказалось, а даже если кто-то и был, он явно отлично скрывал свое присутствие в тени. За неимением других вариантов, Бальза покинул свое убежище и выпрямился. Это место было смутно знакомым сейчас, когда он оглядел его с высоты своего роста. Знакомым по его снам. Липкие смутные силуэты воспоминаний, всплывающие каждый раз, когда он закрывал глаза. Парень щурит глаз и легко проводит рукой по краю стола, заглядывая в стопку бумаг на нем. Нечеткие чертежи и записи, словно размытые водой. И все же, что-то в них было такое. — Ого… Да если присмотреться, это все создал настоящий гений! — Лука подцепил пальцами одну из бумаг, с неровным обожженным краем, роняя удивленный шепот, полный благоговения. Глаза пробегались по линиям, идеально ровным несмотря на сильную смазанность чернил. — Такое потрясающее устройство, эти расчеты, эти линии! О Господи! Хе-хе, я просто обязан взять себе такой сувенирчик. — Лука аккуратно складывал лист в карман брюк, когда где-то позади него повторился странный треск.

— Лука, тебе стоит подкладывать что-то под руку, ты смазал большую часть чертежа. — Вот же черт!

Что-то отбросило его назад, впечатывая в стену. Бальза болезненно стонет и тут же резко открывает глаз, когда под закрытыми веками на пару мгновений промелькнул яркий свет. В нескольких сантиметрах от его лица находился искрящийся оголенный провод, и как бы он не хотел отодвинуться, крепкая хватка на шее не давала ему даже шанса. Тот, кто внезапно появился перед ним — являлся источником того самого леденящего душу звука. Разве… Разве это не незнакомец из его снов? Но его лицо… Будто разбитое зеркало. Там, где предположительно должны были быть глаза, нос и рот — чёрные провалы с острыми краями, что трутся друг о друга противно поскрипывая. Мужчина прижимал его одной рукой за горло к стене, да так, что ноги парня едва касались пола, пока другая рука держала провод. Секунда, две. Лука панически пытается ослабить хватку на своей шее, ведомый так давно забытым, настоящим страхом за свою жизнь, но вдруг понимает, что его ноги касаются чего-то, чего точно не должно быть в этой комнате — воды. И тут фигура мужчины просто разжимает обе ладони, «наблюдая» как Бальза падает навстречу незабываемым ощущениям раздираемой электричеством плоти. Лука не смог бы ничего сделать с этим. Стоило проводу упасть в воду, как все его тело прошибло насквозь нестерпимой болью. Заплывшими из-за слез глазами он мельком смог заметить, что вокруг него все горит. Он сам горит. Сгорает заживо сейчас. Он не слышал своего крика, но был уверен, что точно кричит от боли.

Чей-то голос, со всей злобой повторял слова ненависти. Треск. Треск…?

Треск. Треск… И в какой-то момент все резко прекратилось. Чувство невесомости подарило надежду на спасение, однако на деле оказалось самым натуральным падением в неизвестность. С не очень приятным приземлением. Он «выпал» из злополучной комнаты сквозь залитый водой и искрящийся от разрядов пол, пронесясь куда-то вниз, и рухнув безвольной куклой. Тело било судорогой от удара и от шока, парень едва дышал. Во рту стоял неприятный металлический привкус, сил как таковых практически не было. И все же, пролежав какое-то время, заключённый смог приоткрыть глаза. Всё-таки, его терпимость к электричеству сыграла свою роль, и он оставался в сознании, пострадав не так сильно, как мог бы. С первого раза Лука не понял, что конкретно он видит. Но чем больше пытался сфокусировать взгляд на окружении, тем страшнее становилось. Это определённо был огромный, огромный гроб, выстланный красным бархатом изнутри. С письменами, что растекались по выглядывающим из-под ткани каменным холодным стенкам… Паника закралась в его сердце, но он лишь сжал кулаки и постарался выровнять дыхание, чтобы успокоиться. Давай-давай, вдох…выдох… Как советовала Дайер поступать в подобных ситуациях? Да никак черт возьми! Не было таких ситуаций! Кошмар. Это просто кошмар наяву. Дрожащими руками Бальза, кряхтя, перевалился на бок и приподнялся на руках. Это потребовало слишком много сил, с него уже пот стекал ручьем. Хотя, возможно он просто упустил момент, что совсем недавно стал участником «водных процедур». Сделав над собой усилие, парень все же смог принять вертикальное положение и попытался ухватиться за край гроба. Не без труда, но он смог перевалить верхнюю часть тела через край, когда почувствовал, что его мокрая от воды рубашка резко натянулась, а тело взлетело в воздух. Ошалело повернув голову, Лука удивлённо просипел. — Энн! Апостол вытащила его из гроба и медленно поставила на пол. Бальза никогда бы не подумал, что будет так рад её появлению! Ох… Заключённый более-менее надежно встал на ноги, тело горело от недавно пережитого ада, а одежда наоборот — холодила. Однако… Апостол. С ней тоже было что-то не так. О, и это «не так» сейчас красноречиво торчало из живота девушки на добрые пол-локтя! Деревянный кол покоился внутри её тела, протыкая нутро насквозь. Чёрная жидкость, что обычно текла из её глаз, теперь сочилась из раны. Казалось, Апостола это никак не беспокоило. Но беспокоило Луку. — Может его стоит… Вытащить? — Бальза сглотнул неприятный ком, переведя взгляд с куска окровавленного дерева на Энн. Та, словно обдумывая его предложение с щелчком склонила голову на бок, а потом медленно кивнула. Парень рвано вздохнул, аккуратно хватая подрагивающими руками кол и с чавкающим звуком, на удивление легко, вынул его, отбрасывая в сторону. Боковым зрением он заметил, что тот начал превращаться в фиолетовый туман и рассеиваться. Несмотря на то, что теперь в теле Апостола внушительная дыра, фонтана крови или чего-то подобного не было. Но вид оборванных, болтающихся внутри каких никаких внутренностей неподготовленного зрителя мог ввести в полнейший ужас. Лука чувствовал на руках липкость и попытался хоть как-то избавиться от этого мерзкого ощущения — вытерев ладони о штаны тем же движением, как когда он случайно пачкался в машинном масле. Над головой раздался ломанный, стрекочущий, но все же голос молодой девушки. — Ухо-Ди…м — Апостол, казалось, даже не шевелила губами, её голос просто появлялся из приоткрытого рта, а глаза сосредоточились на одном заключённом, вынуждая его дернуться и замереть. — Да, конечно-конечно!.. Уходим отсюда!.. А, куда? — Не то, чтобы он не задумывался над тем, как он свалился сюда и откуда пришла Энн, но оглянувшись он не увидел ни намёка на двери. Это помещение 15×15 метров полностью из камня, покрытого какими-то символами. Потолка не было, вместо него сверху лился неестественный свет. В общем, это натуральный склеп, чем-то напоминающий Луке его камеру… От неприятных воспоминаний кольнуло в голове и заныли мышцы. Сердце, и так находящееся в беспорядке, начало биться пуще прежнего. Но из такого привычногосостояния его вырвала рука, опустившаяся ему на голову. Ситуация повторялась, но сейчас Бальза был благодарен за такой жест. Апостол погладила его по голове, а потом взяла за руку, уводя от жуткого гроба к одной из стен. Лука послушно последовал за ней, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Было очень интересно, что девушка будет делать дальше. И Апостол определенно превзошла все его скромные ожидания. Подойдя к стене, она с силой схватилась за ровную поверхность, погружая пальцы в камень, и махнула рукой. Стена распалась, рассыпалась на осколки, показывая весь сюрреализм ситуации. За стеной оказалось пространство, наполненной фиолетовым дымом. Лука едва отошёл от того факта, что кто-то способен сломать стену одной рукой, как его легко толкнули со спины прямо вперёд. Не прошло и секунды, как он оказался в одном из коридоров поместья. Несмотря на знакомую локацию, все здесь было… Мрачным, холодным и чужим. У статуй не было голов, на полу валялись гипсовые крошки, стекла выбиты, но осколков почти не было. В общем, с виду — полная разруха. Лука пару раз огляделся, прежде чем посмотреть на Апостола. Та посмотрела на него в ответ, а затем направилась вперёд по коридору. Оглянувшись назад Лука больше не видел ни дыма, ни места откуда они вышли. Всё так странно и жутко… Опять же, долго стоять на месте не хотелось от слова совсем, и заключённый нагнал Энн, что выжидающе поворачивала голову в его сторону. В поместье стояла гробовая тишина. Даже с учётом того, что окна были сломаны, ни щебета птиц (что редко, но все же тут бывают), ни шелеста ветра не было слышно. Словно кто-то поместил их в огромный холодный пузырь, мешая звукам добраться до них. Лука не может сказать наверняка, сколько они шли, нарушая тишину лишь своим дыханием и шагами, но в какой-то момент Апостол положила руку ему на плечо, а когда парень вопросительно посмотрел на неё, то услышал протяжный скрип. Который как гром ударил по отвыкшим от резких звуков ушам. Хотелось закрыть их руками и зажмуриться, но все звуки пропали так же внезапно, как и появились. Что это такое? Было похоже на… Скрипку? С очень, очень расстроенную. Хуже, чем у Антонио. Они с охотницей как раз оказались у места, где был темный отворот направо. Лука, сглотнув, прошёлся взглядом по чернеющему своду отворота, как увидел в самом низу на полу чью-то бледную руку. Его глаза расширились, а тело само пришло в движение. Апостол, чуть помедлив, двинулась следом за Бальзой. Что-то в её движениях выдавало настороженность. И не зря. — Эндрю! — Парень мог поклясться всеми своими наработками, что это был именно он. Гробовщик лежал на полу будто мертвый. Хотя он никогда не отличался особой живостью из-за очень бледной кожи, сейчас все было иначе: его тело обвито чем-то чёрным, и Луке на секунду показалось, что оно движется. Заключённый присел рядом на колени, скинул сырые перчатки и протянул ладонь к шее друга, чтобы проверить пульс. Точно живой. Но в отключке. Волнение на секунду отступило, однако вернулось с новой силой, когда «путы» Эндрю обмотались вокруг запястья заключенного. Только теперь он смог в полной мере разглядеть чёрное нечто — это были Пазл сложился с пугающей скоростью. Дернувшись из хватки, Лука посмотрел в темноту прохода, и едва не вскрикнул от шока. «Тьма» пришла в движение и направилась прямиком к парням. Это дало возможность разглядеть, что находится в этом коридоре. В темноте было нечто, по силуэту напоминающее связанного человека. Лука мог бы сравнить то, что видел только с творениями Виолетты. В хаосе переплетения черных движущихся нитей, белело лицо. И о великие шестеренки! Антонио, точно так же, как и Эндрю, связанный собственными волосами, стоял на коленях. Глаза мужчины были широко открыты, но осознанности в них не наблюдалось. Привычной широкой улыбки так же не было, лишь потерянное выражение лица. Несмотря на то, что скрипач был явно вне игры, его волосы жили своей жизнью, словно паутина опутав коридор и лежащего Эндрю. И Лука стремился к тому, чтобы стать частью этого беспорядка. У Энн были свои мысли на счет всей этой ситуации. Она взяла его за шкирку, как котенка (уже второй раз!), и откинула назад, прежде чем его успели схватить чёрные волосы. Лука едва не упал на задницу от силы, с которой его оттолкнули, но все же смог устоять на ногах, уперевшись спиной в стену. Апостол не стала медлить, и в один большой прыжок оказалась прямо перед невменяемым Антонио. Дальше все было как в замедленной съёмке: девушка подняла свою руку, когда волосы начали оплетать её со всех сторон, и с силой приложила ладонь об лицо скрипача. В абсолютной тишине, такой резкий звук пощечины был сравним со взрывом. Лука все-таки прижал ладони к ушам. Страшно было представить, с какой силой она ударила мужчину, ведь после этого он рухнул набок, а его волосы перестали двигаться от слова совсем. «Пугающая» — судорожно сглотнул заключённый, смотря в спину Энн. Стоит ли говорить, что сквозь ужасающую рану в ее теле, он смог разглядеть как буквально смялось лицо Антонио?.. Апостол лишь с хрустом наклонила голову на бок, посмотрев на поверженного ею скрипача.

***

Прошло немного времени, прежде чем скрипач подал признаки жизни. Лука уже успел освободить Эндрю и попытаться привести его в чувства, однако парень все никак не открывал глаза. Пока он выпутывал друга, в его голове пронеслась мысль, что эти волосы не хотели навредить Эндрю, а наоборот, это был словно защитный кокон. Будь все иначе, парня бы уже задушили. Бальза обернулся, встретившись взглядом с охотницей, которая присела у противоположной стены. Она медленно моргнула, переводя взгляд на лежавшего рядом скрипача. Тот зашевелился, тут же зашипев и приложив ладонь к щеке. Улыбка сама появилась на лице, вот только она была скорее мученическая, чем его обычная. Видимо это и правда было очень болезненно… Пару раз моргнув, Антонио вдруг что-то вспомнил и резко сел, тут же жалея об этом и придерживая свою голову руками. Рядом с ним лежала его сломанная скрипка, дополняя разбитый образ. — Ecco il diavol~o… — Его голос звучал все так же пугающе и мелодично. Лука запомнил его, ещё с их первой встречи. Нет, на самом деле у Антонио был приятный голос, однако он странно ломался в неожиданные моменты, и еще одно — даже его шипение было похоже на мелодию. — Невыносимая жгучая бо-Оль? Ии… Мм...где..? Мужчина не договорил, заметив Апостола, Луку и… Эндрю. Его улыбка сильно дрогнула, и он, пошатываясь, поднялся на ноги, подходя ближе к выжившим. Бальза немного отодвинулся от друга. Если бы не та встреча в лесу, возможно, он бы не был таким спокойным. И его догадки подтвердились, когда он стал свидетелем открывшейся ему картины. — Angelo mi~o, ты в порядке?.. — Антонио аккуратно коснулся щеки Эндрю, нежно проведя по ней пальцами. Бальза клянётся всеми своими изобретениями, что никогда не видел в глазах охотника столько беспокойства, а в улыбке столько мягкости. Было даже как-то неловко. Скрипач осмотрел гробовщика на наличие каких-либо повреждений и стал напевать спокойную мелодию. К удивлению заключённого, парень вздрогнул, а затем медленно открыл глаза. Красные зрачки не без труда, но все же сфокусировались на человеке, что был перед ним. Эндрю чуть улыбнулся. — Слава шестеренкам, ты очнулся! — Лука радостно и облегчённо улыбнулся, набросившись на парня и зажав его в объятьях. — Ты меня чертовски напугал, дружище. — Л-Лука?!.. К-как ты тут оказался? — Гробовщик дернулся, не ожидая такого проявления дружеских чувств. — Я… совсем ничего не понимаю… — Я- То есть, мы тоже без понятия, что происходит. Но, кажется, это какое-то очередное событие в поместье. Мы с Энн нашли вас в… Кхм… Довольно жутком состоянии. — Отпустив гробовщика, Бальза почесал затылок и перевел взгляд со спокойного Антонио на Эндрю, а потом на Апостола, которая, кажется, царапает на полу картинки?.. — Тут не безопасно — Антонио посмотрел на охотницу. — Было похоже на то, с-словно… Словно за все наши грехи мы начали получать расплату. Перезвон колокола был столь ясен в моем сознании, что я невольно пал на колени встретив тот самый проклятый свет вновь. Давно забытые гнев и ненависть поселились в моей душе с новой силой. Я впал в беспамятство, не ведая что твор- — Мгновение назад все было в порядке, но Эндрю словно что-то вспомнив, начал быструю, едва различимую речь. — Эй-эй-эй! — Если бы не ненормальность происходящего, Лука бы с удивлением отметил тот факт, что его друг ни разу не запнулся пока говорил все это. — Diavolo! — Антонио сжал холодные ладони парня в своих, заставив его вздрогнуть и уже более осознанно выдохнуть. — Все… Все хорошо. Уже. — Эндрю мотнул головой, сжав пальцами чужую ладонь в ответ, и уже более спокойно продолжил. — Мне помог месье Антонио. И… Когда мы выбрались, мы увидели нечто похожее на стража, пришедшего по наши души из самых глубин отчаяния… И он практически нагнал нас! Но дальше все было как в тумане… — Фуухх. Значит, по поместью теперь бродит непонятное существо, которое охотится за нами, а также в целом происходит что-то из ряда вон выходящее? — Лука задумчиво приложил палец к губам. Ситуация все больше пугала его. — Я тоже слышал звук колокола, прежде чем оказался в этом месте. Но не могу сказать, что это было что-то незнакомое. Сейчас обдумав все я понял, что звон очень похож на колокол господина Фань Уцзю, разве вам так не показалось? — Возможно, в твоих словах есть доля истины… — Эндрю поднялся на ноги, начав неловко теребить рукава своей одежды. Однако, как только он открыл рот, чтобы что-то добавить- Раздался нечеловеческий клёкот из глубины темного прохода, откуда они и пришли.